Александр Омельяненко – Серый кардинал (страница 2)

— А ещё у нас в цехе половина ламп перегорела, — сказал пожилой рабочий в засаленном ватнике. — В полутьме работаем, глаза портим.

— И с обедами беда, — подхватила женщина с узелком в руках. — Столовая на другом конце завода, пока дойдёшь — уже перерыв кончился.

— Товарищи, давайте разделимся на группы. Одна займётся освещением — проверим проводку, заменим лампы. Вторая — организует буфет прямо в цехе. Можно договориться с пекарней, они будут привозить свежий хлеб и кашу. Третья — возьмёт на контроль сырьё. Кто за?Иван поднял руку:

Руки поднялись почти у всех. Маша улыбнулась Ивану и кивнула.

— Грамотное предложение. Морозов, бери организацию на себя. К следующей неделе жду план по всем трём направлениям.Товарищ Семёнов, до этого молча слушавший, встал:

На фабрике, несколько дней спустя

Иван и Маша ходили по цеху с блокнотом, записывали замечания рабочих. Возле старого станка стоял мастер цеха, Григорий Ильич — сутулый мужчина с седыми висками.

— Опять вы со своими идеями? — проворчал он. — План горит, а вы тут буфеты да лампочки придумываете.

— Да что ты понимаешь в производительности! — махнул рукой мастер. — Молодо-зелено.— Григорий Ильич, — терпеливо объяснил Иван, — если люди будут работать в темноте и голодные, план мы точно не выполним. А так — и настроение поднимется, и производительность.

— Ладно. Но если сорвёте план — отвечать будете лично.Маша шагнула вперёд: — А давайте проверим? Организуем буфет на неделю, поставим лампы над станками. Если выработка не вырастет — я лично извинюсь перед вами. Мастер хмыкнул, пожал плечами:

Буфет в цехе

На следующий день в углу цеха поставили длинный стол, накрыли его красной скатертью (одолжили у завхоза комитета). Женщины испекли пироги, пекарня привезла хлеб и горячую кашу. Над столом повесили три новые лампы — свет стал ярче, чем за последние годы.

— Главное, чтобы начальство не закрыло, — вздохнула пожилая ткачиха. — В прошлом году кружок пения запретили — «время теряют».Во время обеда цех оживился. Рабочие подходили, брали еду, благодарили. — Смотри-ка, — сказал один, откусывая пирог, — и правда лучше работать будет. Свет есть, живот полный — чего ещё надо?

— Видишь? Маленькие победы — они тоже важны.Иван стоял в стороне и улыбался. Маша подошла, шепнула:

Вечерние занятия по ликбезу

— Сегодня учимся писать свои фамилии, — объявил он. — А потом — слово «труд». Потому что труд — это сила.В здании комитета после работы собрались человек пятнадцать рабочих. Иван разложил на столе буквари, принесённые из библиотеки.

— Ну, показывайте, как эта ваша буква «А» выглядит…Дед Матвей, который всё-таки пришёл «посмотреть, что за наука», хмыкнул: — Мне-то зачем? Я и так проживу. — А чтобы письмо внуку написать, — мягко сказала Маша. — Или заявление в завком подать без чьей-то помощи. Дед помолчал, потом достал карандаш:

— Можно, — кивнул Иван. — Со следующей недели начнём. Будем разбираться в цифрах, в графиках, в том, как завод работает. Знания — это тоже сила.Один из рабочих, молодой парень с фабрики, поднял руку: — Товарищ Морозов, а можно ещё учить не только буквы, но и как план читать? А то нам дают цифры, а мы не понимаем, что они значат.

— Предупреждаю: ещё одна самодеятельность — напишу рапорт в губком. Посмотришь, как партбилет засияет!Конфликт с мастером Через неделю выработка в цехе выросла на 15 %. Но мастер Григорий Ильич вызвал Ивана к себе: — Ты что тут устроил, Морозов? — он стукнул кулаком по столу. — Буфет, лампочки, уроки какие-то… У меня дисциплина разваливается! Рабочие вместо того, чтобы станки слушать, про цифры болтают. — Они не болтают, — спокойно ответил Иван. — Они учатся понимать, как работает завод. И работать стало легче — вон, план почти выполнили. — План — это одно, а порядок — другое! — не унимался мастер. — Ты подрываешь авторитет начальства. Сегодня лампочки, завтра — что? Требования к дирекции? — А если требования справедливые? — Иван встал. — Мы не против начальства, мы за то, чтобы работа была осмысленной. Чтобы люди видели результат своего труда. Мастер побагровел:

— Угрожал, — коротко ответил Иван. — Но мы не остановимся. Если прав — надо идти до конца.Иван вышел из кабинета, сжал кулаки. В коридоре его ждала Маша: — Что он сказал?

Иван сидел за столом, писал в блокноте:Ночь дома

3. Поговорить с другими цехами — может, и там такое нужно.«28 мая 1924 года. Буфет работает третий день — люди довольны. Освещение улучшили. На ликбезе сегодня научились писать слово „завод“. Мастер против — грозит жалобами. Но товарищи поддерживают. Надо: 1. Подготовить отчёт о росте выработки после улучшений. 2. Собрать подписи за сохранение буфета и освещения.

Не отступать. Партбилет — это не привилегия. Это ответственность.»

За окном шумел город: где‑то пели песню, гудел паровоз, смеялись дети. Иван закрыл блокнот, посмотрел на партбилет, лежащий рядом. Тот казался теперь не просто красной книжечкой, а чем‑то большим — обещанием, клятвой, началом пути.

Он лёг спать, но долго не мог уснуть. В голове крутились мысли: как организовать учёт сырья, где достать бумагу для буклетов, что сказать мастеру, если тот пойдёт жаловаться… Но впервые за долгое время Иван чувствовал: он на правильном пути.

Собрание с отчётом

Через две недели Иван стоял перед собранием ячейки, сжимая в руках папку с бумагами. В комнате было тесно — пришли не только члены партии, но и рабочие с других цехов, слышавшие про «буфет Морозова».

— Товарищи, — начал Иван, стараясь говорить чётко. — За последние десять дней выработка в цехе выросла на 15 %. Освещение улучшили — заменили 30 ламп. Организовали буфет: теперь рабочие обедают прямо в цехе, не теряя времени. Провели три занятия по ликбезу — 12 человек научились читать простые слова.

Он раздал листы с цифрами. Люди передавали их друг другу, удивлённо качали головами.

— А теперь о проблемах, — Иван перелистнул страницу. — Сырьё поступает с перебоями. Станки старые, требуют ремонта. Многие рабочие живут в бараках без отопления. Предлагаю создать комиссию по улучшению условий труда и быта.

В задних рядах зааплодировали. Но тут встал мастер Григорий Ильич:

— Товарищи! — его голос звучал резко. — Морозов рисует красивые цифры, но умалчивает, что план всё равно не выполнен! А буфет — это не производство, а баловство! И кто разрешил тратить заводские деньги на лампы?

— Давайте послушаем рабочих. Что скажете, товарищи?Товарищ Семёнов поднял руку:

— Я 20 лет на заводе. Впервые за долгие годы люди с работы уходят не злыми, а с улыбкой. И станки действительно стали работать ровнее — когда человек выспался и поел, он и деталь точит аккуратнее.Поднялся пожилой токарь Степан Васильевич:

— Верно! — подхватила ткачиха Анна Петровна. — А насчёт денег на лампы — мы сами скинулись, никто завод не грабил.

— Решение принято: инициативу Морозова поддержать. Мастеру Григорьеву — не мешать. А тебе, Иван, поручаем возглавить комиссию по улучшению быта.Собрание загудело. Большинство поддержало Ивана. Семёнов кивнул:

Визит проверяющего из губкома

— Значит, самодеятельность? Без согласования?На следующий день в комитет явился высокий мужчина в кожаной куртке — товарищ Крылов, инспектор из губернского комитета. Он молча выслушал доклад Ивана, полистал бумаги, потом спросил:

— Товарищ Крылов, мы не нарушали инструкций. Просто сделали то, что давно нужно было сделать. Рабочие поддержали — вот подписи.Иван сглотнул, но ответил твёрдо:

— Энтузиазм — это хорошо. Но дисциплина — важнее. Пока что вижу: план не выполнен, зато буфет открыт.Крылов пробежал глазами листы, хмыкнул:

— Товарищ инспектор, а вы были в цехе? Видели, как люди работали в темноте? Или как бегали за обедом через весь завод? Мы не план срывали — мы его готовили к выполнению!Маша, стоявшая рядом, не выдержала:

— Ладно. Даю вам месяц испытательного срока. Если выработка вырастет ещё на 10 % — будем говорить о распространении опыта на другие предприятия. Нет — разберусь строго.Крылов пристально посмотрел на неё, потом на Ивана:

Работа комиссии

Иван собрал команду: Маша, дед Матвей, Степан Васильевич и ещё трое рабочих. Они обошли цеха, записали все проблемы:

· 15 станков требуют срочного ремонта;

· в бараках течёт крыша, нет дров на зиму;

· столовая на территории завода не работает уже год;

· у многих рабочих нет зимней обуви.

— План такой, — сказал Иван. — Сначала чиним станки силами наших токарей. Потом организуем субботники: чиним крыши, утепляем окна. С дровами поможем через завком. А столовую откроем — у нас есть помещение и несколько женщин, готовых готовить.

— Будем экономить, — ответил Иван. — Откажемся от ненужных расходов. И попросим помощи у других цехов. Мы же не для себя — для всех.Дед Матвей почесал затылок: — А деньги где возьмём?

— Иван, а ты не боишься? — тихо спросила она. — Мастер мстит, инспектор следит…Развитие отношений Ивана и Маши Однажды вечером, после занятий по ликбезу, Маша задержалась:

— Боюсь, — честно ответил Иван. — Но знаешь, когда я получил партбилет, я пообещал себе, что буду делать то, во что верю. Иначе какой смысл?

— Мой отец тоже так говорил. Он погиб в 18‑м, на баррикадах. Я тогда поклялась, что продолжу его дело.Маша улыбнулась: