Ничем существенным не жалуя себя, –
Дитя, воспитанное жизнью на природе.
Моя душа с ней рядом отдыхала.
Моим словам она всегда внимала.
И, как никто другой, всё понимала.
Какой я есть, таким и принимала.
Советовала мне недавно мать,
Чтоб я пораньше спать ложился,
От жизни чтоб не утомился,
И утром свежим смог бы встать.
Меня она всегда ведь понимала.
И понимала, как никто другой.
И пониманьем этим вдохновляла
На трудные житейские дела порой.
Два полных месяца прожив на даче,
Вела хозяйство чётко, не спеша.
И не могло ведь быть иначе.
Нам жизнь казалась, просто хороша!
Забор мне летом помогала ставить.
Стихи мои читала каждый день.
Меня пыталась ведь на верный путь наставить,
На нужный в жизни лад, хоть я давно не пень.
Мне много летом помогала.
Одна частенько там дневала.
От одиночества, тоски
Все перештопала носки.
Мы с ней беседовали много
На даче, в августе, в конце.
Меня напутствовала строго
Улыбка на её лице.
И верен я её заветам,
Как жизнь оставшуюся жить.
И внемлю я её советам,
Как негатив в себе изжить:
«Жену и сына воспитать,
Всем детям мудрость передать,
И чашу полную добра
Испить всю полную до дна.
А после смерти, в час поминок,
Собрать всех братьев и детинок,
И горькой чаркой помянуть
Сестру и мать! И не забудь:
Для многих бабушкой была,
Да и прабабушкой слыла.
И прочую родню, гостей…
Ты тоже им вина налей,
Пока не вышли «за бугор».
Церковное вино – Кагор
Ты в чарки им налей полней.
Наполни все ты их скорей,
Чтобы меня им помянули,
И помнили все обо мне,
Под образом свечу задули,
Оставив образ мой в себе!».
Её пророческим рассказом,
И материнским я наказом
Направлен был на верный путь,
С которого мне не свернуть.
Стихи мои она любила,
И за ошибки не корила.
А, что не так, так мило пожурит.
При этом мне ничем не навредит.
И нету больше у меня опоры!
К кому с советом обратиться мне?
Ответственности тяжкие оковы
