Александр Омельянюк – Молодость может многое (страница 27)

Неожиданно рано, уже 20 февраля, сборная СССР по футболу сыграла в Колумбии свой первый в этом году товарищеский матч со сборной страны, победив 3:1, и взяв реванш за досадную ничью в Чили в 1962 году.

Тем временем у Платона набрал ход уже четвёртый семестр, а их группа получила обозначение М2-22. И в субботу вечером, почему-то именно 22 февраля, Платон договорился зайти к Юре Гурову и вернуть ему использованный его конспект лекции, лежачий почерк в котором, наверно кроме его хозяина и почему-то Кочета, никто не разбирал.

Такой, в виде мелковолнистой линии, почерк Юры был очень экономичен, так как пальцы и кисть совершено не уставали и позволяли писать с большой скоростью. Из-за этого Юра был единственным, во всяком случае, в их группе, кто всегда успевал записывать лекции слово в слово.

Как-то Пётр Петрович предложил сыну изучать стенографию, которой сам ещё владел, чтобы уметь быстро и полно записывать слышимый текст. Но у заинтересовавшегося Платона на это не было времени и не предвиделось в обозримом будущем. Поэтому и эта его мечта так и осталась мечтой.

Так что теперь вся надежда переписать полностью текст лекции у него была только на Юру Гурова.

А после этого у него наступало его свободное время, и он уже предавался планам по его использованию. И, как иногда у Платона бывало в игре в шахматы, когда рассчитав многоходовую комбинацию, он забывал самый первый и правильный ход, он и на этот раз поспешил с выходом на улицу, не зайдя на дорожку в туалет, так как ещё и не очень-то хотел.

– А, ладно! В крайнем случае, у Юрки зайду! – решил он с улицы уже не возвращаться домой.

Отдав тетрадь и поблагодарив друга, Платон почувствовал, что свой накапливающийся груз он вполне донесёт до дома. Да и беспокоить хозяев по такому поводу было бы неудобно.

И он уже по улице Ленина подходил к дому, предвкушая, что сейчас опорожнит свой мочевой пузырь, как навстречу ему попалась весёлая компания молодёжи, включавшая Настю, Павла и его друга Николая.

– «О! Платон! Какими судьбами?! Поедем с нами!» – зазывали его девчонки во главе с самой молодой, но самой активной Галей Беляковой.

– «Да нет! Я домой! Мне заниматься надо!» – отговаривался Кочет от не интересных ему девиц.

– «Да ты нас тогда только проводи до автобусной остановки!» – убедил его Павел.

И, взятый с двух сторон девицами под руки, Платон решил ещё немного потерпеть.

Но когда подошёл автобус, Павел и Николай под руки и под довольный смех девчонок просто внесли Платона в салон.

– «Ну, и куда вы меня везёте?!» – нарочито громко спросил он всех.

– «Платош! Не сердись! Мы решили поехать в кафе на Арбат!» – несколько пыталась успокоить Настя внешне спокойного, но уже напрягшегося от насилия, недовольного брата.

– «Паш, только у меня с собой денег нет, да и ссать я хочу!» — лишь шепнул Кочет Олыпину.

– «Да ничего! У меня есть! Да и парни добавят!? А ты дотерпишь?!».

– «Постараюсь!» – поморщился Платон, оценивая свои силы.

Их бывший автобус № 209, с декабря ставший № 509, за полчаса с небольшим доставлял пассажиров до станции метро «Измайловский парк».

До 1963 года она называлась «Измайловская», и в детстве Платон ездил до неё от Кировской кататься в Измайловский парк на лыжах с отцом, а позже на физкультуре с классом.

И Платон пока терпел, тем более, дальше их путь без пересадок пролегал до станции метро «Библиотека имени Ленина».

– Ладно! Вроде до кафе как-нибудь дотерплю! – понял он, выходя из метро на проспект Калинина.

Дойдя до ресторана «Прага», компания в поисках кафе свернула на Арбат.

– Ну, слава богу! Дошли до туалета! – расслабился у писсуара Кочет, когда они вскоре нашли маленькое кафе.

– «Ну, что? Кайф?!» – спросил Павел повеселевшего шурина, ожидая своей очереди.

– «Да! Хорошо!» – натужно улыбнулся Платон, безуспешно пытаясь выдавить из себя остатки.

Теперь он был счастлив и мог, что угодно делать и с кем угодно говорить.

Отдохнув и весело наговорившись, выпив по чашечке кофе с пирожными и мороженое, компания направилась на выход. Платон хотел было опять на дорожку забежать в туалет и доделать недоделанное, но постеснялся мнения девушек о себе.

И компания пешком теперь направилась к станции метро «Площадь Революции».

Платон опять шёл, с обеих сторон взятый под руки девушками-хохотушками. И в процессе разговоров он стал явственно ощущать не только прилив физических сил и энергии от хорошего перекуса, но и прилив излишков ненужной жидкости. Ощущение переполненности мочевого пузыря становилось всё ощутимее и стало беспокоить Платона. В конце концов, он не выдержал и передал девушек другим парням, сославшись на необходимость срочно переговорить с Павлом.

– «Паш! А я опять ссать захотел! Отвлеки пока девчонок, а я подворотню найду и отолью!» – попросил шурин.

– Ладно, давай! А что ты там не сходил?!».

– «Да постеснялся, дурак, так часто ходить!».

И Платон замкнул шествие компании, заглядывая в подворотни и ища удобный уголок. Но подходящего места нигде не было. То оно было освещено, то там был посторонние, а то и вообще укромных уголков не было вовсе. Так и дошли они до Александровского сада и Кутафьей башни, под которой Кочет ожидал спасительный для себя туалет. Но к ужасу Платона тот оказался уже закрытым. И не в силах больше терпеть и идти к следующему туалету на подъёме между Арсенальной и Никольской башнями, он нашёл относительно уединённый уголок у соединения Кутафьей башни и стены.

Но как только Платон приладился у стены и начал получать наслаждение от процесса, к нему направился, как назло дежуривший рядом на площадке, милиционер.

– «Товарищ сержант! Извините! Ноу меня больше нет сил терпеть, а туалет почему-то закрыт!? Так что я прямо, извините, здесь!».

– «Так он на ремонте!.. Потом ко мне подойдёте!» – учтиво разрешил страж порядка доделать начатое дело.

Оправившись, Платон подошёл к милиционеру, расплываясь в смущённой, но благодарной улыбке:

– «Спасибо вам большое! Спасли меня!».

– «А где вы живёте?!».

– «Да тут, почти рядом, на Дзержинке!» – специально для форсу, наполовину соврал Кочет.

– «Ладно! Идите! И больше так не делайте!» – как показалось Платону, чуть ли не подобострастно отпустил его милиционер.

– Он наверно это сделал на всякий случай, побоявшись нарваться на отца аборигена, не дай бог ещё и от госбезопасности? – лишь подумал Платон, оценив свою находчивость.

– «А как тебе удалось избежать наказания?!» – с удивлением спросил Павел.

– «А он спросил, где я живу! А я ему сказал, что на Дзержинке! Он и отстал, на всякий случай!».

– «Ну, ты и молодец! А если бы он проверил?».

– «А я же у отца на Сретенке бываю!? Да и родился и жил там одиннадцать лет! А она продолжение улицы Дзержинского!».

– «А-а! Ну, да! Так получается, что ты безнаказанно обоссал Красную площадь, Кремль!?» – сделал неожиданный философский вывод Олыпин.

– «Да! Но только не Красную площадь, а Александровский сад!».

А уже на буднях, не поздно вечером возвращаясь с занятий с друзьями в электричке, Платон услышал разговор двух поблизости стоящий зрелых девиц, обсуждавший красный цвет его губ.

– «А интересно, у парня цвет губ это его, или он мажет их помадой?!» – спросила одна.

– «А ты подойди и спроси! А ещё лучше поцелуйся с ним, и поймёшь!» – посоветовала другая.

– «А я и не против!».

– «Так и я тоже!».

Но Платон опередил их, демонстративно облизнув свои губы и ответив:

– «Не бойтесь, это свой цвет!».

– «А мы и не боимся! Это ты боишься, раз не захотел поцелуем проверить! А только облизываешься, как мартовский кот!» – под совместный хохот друзей и девушек ответили те.

К этому времени завершился и четвёртый круг чемпионата СССР по хоккею с шайбой, как и третий, уверенно выигранный московским «Динамо» с победами над лидерами, в результате чего вплотную подобравшемуся к ним, отставая от ЦСКА на одно очко, а от «Спартака» на два. И у Платона и здесь появились вполне обоснованные надежды.

Так что жизнь в это время у Платона Кочета проходила стабильно и даже временами весело. Незаметно и зима стал переходить в весну.

Но её астрономическое начало было омрачено неприятной неожиданностью, когда в воскресенье 2 марта стало известно о советско-китайском пограничном конфликте на острове Даманский, расположенном на реке Уссури в 230 километрах южнее Хабаровска и 35 километрах западнее райцентра Лучегорск.

– «Вот к чему привело недопонимание между нашими компартиями!? А ведь как мы им помогали?! И воевали бок о бок!» – в разговоре с сыном по телефону сожалел о случившемся Пётр Петрович.

– «А я думаю, что со временем сама жизнь всё равно заставит нас снова дружить! Это хорошо понятно, если посмотреть на географическую карту!» – успокаивал отца Платон.

А вскоре Платону снова пришлось смотреть на географическую карту СССР. Получив, на этот раз вместо поздравительной открытки ко дню рождения, письмо от Владимира Лазаренко с его фотографией и поздравлением, Платон испугался за друга. Ведь тот служил в железнодорожных войсках как раз в тех краях недалеко о границы с Китаем.

Но его опасения за Володю были напрасны. Единственное, что могло ещё достать солдата, так это огромные и кусачие кровожадные местные комары, по словам старослужащих к лету ожидавшие молодых, здоровых и полнокровных новобранцев.