Александр Омельянюк – Новый век начался с понедельника (страница 35)
Таким образом, лошадь сыграла свою роль не только в открытии Супершахмат, но и стала смыслом жизни средней из семьи Ляпуновых.
В этом плане и сын Валентина, Алексей, был похож на своего отца, естественно переняв многие черты его характера, а также частично непредсказуемость высказываний и неадекватность поведения.
Может природа и отдыхает на детях гениев, но Алексей старался ей этого не позволить.
Он тоже имел, как ни странно, некоторый налёт гениальности.
Однако в их коллективе, где никто не задумывался над точным значением этого слова, он считался просто гением.
Алексей и сам старался быть им.
Поэтому он судил обо всём, и имел на всё своё особое, гениальное мнение.
Из-за чего иногда становился просто посмешищем и пародией гения.
На примере Алексея Платон лишний раз убедился, что иногда гений бывает просто смешон.
Как история повторяется лишь, как фарс, так и гениальность в детях по сравнению с их родителями-гениями тоже проявляется лишь, и чаще всего, как пародия на гениальность.
Но в каждом человеке есть что-то от гения, хотя бы шизофрения.
Валентин Ляпунов сам страдал этим недостатком, и передал его сыну.
Как самый младший в семье из всех троих детей, Алексей поначалу рос эгоистом.
А как сын своих родителей – сверх занятого своими гениальными мыслями отца, и необразованной медсестры-матери – некультурным и невоспитанным.
Хотя родители всеми силами и возможностями пытались дать ему разностороннее образование.
Желая привить культуру своему сыну, в частности музыкальную, его родители совершенно забыли, а может они и сами не знали, о культуре мысли, дела, общения и поведения.
Алексей никогда не здоровался и не прощался, во всяком случае, первым. Но это было не из-за вредности или заносчивости, а просто потому, что он не знал, как себя надо вести в различных ситуациях с различными людьми, то есть из-за невоспитанности, из-за незнакомства с этикетом.
Папа с мамой его с детства этому, как и многому другому, просто не научили, или даже не могли научить при всём желании.
А посему Алексея, несмотря на всю его разностороннюю образованность, нельзя было считать культурным человеком вообще.
Чувство такта, как известно, тоже является производным от общей культуры человека. И Алексей обладал им вообще, знал, когда и где его надо использовать. Но он не знал, что с ним делать, как глубоко его применять на месте, общаясь с конкретным человеком.
В силу своей загруженности различными производственными и личными делами и проблемами Алексей иногда просто не задумывался, или не успевал задуматься над очевидным, лежащим на поверхности.
Этому способствовало и отсутствие у Алексея, как, впрочем, и у его коллег, культуры труда вообще.
Из-за всего этого он иногда допускал досадные ляпы, тем самым как бы невольно подтверждая свою фамилию.
Как и истинному гению, ему была присуща рассеянность.
То он, например, несколько раз забывал закрыть наружную дверь склада, оставляя ту нараспашку почти на весь день.
То при загрузке грузовика или своей Волги Алексей периодически забывал взять что-то из товара. В отличие от своего отца – математика, он привык делать всё бессистемно. И его ошибки приходилось исправлять в основном Платону, иногда вместе с Гудиным, возя на собственном горбу потребителям коробки, или документы, забытые Алексеем и не доставленные им вовремя.
Но на фоне большого объёма работ, выполняемом им, эти ляпы были мелки и незначительны, хотя от них периодически страдали другие сотрудники, особенно Платон, с которым у Алексея по работе были частые совместные мероприятия.
Алексей как-то раз взял кипу документов из института, в том числе срочные бумаги лично для Платона, и, не разбирая их несколько дней, провозил в своей машине.
И лишь после настойчивых поисков «по цепочке» Платону удалось найти спрятанный хвост.
Хотя эти ляпы и были неприятны, но вслух о них как-то никто, в общем-то, пока, до поры, до времени, и не говорил.
И только любитель позлословить и посплетничать Гудин придавал им большое значение, за глаза высмеивая Алексея.
Иван Гаврилович, просто как последняя базарная баба, вообще любил с каждым наедине перебрать и перемыть косточки другим сотрудникам.
Он словно действовал по принципу «разделяй и властвуй».
Таким образом, он пытался сдружиться с каждым из них, стать доверенным человеком на почве взаимной неприязни к третьим лицам, которых он просто обсерал с головы до ног, пытаясь поссорить друг с другом, докладывая, что про того плохого сказал другой.
В отсутствие какого-либо сотрудника он поносил того в присутствии окружающих коллег, пытаясь при этом получить от них понимание своих низменных потуг и заручиться их поддержкой на будущее, наивно надеясь, что сказанное останется между ним и его слушателями.
Алексей, к счастью, такими способностями не обладал. Они были для него низки, и он от них был весьма далёк.
Но иногда Алексей из-за обиды на недостаточную организацию работ со стороны Надежды Сергеевны, или неправильные с его точки зрения действия сослуживцев, – делал что-нибудь демонстративно и специально назло.
Так, например, обида Алексея иногда выявлялась в виде говнистости, проявлявшейся при разгрузке большой партии коробок в отсутствие Платона.
Тогда он нарочно этими новыми коробками загораживал ранее разгруженные Платоном, чтобы заставить того позже отработать своё.
Этим он пытался как-то компенсировать себе моральный ущерб за допущенные им и вскрытые на всеобщее обсуждение ляпы и испытанные им неудобства из-за неправильных действий коллег по принципу: мне плохо, пусть теперь и Вам будет нехорошо.
Особенно это касалось Платона, который был единственным сотрудником из всех остальных, кто хоть как-то мог работать на компьютере.
Как-то раз Алексей блокировал паролем доступ к документам Ноны, добившись того, что кроме него никто не смог бы их открыть, тем самым, сорвав срочное печатание важного документа.
Этим он лишний раз продемонстрировал всем свою важность и незаменимость.
У Алексея периодически, всё чаще и чаще почему-то стала проявляться неожиданная черта характера, обычно больше свойственная заносчивым деревенским парням. Он стал попросту гоношиться.
Как же Алексей радовался, когда ошибался кто-нибудь из его коллег.
В такие моменты его лицо просто снисходительно светилось от счастья.
В их фирме, в общем-то, не было стройной системы расчёта оптовых и розничных цен различным ООО и частным покупателям.
Для разных фирм и частных лиц они были различны и часто зависели только от настроения их руководителя Надежды Сергеевны.
Поэтому в её отсутствие, и в отсутствие других знающих сотрудников, Платон несколько раз попадал впросак, называя покупателям не те цены.
И тогда Алексей наедине с Надеждой Сергеевной жаловался на Платона:
На что, правда, следовал неожиданный оптимистический и юмористический ответ начальницы, не желавшей склок в коллективе:
Но Алексею этого было мало, и он иногда шёл ещё дальше. Вместе с такой же неаккуратной, как и он сам, Инной Иосифовной он периодически свои ляпы валил или на Марфу Ивановну, или на Платона. Из его уст часто можно было слышать по-детски беспомощное оправдание:
Хотя перед этим их никто о каком-то деле и не просил.
От такой несправедливости и обиды обязательная Марфа Ивановна периодически пускала скупую старческую слезу, затаив бессильную злобу на Алексея и Инну, часто также просто подставлявшую её.
Платон же на это смотрел по-мужски, проще, и по-философски. Но со временем его жалость к пожилой женщине и терпение лопнули, и он принял меры.
Как специалист по оптимизации производственных процессов, как признанный методист по обучению правильному и рациональному труду, он решил положить конец такой вопиющей несправедливости и вывести бессовестных лицемеров и лжецов «на чистую воду».
Он предложил заказ/задание давать в письменном виде, с указанием для кого, что и сколько собирать, и по какой цене продавать.
Надежда Сергеевна с радостью поддержала это предложение находчивого работника и своим устным распоряжениям положила конец намечавшимся распрям в коллективе.
Этим удалось покончить с необоснованными упрёками и найти истинных «виновников торжества» – Инну и Ляпунова-младшего.
Истинные бракоделы сразу оказались у всех на виду.
Попытки Алексея свалить всю вину с себя на другого человека, очевидно, имели под собой «глубокие исторические корни».
Видимо в детстве, или в семейной жизни, Алексея часто тыкали носом в его недоделки. И с этим своим комплексом он пришёл на работу, пытаясь отыграться на нерадивых коллегах.