Александр Обоимов – По зову Большой Медведицы. Якутские мотивы. Продолжение (страница 6)

Команда шхуны состояла из 13 человек, в том числе: Н. А. Бегичев – боцман. Эдуард Огрин – старший механик. Семён Евстифеев – матрос рулевой. В. А. Железников —рулевой старшина. Алексей Семяшкин – матрос рулевой (заменён впоследствии П. Стрижёвым). Иван Малыгин – матрос рулевой (заменён впоследствии С. И. Расторгуевым). Николай Безбородов – матрос рулевой. С. И. Расторгуев – каюр, матрос рулевой. Пётр Стрижёв – каюр, матрос рулевой. Сергей Толстов – матрос рулевой. Эдуард Червинский – второй машинист. Иван Клуг – старший кочегар. Гавриил Пузырёв – второй кочегар. Трифон Носов – третий кочегар. Фома Яскевич – повар.

Перед самым началом экспедиции Толль получил от Нансена пакет с документацией и материалами по сибирской Арктике: координаты отдельных островов, рукой Нансена сделанный набросок бухты Колина Арчера, где скандинав советовал Толлю перезимовать, рекомендации уточнить расположение долин рек северо-восточной части Таймыра и наличие их следов на морском дне, что могло объяснить происхождение огромного сибирского подводного плато-шельфа. Также Нансен рекомендовал изучить встречающееся только в Северном Ледовитом океане явление «мёртвой воды», когда вслед за кораблём над тяжёлым слоем солёной воды образуется затрудняющая движение волна опреснённой воды. Вот эту «мёртвую воду» и предстояло изучать лейтенанту Колчаку. Материалы, касающиеся этого интересовавшего Нансена вопроса, Толль сразу передал гидрографу экспедиции, чтобы тот подумал над ними и взял в экспедицию все необходимые для соответствующих исследований приборы.

Эдуард Толль в своей каюте

«От всего сердца желаю Вам всего доброго и прекрасного в Вашем долгом и важном путешествии, – писал в эти дни Фритьоф Нансен, с которым Э. В. Толля связывала многолетняя дружба. – Желаю Вам удачи и благополучного положения со льдом, чтобы Вы, нашли хорошую гавань для зимовки. Мне нет надобности говорить Вам, что, за исключением Вашей превосходной жены и Вашей семьи, мало кто будет с таким интересом следить за Вами, как я, преданный Вам друг – Фритьоф Нансен… На прощание мы скажем, как эскимосы на восточном берегу Гренландии: «Чтобы Вам всегда плыть по свободной ото льда воде!»

29 мая готовящуюся к отправлению шхуну посетил Император Николай II. Командир судна писал: «Его Величество подробно осматривал „Зарю“ и в конце обратился к начальнику экспедиции барону Толлю с милостивым вопросом, не нужно ли чего-нибудь для экспедиции. А нужда была обстоятельная. Нам не хватало угля. Вследствие монаршей милости уголь нам отпущен из складов морского ведомства, так же как и много материалов, которых нельзя было достать в продаже. Морское ведомство открыло нам свои магазины, чем мы и воспользовались»…

Впоследствии я занялся изучением и анализом этой знаменитой экспедиции более детально. Неоднократно, перечитывая дневник Э. Толля, искал моменты, которые были неуловимы с первого прочтения. Искал причины гибели начальника экспедиции и его спутников. Особенно после того, как приехал в длительную командировку на самый север Якутии, в поселок Тикси. Тут, буквально каждая пядь земли пропитана духом арктических исследований. Именно здесь нашла свое последнее пристанище яхта «Заря».

Плавание «Зари»

21 июня 1900 года, в теплый ясный летний день, красавица «Заря» снялась с якоря, и капитан Коломейцев вывел ее с большим мастерством без помощи буксира из устья Невы мимо множества судов. Из глаз путешественников мало-помалу исчезали друзья, собравшиеся на набережной и на окружавших «Зарю» пароходах и лодках. Они долго еще посылали им вслед прощальные приветствия и кричали «ура».

Толль писал в своем дневнике: «После того как мы оставили за собой северную оконечность Европы, ландшафт морского побережья изменился. Характерные горы Норвегии с их гротесковыми зубцами уступили место плато. Пересекаем Варангерфиорд и находимся снова в России, у северных берегов которой нам предстоит отныне провести от двух до Икс лет».

Это сейчас пройти Северным морским путем не представляет больших трудностей даже для маленьких парусных яхт, а тогда, сто двадцать лет назад – это было экстремальным плаванием, настоящим подвигом. Не было радиосвязи, арктические берега восточнее Югорского полуострова были практически безлюдны, да и ледовая обстановка того времени сильно отличалась от сегодняшней. Хотя начальник экспедиции Э. Толль отмечал в дневниковых записях, что временами их путешествие «кажется увеселительной прогулкой, особенно, если настоящее плавание сравнить с плаванием первой русской Великой Северной экспедиции. Не говоря о таких преимуществах, как сила пара, которого не было в той экспедиции».

12 августа 1900 года «Заря» достигла гавани Диксон, тут на берегу, в домике, сооруженном командиром барка «Скуратов» в 1894 году для наблюдений за качанием маятника, Э. Толль оставил документ об экспедиции. На деревянной дощечке было написано: «Сообщение о Русской Полярной экспедиции». Под дощечкой укреплена на стене запаянная жестяная коробка с кратким письмом. На обложке он написал: «Просьба передать хранящийся здесь документ Енисейскому губернатору для дальнейшего сообщения по телеграфу президенту Академии наук в С.-Петербург». На вложенном в конверт бланке с напечатанным по-русски и по-немецки заголовком: «Начальник Русской Полярной экспедиции», он составил следующее сообщение: «Русская Полярная экспедиция пробыла в гавани Диксон с 12.VIII до 18.VIII 1900г. Сегодня „Заря“ направляется к мысу Челюскина. Надеюсь в течение нескольких недель прибыть к намеченной мной зимней гавани у восточных берегов Таймырского полуострова. Работы успешно продолжаются. Все участники экспедиции здоровы. „Заря“. 18 августа 1900г. Эдуард Толль».

Целый месяц яхта «Заря» пробивалась на восток к мысу Челюскина, но не смогла его достичь из-за сильного сплоченного льда, и первая зимовка состоялась не у восточного побережья Таймыра, как планировалось. Толль очень переживал, что эта попытка форсировать льды может им дорого обойтись в будущем, зря было потрачено около двадцати тонн угля – на борту яхты его осталось только на 20 дней плавания, т.е. едва до мифической Земли Санникова и ни шагу дальше.

Первая зимовка

Первая зимовка в Таймырском проливе продолжалась с 01 октября 1900 года до 25 августа 1901 года. Ф. Матиссен установил метеорологическую будку с необходимыми приборами. Э. Толль предложил проводить метеорологические наблюдения за погодой ежечасно. Это предложение все единогласно поддержали. Кроме того, проводились магнитные наблюдения, хотя устройство магнитной станции задержалось из-за пурги, была построена снежная астрономическая хижина, совершали многодневные санные экспедиции. Во время санных экспедиций были заложены несколько складов с продовольствием и уточнена карта Таймыра.

В закладке продовольственных депо у Эдуарда Толля был уже большой опыт. Еще в 1893 году по собственной инициативе Толль решил заложить на Новосибирских островах три продовольственных склада на случай, если с «Фрамом» случится несчастье и экспедиция будет вынуждена возвратиться: на западном берегу острова Котельный в стане Дурнова, в 100 километрах южнее, у реки Урассалах, и на южном берегу Малого Ляховского острова.

Известный промышленник М. Санников, не раз бывавший на Ляховских островах, взялся устроить лишь один из них – самый южный. Тогда, полный желания помочь Нансену, Толль сам отправился в опасное путешествие. В письме жене Эммелине Эдуард Васильевич пишет: «Раз Санников испугался и пошел на попятную, некому было выполнить дела, кроме меня самого».

В случае гибели «Фрама» и высадки экипажа на остров Котельный первое депо обеспечило бы Нансена на 8 дней. Пройдя 100 километров на юг вдоль берега, экипаж «Фрама» нашел бы запасы на месяц. Наконец, третий склад содержал продукты на два месяца. С ними норвежцы могли перебраться на материк.

«Депо были заложены с большой предусмотрительностью, – писал позднее Ф. Нансен, – и о нашей участи настолько позаботились, что, если бы судьба бросила нас туда, мы, несомненно, не испытали бы никаких лишений».

Два последних склада были, по-видимому, позднее полностью использованы, а вот депо в стане Дурнова, возможно, сохранилось до сегодняшних дней.

«В яме, вырытой на 90 см в глубину, – писал Толль, – был поставлен ящик со следующими припасами: 12 ф. шоколада, 6 жестянок с гороховыми консервами, 3 плитки кирпичного чая, 10 ф. масла в жестянке, 6 ф. сахару, 1 ф. соли, 5 пачек спичек, 1 ф. сушеных кореньев, 2 ф. дроби, 7 ф. пороху, 280 пистонов. Яму закрыли возможно плотнее, чтобы защитить от разграбления медведями. Сначала мы положили обледеневшую доску, на нее снег, который поливали водой, пока он не превратился в лед, сверху наложили еще бревен, глины, снега, опять полили водой и еще положили глины. Над всем этим воздвигли небольшой деревянный сруб. Рядом вогнали в землю мачту-ствол, которую можно было видеть издалека, и прибили к ней доску с надписью „Депо Нансена №1. Стан Дурнова“. К мачте приставили кирку и лопату»…

Экипаж и члены экспедиции весело отмечали праздники, ставили театральные сцены. Режиссер и директор театра Огрин творчески подошел к первому театральному представлению: на переделанной им театральной афише были нарисованы два белых медведя, которые смотрят изумленно на плакат, оповещающий полярные страны о первой зимовке «Зари», на заднем плане силуэт «Зари». Ниже была отпечатана на пишущей машинке программа.