Александр Омельяненко – Горькая целина (страница 18)

Мужики переглядываются. Кто‑то хмыкает, кто‑то чешет затылок.

Старик Архип (медленно, с сомнением):

А как делить‑то? Где твоя «равная доля»? Тут чернозём, а там — песок. Как уравняешь?

Белоус (резко):

А так и уравняешь! Каждый хозяин получит полосу и на чернозёме, и на солонце. Чтобы никто не жил за счёт другого.

Мужик с бородой (сердито):

Ты, Белоус, гладко говоришь. А кто пахать будет? У меня одна кляча, а у Прохора — три коня. Он и вспашет быстрее, и урожай соберёт больше. Где тут равенство?

Рудовский (спокойно, но твёрдо):

Равенство — в праве на землю. А труд — он у каждого свой. Но земля — общая. Никто не должен жить на жирной полосе, пока сосед мрёт на солонцах.

Другой мужик (с усмешкой):

«Общая»… А кто её мерил? Кто решит, где чья полоса? Опять чиновники приедут, да ещё и денег возьмут за это!

Белоус (вскипает):

Чиновники?! Да они только карманы набивают! Мы сами сделаем. Рудовский и я — возьмём плуги, пройдём по полю, нарежем пять полей. В каждом — и чернозём, и солонцы. Каждому хозяину — номер. Всё по‑честному.

В избе — гул голосов. Кто‑то поддерживает, кто‑то ворчит. Кто‑то скручивает новую самокрутку, дым становится гуще.

Молодой парень (нерешительно):

А если богатеи не согласятся? Прохор с дружками возьмут вилы да и прогонят нас с поля…

Рудовский (твёрдо):

Не прогонят. Нас больше. И правда — за нами. Если все вместе встанем — не посмеют.

Архип (вздыхает):

Ох, боюсь, опять кровь прольётся… Не было бы беды.

Белоус (жёстко):

Кровь прольётся, если молчать будем. Если опять дадим им всё захватить. А мы — по‑мирному. Землю поделим, а потом — работать.

Молчание. Мужики курят, смотрят в стол. Лампа мерцает, тени пляшут на стенах.

Один из них (наконец, кивает):

Ладно. Давай пробовать. Только чтоб без обмана.

Другой (недоверчиво):

Если всё по‑честному — я за. Но если опять нас обведут…

Белоус (перебивает):

Обводить не будем. Каждый увидит свою полосу, каждый проверит. А если кто не согласен — пусть скажет сейчас.

Тишина. Кто‑то кашляет, кто‑то ворошит угли в печи.

Рудовский (подводит итог):

Значит, завтра с утра — за плуги. Разметим пять полей. Потом — жеребьёвка. Каждому — по номеру. И чтоб ни у кого не было больше, ни у кого меньше.

Белоус (смотрит в глаза каждому):

Кто за правду — тот с нами. Кто за жадность — пусть идёт прочь.

К утру в избе остаётся только пепел от самокруток, запах пота и табака. За окнами — рассвет. Мужики расходятся молча, но в их шагах уже нет прежней обречённости.

Они знают:

завтра будет тяжело;

кто‑то будет ругаться;

кто‑то попытается обмануть;

но они начали.

И в этом — вся суть.

Они не стали ждать. Вместе с Моисеем Рудовским взялись за дело.

За полтора месяца двумя плугами нарезали землю на 5 полей — чтобы каждому досталась и плодородная полоса, и солончак.

Начертили план, занумеровали каждого хозяина.

Моисей повёз чертёж в Кустанай.

Его не утвердили. Но зато прислали землемера — офицера Беляева.

Белоус с Рудовским всё сделали за 400 рублей.Он приказал старосте собрать с общества 4 тысячи рублей за работу.

Беляев лишь провёл границы по их бороздам.

Бедняки получили землю — и надежду.

Зажиточные крестьяне вынуждены были пахать не только для себя, но и для других.

В соседних посёлках начали делить землю по нашему примеру.

Так, без громких лозунгов, мы предвосхитили то, что позже охватит всю Россию.

Из воспоминаний Белоуса:В 1909 году я выписал журнал «Природа и люди».

Это была не просто подписка — это был ключ к миру.

Статьи о земле, о погоде, о семенах — всё, что нужно крестьянину.

Но ещё — 48 книг в приложении: русские классики, Конан Дойль, Чарльз Диккенс.

Моё жильё превратилось в библиотеку.

Старухи приходили за сказками.

Молодёжь брала романы.

Даже те, кто едва читал, просили: «Почитай вслух!»

Книги согревали души так же, как печь согревала избы.

Не богато, но уверенно.К тому времени мы с братом зажили лучше.

. В 1910 году Моисей Белоус и его брат купили в Денисовке старую маслобойню за 300 рублей. Цехом был ветхий сарай капленный у Лявона, с деревянным прессом, чанами и ржавыми дежами. Хозяева продавали её как хлам — но братья увидели в ней шанс.

Что предстояло преодолеть:

не было опыта: ни Белоус, ни брат никогда не занимались маслоделием;