Александр Ольшанский – Янтарные дреды Балтии (страница 1)
Александр Ольшанский
Янтарные дреды Балтии
Обращение к читателям
Пролог
Вы уже знакомы с командой, которая даже в урагане найдёт повод для смеха? Отчаянная скейтерша и по совместительству черепаха Сиф, ворон-скептик Монетка и милый ужик по имени Ужастик. Трещина в панцире, клюв с характером и уж в шапке — необычные герои против невидимых угроз. И, конечно же, Мистер Футворк! Можно просто Футя — легендарный супер-скейт, модернизированный выдающимся енотом Энштейнищем. Когда Земля в опасности, даже маленькие существа могут стать гигантами надежды. Вместе они — суперкомада СМУФ!
Глава 1. Письмо из Калининграда
Сиф, балансируя на скейте, выписала пируэт вокруг старой пожарной вышки, оставшейся от летнего лагеря. Её панцирь, покрытый свежими царапинами после вчерашней гонки с сурками, блестел под косыми лучами заката.
Забайкальский ветер, словно старый художник, водил кистью по холсту неба, разрывая облака на клочья серебристой ваты. Лиственницы, выстроившиеся в стройные шеренги вдоль склонов, качали ветвями, будто перешёптываясь о чём-то вечном. Их стволы, покрытые морщинистой корой, напоминали руки древних шаманов, застывших в молитве. Воздух был прозрачен и холоден, как лезвие ножа. Каждая иголка на соснах сверкала под косыми лучами заката, словно остриё алмаза, вонзённого в бархат сумерек.
Внизу, у подножия сопок, раскинулось озеро, затянутое по краям тонкой плёнкой первого льда. Его поверхность, ещё не скованная морозом, дышала, выпуская клубы пара, которые смешивались с дымом далёких костров. Там, где вода встречалась с берегом, лежали камни, обточенные веками, — серые, замшелые, с прожилками кварца, словно вены земли. Они молчали, храня память о временах, когда здесь бродили мамонты, а небо пронзали крики невиданных птиц.
А наша неразлучная троица снова вместе: черепаха Сиф с легендарным скейтом Футей, воронёнок Монетка и, конечно же, Ужастик — маленький уж в своей любимой шапке. Да, все вместе они — команда СМУФ! Кстати, это название придумала Алиса, молодая сотрудница Забайкальской лаборатории «Планетарных проблем». Сиф, Монетку и Ужастика познакомила с этой ученой красавицей её младшая сестрёнка Урсула. Этой веселой девчонке семь лет, но она уже очень многое сделала для нашей троицы. Именно она помогла друзьям вырваться из скучного уголка юннатов летнего детского лагеря и стать суперкомандой спасателей планеты с самыми невероятными и захватывающими приключениями, выполняя поручения эколога Алисы. Кажется, год назад состоялся вот такой разговор:
— Да, СМУФ объединяет всех вас! — воскликнула Алиса по громкой связи. — Ваши имена, науку и даже джаз. Ужастик, обожавший смуф-джаз, закивал.
— Мне нравится, последняя буква «Ф» — это же дружище Футя, наш скейт по имени Футворк тоже в деле! — обрадовалась Сиф.
Алиса решила деликатно промолчать, ведь она предложила это название в честь Совета молодых ученых факультета, где еще совсем недавно училась сама.
Тогда, вспомнив звёздные ночи у костра с Урсулой и ее доброту к ним, друзья поклялись оправдать это гордое имя: «команда СМУФ». И скоро их скейтборд, сверкнув, снова исчезнет в тумане, унося друзей к новым подвигам!
Сквозь редколесье пробивался ручей. Его воды, чёрные от торфа, журчали, как старик, рассказывающий былину. Над ним склонялись кусты шиповника, усыпанные ягодами, похожими на капли застывшей крови. Холодный ветер рвал с веток последние листья, и они, кружась в танце, падали на землю, устилая её медным ковром. Где-то вдали, за грядой холмов, кричал орёл — его голос, резкий и одинокий, резал тишину, как нож полотно шёлка.
Сумерки в Забайкалье — это не просто смена дня и ночи. Это метаморфоза, где время растворяется в акварельных разводах. Небо, словно палитра безумного гения, переливалось от лилового к охре, от индиго к кроваво-красному. Облака, разорванные ветром, плыли, как флотилия призрачных кораблей, их паруса продырявлены лучами уходящего солнца. Воздух был наполнен ароматом хвои и прелой листвы — смесь, от которой у Сиф немного закружилась голова.
Лиственницы, эти молчаливые стражи тайги, стояли, вытянувшись в струнку. Их ветви, украшенные жёлтыми иглами, напоминали люстры, зажжённые невидимой рукой. Каждая игла была миниатюрным зеркалом, отражающим последние всполохи заката. Внизу, меж корней, ютились поздние грибы, их шляпки, влажные от инея, блестели, как фарфор.
Озеро, ещё не полностью скованное льдом, дышало. Его поверхность, покрытая рябью, мерцала, словно чешуя гигантской рыбы. Вода, чёрная и тяжёлая, лизала берег, оставляя на камнях кружево изо льда. Сиф нравилось, что эту камни, гладкие от времени, были похожи на спящих черепах, а их панцири покрыты мхом и лишайником.
Ужастик, свернувшись клубком у Сиф на спине, дремал, прикрыв глаза помпоном шапки. Монетка же, сидя на перилах вышки, яростно клевал экран смарт-пульта.
— Опять глючит! — ворон хлопнул крылом по устройству, отчего голограмма Алисы замигала, как новогодняя гирлянда. — Твоя подруга, Сиф, могла бы прислать нормальную связь, а не эту… э-электронную малявку!
— Она не малявка, — хмыкнула черепаха, ловя на лету сосновую шишку. — Это последняя разработка Энштейнища. Говорит, спутниковый канал такой мощности, что даже в Антарктиде…
— В Антарктиде пингвины умнее этой железяки! — Монетка швырнул пульт в воздух, но тот завис, жужжа, и Алиса наконец появилась в полный рост. Её голограмма, одетая в лабораторный халат с принтом танцующих пингвинов, улыбнулась.
— Привет, команда! — её голос дребезжал, как старый радиоприёмник. — Срочное задание. В Калининградской области…
— Где-где? — перебил Ужастик, высунув голову из-под помпона. — Это там, где янтарную рыбу ловят?
— Янтарь — это окаменевшая смола, а не рыба, — поправила Алиса, протирая очки. — Но да, именно туда. Местный хранитель Книги Веков прислал сигнал бедствия. Страница о янтаре… уничтожена.
Сиф замерла. Даже Монетка перестал клевать экран. Книга Веков — древний артефакт, переживший пожар Александрийской библиотеки, — была их главным источником знаний о потерянных технологиях гармонии между природой и человеком.
— Как уничтожена? — спросила Сиф, подъезжая ближе. — Она же из сплава мифрила и…
— Пожар, — голос Алисы дрогнул. — Черные копатели. Они ищут что-то связанное с янтарём. Хранитель Лех едва спас остатки. Вам нужно найти уцелевший фрагмент и… — связь затрещала, голограмма распалась на пиксели.
— И что? — завопил Монетка, тряся пультом. Но экран погас. Только ветер шелестел в соснах, да где-то вдалеке кричала сова.
Дорога в Калининград заняла двое суток. Скейт-трансформер Футя, переделанный ученым енотом Энштейнищем в режим «стелс», нёс их над тайгой, затем — над бескрайними полями Подмосковья, пока не достиг берегов Балтики.
Балтийское море встретило команду «СМУФ» холодным дыханием. Его воды, свинцово-серые под низким небом, накатывали на берег тяжёлыми валами, словно пытаясь смыть следы времени. Песчаные дюны, поросшие колючим шиповником, тянулись вдоль берега, как спина гигантского зверя, уснувшего под одеялом из песка. Ветер нёс с моря солёные брызги, которые оседали на губах, клювах (и на чём там ещё?) , напоминая вкус слёз.
Сосны, кривые и упрямые, цеплялись корнями за склоны дюн. Их стволы, изогнутые штормами, напоминали старых рыбаков, склонившихся над сетями. Меж деревьев шелестел ковыль — его серебристые метёлки колыхались, как дым костра. Где-то вдали, за стеной тумана, кричали чайки. Их голоса, резкие и насмешливые, сливались с рокотом волн в единую симфонию одиночества.
Закат уже разлился по горизонту апельсиновым вареньем. Лучи солнца, пробиваясь сквозь тучи, рисовали на воде золотые дорожки, ведущие в никуда. Воздух наполнился запахом йода и водорослей — аромат, который невозможно забыть, как первую любовь.
Балтика в час заката — это театр, где главный актёр — свет. Море, обычно скупое на краски, преображалось: его воды переливались от перламутрово-розового до глубокого фиолетового, словно крылья бабочки-махаона. Волны, кружевные и невесомые, целовали песок, оставляя на нём узоры из пены, похожие на древние руны.
Дюны, эти золотые великаны, дышали. Их склоны, изрезанные ветром, напоминали морщины на лице старого божества. Сосны, растущие у подножия, изогнулись в поклоне, их иглы сверкали, как брызги ртути. Меж стволов бродили тени — то ли люди, то ли призраки рыцарей, когда-то ступавших по этому берегу.