По поводу…, её недуга…,
И слёзы начинали течь.
По всей России бесконечной,
И с благодарностью сердечной,
Живут её ученики…
Те годы были нелегки,
Когда война кругом косила,
Мужские жизни уносила…
Нехватка кадров ведь была…
Восполнить их должна она.
Ученики её чрез годы
К ней уваженье пронесли,
Превозмогая все невзгоды,
Привет до мамы донесли.
Средь них и двое братьев были.
Они о том не позабыли,
И помнили всегда, везде,
Что выручало их в беде.
Восьмого марта, в день весенний,
По радио прошёл концерт.
О том узнал лишь в день осенний,
Когда я заглянул в конверт.
Где ученик её, да за глаза,
Для мамы эту песню заказал.
Про «…плот», что исполнял Лоза.
Тем уваженье маме выражал…
Лишился всё ж моральной я опоры.
Кто мне теперь опорой может стать?
И больше у меня не будет форы,
Которую родители могли мне дать.
И что же делать мне теперь?
И что ответить мне на это?
Хоть верь в приметы, хоть не верь,
Но наступило бабье лето.
Сестра моя, – апологетка веры, –
Из похорон устроив балаган,
Немало потрепала людям нервы,
Чуть было мне не закатив скандал.
Но я смирился. Бог ей ведь судья!
И мама моя тоже верующей была.
А что касается людей обмана,
Так это не из моего кармана.
Так берегите всех живущих!
От жизни к смерти только миг!
И богохулами слывущих,
И любящих всех божий лик.
И слёзы льются каждый раз,
Когда на даче я бываю,
И за столом я вспоминаю,
Где с ней сидели много раз.
Никто не назовёт меня сынком,
И не погладит нежно по головке,
Не поцелует в темя вечерком,
Ко мне склонившись тихо, в изголовке.
Никто не поцелует в щёку,
Пытаясь нежно торс обнять.
Не скажет мне, к какому сроку
Приехать должен я опять,
И навестить свою родную,
Всегда заботливую мать…
Посылку внуку, небольшую,
Попросит, скромно, передать.
Закончу этим грустное своё сказание.
Потомкам я своим скажу лишь в назидание:
«О чём я точно знаю наперёд.
