Александр Омельяненко – Серый кардинал (страница 3)

— Вот он. Теперь я понимаю, почему он так жил. Потому что иначе нельзя.Она достала из сумки старую фотографию: мужчина в рабочей куртке держит на руках маленькую девочку.

— Вместе справимся. Завтра начнём ремонт станков. Ты возьмёшь на себя организацию столовой, я — переговоры с завкомом.Иван кивнул:

Иван сидел за столом, писал в блокноте:Ночь перед субботником

3. Подготовить речь — объяснить, зачем это нужно.«5 июня 1924 года. Завтра первый субботник. Надо: 1. Распределить задачи: кто чинит станки, кто утепляет бараки. 2. Договориться с пекарней о хлебе для участников.

Крылов дал месяц. Мы должны успеть. Партбилет — это не красная книжечка. Это ответственность перед людьми, которые в тебя верят.»

За окном шумел город: где‑то пели революционные песни, стучали колёса телег, смеялись дети. Иван закрыл блокнот, посмотрел на партбилет. Тот лежал на столе, освещённый лампой, — красный, строгий, настоящий.

Он погасил свет и лёг спать. Завтра будет трудный день. Но теперь он знал: он не один. С ним товарищи, с ним Маша, с ним люди, которые поверили в перемены. И он не подведёт их.

Субботник

Ранним утром, в субботу, у ворот фабрики собрались люди. Пришли не только рабочие из цеха Ивана, но и соседи, жёны, подростки. Кто‑то принёс лопаты, кто‑то — гвозди и доски.

Иван встал на ящик, чтобы его было видно всем:

— Товарищи! Сегодня мы не просто чиним станки и утепляем бараки. Мы строим новую жизнь — ту, о которой мечтали. Каждый гвоздь, каждая доска — это шаг к ней. Кто готов начать?

Раздались одобрительные крики. Люди разбились на группы.

— Эх, молодёжь, вот в моё время так же начинали — с субботников да с энтузиазма!Маша возглавила бригаду по утеплению бараков. Женщины и подростки носили доски, конопатили щели, заделывали дыры в крыше. Дед Матвей, несмотря на возраст, ловко управлялся с молотком:

— Смотри, Ваня, — говорил он Ивану, протирая деталь ветошью, — железо старое, но крепкое. Как и мы — потрёпаны жизнью, а ещё послужим делу!В цехе Степан Васильевич с помощниками разбирал старый станок, чтобы использовать детали для ремонта других.

К обеду небо затянуло тучами, начал накрапывать дождь. Но никто не уходил. Рабочие перетаскивали доски под навес, продолжали работу. В бараках уже заколотили окна, утеплили стены. В цехе заработали отремонтированные станки — токари проверяли их, довольные.

Обед на субботнике

Буфет, который организовали накануне, теперь работал на полную мощность. Женщины раздавали горячий суп из общих котлов, хлеб, чай с сахарином.

— Вот это дело! — хвалил один из рабочих, уплетая суп. — И работать веселее, и сытый.

— А главное — сами сделали, — добавила его жена. — Не начальство приказало, а мы решили.

— Идите обедать, Григорий Ильич, — подошёл к нему Иван. — Вы тоже нужны.Иван и Маша ходили между группами, помогали, подбадривали. Иван заметил, что мастер Григорий Ильич стоит в стороне, наблюдает.

— Не пострадает, — улыбнулся Иван. — Наоборот, вырастет.Мастер помялся, потом всё же подошёл к столу, взял миску с супом. — Ладно, Морозов, — буркнул он. — Признаю: идея с буфетом была не так плоха. Но смотри, чтобы план не страдал!

Визит журналиста

На следующий день в цех пришёл молодой человек с блокнотом и фотоаппаратом — Виктор Поляков, корреспондент заводской газеты «Красный ткач».

— Товарищ Морозов? — уточнил он. — Мне про ваш субботник рассказали. Хочу написать статью — «Инициатива рабочих: от идеи к делу».

Он расспрашивал рабочих, фотографировал отремонтированные станки, буфет, утеплённые бараки. Маша показала ему записи ликбеза, дед Матвей рассказал, как в молодости тоже участвовал в субботниках.

— Здорово, — восхищался Поляков. — Это же настоящий пример для других заводов! А вы, товарищ Морозов, не думали написать статью в губернскую газету?

— Зато у вас есть опыт, который нужен другим, — настаивал журналист. — Давайте так: я напишу, а вы проверите. Согласны?— Я не писатель, — смутился Иван. — Я рабочий.

Иван согласился. Через неделю в «Красном ткаче» вышла статья с фотографией: рабочие на субботнике, а впереди — Иван с молотком в руке. Подпись гласила: «Энтузиазм и труд: путь к лучшей жизни».

Вечер после субботника

Иван сидел дома, листал блокнот. За окном уже стемнело, лампа давала тёплый свет. Он записал:

3. Провести собрание по созданию детской площадки для детей рабочих.«10 июня 1924 года. Субботник прошёл успешно. Отремонтировали 5 станков, утеплили 3 барака, наладили буфет. Выработка в цехе выросла на 8 % за неделю. Товарищ Крылов обещал приехать с проверкой через две недели. Надо: 1. Организовать дежурство по поддержанию порядка в бараках. 2. Начать сбор средств на новые лампы для всего цеха.

Партбилет — это не бумажка. Это обещание, которое я дал себе и людям. И я его выполню.»

Он закрыл блокнот, посмотрел на партбилет. Тот лежал на столе, красный, строгий, настоящий. В окно постучали. Иван поднял голову — на улице стояла Маша, махала рукой.

— Ничего, — улыбнулась она. — Просто хотела сказать спасибо. За то, что не сдаёшься. За то, что веришь.Он выбежал на крыльцо: — Что случилось?

— Конечно, — кивнула Маша. — Вместе — быстрее.Они помолчали, глядя на звёзды. Где‑то вдали гудел паровоз, в соседнем дворе смеялись дети. — Пойдём, — сказал Иван. — Поможешь мне составить план по детской площадке?

Проверка товарища Крылова

Через две недели инспектор губкома приехал снова. На этот раз он не хмурился, а внимательно осматривал цех, бараки, разговаривал с рабочими.

— Неплохо, Морозов, — признал он. — План выполняете, условия улучшаете. Но главное — люди верят в тебя. Это дорогого стоит.

— Помню, — кивнул Иван. — И готов работать дальше.Он пожал Ивану руку: — Отчёт напишу положительный. Опыт можно распространять. Но помни: ответственность только растёт.

— Вижу. Удачи, товарищ.Крылов улыбнулся:

— Герой не я, — ответил Иван. — Мы все. Вместе — мы сила.Когда инспектор уехал, рабочие окружили Ивана: — Ну, Морозов, теперь точно герой! — хлопал его по плечу Степан Васильевич.

Ночь перед новым этапом

Дома Иван снова писал в блокноте:

3. Начать сбор подписей за строительство клуба для рабочих.«24 июня 1924 года. Товарищ Крылов одобрил нашу работу. Теперь надо идти дальше. План на следующий месяц: 1. Расширить буфет — договориться с молочной фермой о поставках. 2. Организовать курсы по повышению квалификации рабочих.

Трудности будут. Но теперь я знаю: если делать честно и вместе — всё получится. Партбилет — это компас. Он показывает путь.»

За окном шумел город. Где‑то пели песню, стучали колёса телег, смеялись дети. Иван погасил лампу и лёг спать. Завтра будет новый день. Новый этап. Но теперь он знал: он не один. С ним товарищи, с ним Маша, с ним люди, которые поверили в перемены. И он не подведёт их.

Собрание по строительству клуба

В комитете собралось больше пятидесяти человек — рабочие, их жёны, подростки. В комнате было тесно, душно, пахло потом и дешёвым табаком. На стене висел плакат: «Клуб — очаг культуры и просвещения!».

— Товарищи, мы добились многого: улучшили условия труда, организовали буфет, провели субботник. Но людям нужно место для отдыха, для занятий, для детей. Предлагаю построить клуб!Иван встал у стола:

— Да кто его строить будет — у всех смены!Поднялся гул голосов: — А где деньги возьмём? — У нас и так работы невпроворот!

— Деньги соберём сами — по рублю с человека. Строить будем по выходным, после работы. А материалы… Я договорилась с завхозом кирпичного завода — они отдадут нам битый кирпич по себестоимости.Маша подняла руку:

— И доски, — добавил дед Матвей. — У меня знакомый на лесопилке. Скинемся, купим.

— Я сорок лет на заводе. Ни разу не было своего клуба. Пора. Я первый внесу пять рублей и буду работать на стройке.Степан Васильевич встал:

По комнате прокатилась волна одобрительных возгласов. Люди начали доставать кошельки, записывать свои фамилии в список добровольцев.

— Вижу, идея нашла поддержку. Морозов, бери организацию на себя. Составим график работ, распределим задачи.Товарищ Семёнов улыбнулся:

Первый день стройки

На следующее воскресенье люди пришли с лопатами, кирками, вёдрами. Кто‑то принёс самодельные носилки, кто‑то — верёвки.

Иван разделил всех на бригады:

· первая — копает фундамент;

· вторая — носит кирпич и песок;

· третья — замешивает раствор;

· четвёртая — сортирует доски.

Маша руководила женщинами и подростками: они разбивали грядки для будущего сада у клуба, сажали кусты сирени.

— Смотри, Ваня, — дед Матвей кивнул на группу подростков, таскавших кирпичи. — Вот они — будущее. Пусть с детства знают: своё строят — своё и берегут.

К обеду небо затянуло тучами. Начался мелкий дождь, но никто не уходил. Рабочие накрывали свежеуложенный кирпич брезентом, продолжали копать траншеи.