Александр Омельянюк – Молодость может многое (страница 29)
А во второй подгруппе сразу четыре команды набрали по три очка: «Спартак», динамовцы Минска и Тбилиси и торпедовцы Кутаиси.
В субботу 12 апреля в день космонавтики Платон съездил к Гавриловым отметить двадцать третий день рождения Вари.
К этому времени в чемпионате СССР по хоккею с шайбой завершился пятый круг, и отставание динамовцев от армейцев к удовольствию Александра Васильевича возросло ещё на три очка. Но к его неудовольствию «Спартак» продолжал опережать армейцев всё также на одно очко.
Тем временем весна в Москве уже набрала силу и одаривала москвичей новыми пряными запахами от набухающих почек зацветающих деревьев и кустов.
Радостный щебет птиц разносился по столице, даря её жителям радость жизни, весны и любви. Но активизировались и люди. На улицах стали появляться нарядные девушки, которым всё чаще стали улыбаться мужчины, некоторые из которых стали соперничать друг с другом из-за самок.
Платон невольно стал свидетелем такого соперничества. На три года младший брат Володи Лазаренко Михаил учился в одном классе вместе с соседями по дому двойняшками Сашей и его большеглазой сестрой Надей Лаврущенко, теперь ставшей настоящей красавицей.
На неё первым обратил внимание и влюбился Миша Евдокимов, начав с нею встречаться пока во дворе. Но вскоре у него появился соперник Альберт Ломов – приёмный сын Крашенинникова, как-то случайно днём увидевший красавицу из своего окна.
Почти тридцатипятилетний спортсмен и крупный красавец-мужчина влюбился в юную девушку с первого взгляда и стал добиваться её внимания, пользуясь своим опытом и внешней привлекательностью.
И постепенно юный воздыхатель Миша Евдокимов, было приударивший за красоткой, был безнадёжно для него отшит своим взрослым конкурентом, жившим на ним.
Но Альберт был действительно хорош, и на лицо и телом. Внешне он вполне мог сойти за артиста. И он знал это, всегда пользуясь вниманием женщин, хотя явно страдал нарциссизмом, с детства привитым ему любящей и избаловавшей его матерью-красавицей Аллой Петровной, до сих пор любовно, даже при всех, звавшей великовозрастного сына Аликом.
По утрам в выходные он играл в любительский футбол во всё поле, корыстно всегда беря себе в напарники, не только забивного, но и много пасующего моложавого мужчину Олега Садова – бывшего центра нападения реутовской футбольной «Волги».
Во время игры периодически можно было слышать страждущий визгливый возглас Ломова в штрафной площадке соперника, обращённый к Олегу: «Алька, молодец!» или «Алька, отдай!», «Алька, пас!».
– Хорошо Алик устроился! Привык, что о нём всё время кто-нибудь заботится!? Садов всех обыгрывает и ему мяч выдаёт, как на блюдечке – только ногу подставить! – посмеивался Кочет над взрослым мужчиной, визжащим как капризный эгоистичный ребёнок.
– Ну, точно! В игре, в азарте человек всегда неожиданно раскрывается, демонстрируя и свои негативные черты характера! Та что, Алик, ты против меня всё ещё просто маменькин сынок! – сделал Платон на этот раз психологический вывод, возможно где-то в самой глубине своей души чуточку завидуя удачливому красавцу-кобелю, но, сейчас, пока не докапываясь до сути.
Но дотошный и всегда пытающийся докопаться до сути, Валерий Попов по весне прочитал книгу «Женская сексопатология» и периодически теперь делился своими новыми заветными знаниями с товарищами. От него Кочет узнал, что такое по-правде «манда», и что женщины по расположению половых органов делятся на корольки, мутовки (центровки) и сиповки.
Но ему, привыкшему больше к возвышенному, было противно говорить на эту тему. И тогда он решил оригинально закрыть её.
И Платон задумался, сразу поняв, что это непременно связано с окончанием слова, например, длиннее.
– А! Значит, я должен найти слово, видимо прилагательное, отвечающее на вопрос, какое, и с окончанием на гласную! – лихорадочно размышлял Кочет.
Но его предположение по поводу очкариков в футболе было недалеко от истины. Ибо вскоре к группе футболистов-студентов из их группы М2 к ранее присоединившимся их сокурсникам-реутянинам из группы П9 «Радиоэлектроника» Мише Шишкину и очкарику Сергею Макарову присоединился ещё и очкарик Юра Сарычев, страстно, до самозабвения и самопожертвования любивший футбол и болевший за московское «Динамо». Поэтому он и быстро сошёлся с Платоном. А когда выяснилось, что их матери были учительницами, а отцы, хоть и в разной мере, но оба участники войны, служили и занимались безопасностью страны, то юноши из интеллигентных семей быстро сдружились, став друг для друга интересными собеседниками.
А Валерию Попову это не понравилось, и он стал ревновать, но не доводя дело до конфликтов.
Но не прекращались периодические конфликты на Дальнем Востоке, когда 15 апреля было объявлено, что самолёт МиГ-21 ВВС КНДР вблизи своих границ над Японским морем сбил, взлетевший с военно-воздушной базы Ацуги в Японии, самолёт радиоэлектронной разведки американских ВМС типа ЕС-121М с экипажем в 31 человек.
А 17 апреля в Чехословакии Александр Дубчек был снят с поста первого секретаря Компартии Чехословакии, а новым первым секретарём был избран Густав Гусак.
Смена лидеров произошла и в подгруппах чемпионата СССР по футболу. В первой подгруппе ими стали чемпионы прошлого года киевляне, на радость Платона сыгравшие на своём поле 0:0 с его московским «Динамо», заработавшим своё первое очко. А во второй подгруппе – обе грузинские команды, игравшие первые игры на своём поле.
Но не менялись лидеры в студенческом футболе. По-прежнему, Платон Кочет и Игорь Заборских задавали тон в их вечером по четвергам или в субботу по утрам баталиях на своём поле – асфальте около входа на стадион.
И только во время этих игр Платон встречался на футболе со студентами-вечерниками из других групп: со своим цеховым товарищем Сергеем Макаровым, а также Валерием Поповым и Юрием Сарычевым, Славой Солдатенковым и Михаилом Шишкиным, за которого приходила болеть его подруга, ровесница и одногруппница симпатичная Лена Тишинёва.
И вместе с Игорем Заборских, Юрием Гуровым, Виктором Саторкиным, и, наконец, с уговорёнными Платоном другими партнёрами Геннадием Петровым, Юрием Максимовым и Владимиров Стольниковым, а в придачу к ним и Валерием Пановым у них теперь иной раз собиралась довольно внушительная компания футболистов. Во всяком случае, чаще всего они играли четыре на четыре, а то и пять на пять, и лишь изредка шесть на шесть. А когда иногда приходили все, то играли и шесть на семь.
Слава Солдатенков оказался самым последним студентом-вечерником МВТУ, присоединившимся к студентам-футболистам. Он был бывшим борцом классического стиля и весьма грузным, решившим видимо так согнать лишний вес, переваливший за центнер. Не раз в игре соперники упирались в массу его мышц, пытаясь обойти эту малоподвижную, но крепкую «стену». А после игры Платон возвращался домой с ним вместе, так как Слава жил в соседнем доме № 22 по улице Ленина. И за невольными разговорами весёлые балагуры Кочет и Солдатенков быстро сдружились, найдя взаимопонимание по многим вопросам.
На этот раз после игры шустрый и ревнивый Валерий Попов взял инициативу общения с Кочетом в свои руки, опередив не только флегматичного Славу, но и интеллигентного и заикающегося Юрия Сарычева, рассказывая, но для всех, интересные истории, произошедшие с ним в последнее время.