«Я хочу убежать от людей…»
Я хочу убежать от людей,
Чтоб не видел никто мою старость.
Всё, что есть у меня, – лишь усталость,
С каждым годом она тяжелей.
Я хочу убежать от родных,
От семьи, от соседей, знакомых.
Я когда-то был парень не промах.
Что осталось от дней озорных?
Я хочу убежать от судьбы;
Я устал ощущать себя лишним.
Я везде – неприкаянный слишком.
А болячки растут, как грибы.
Я хочу убежать от себя,
Спрятать голову в дюнах пустыни.
Я отшельником стану отныне,
В катакомбах лишенья терпя.
Просто взять и уйти – без затей.
Жизнь прошла – виден краешек поля.
Чтоб не видел никто моей боли,
Я хочу убежать от людей.
«И вновь зима испытывает нас…»
И вновь зима испытывает нас;
Считаем дни с промозглыми ночами.
Когда-то мы зимы не замечали
И радовались, если задалась.
Моложе были мы, сильнее были,
И больше был терпения запас.
И брызги от лихих автомобилей
Не жгли и не доканывали нас.
Мы – было время – восхищались снегом.
Сегодня он для нас – клубок проблем.
Снег нам грозит очередным набегом:
Он с нами не считается совсем.
Теперь – другая жизнь, и мы – другие;
Труднее совмещаем смех и снег.
На улицах деревья сплошь нагие,
Ах, этот снег! Его набег – навек…
Апокалипсис
Когда поэты потеряют совесть,
когда поэты потеряют стыд,
Планету, с гравитацией рассорясь,
Как яблоко, собьёт метеорит.
Померкнет свет, и мир, к концу готовясь,
Cмертельно затоскует, загрустит,
Когда поэты потеряют совесть,
Когда поэты потеряют стыд…
«Наши надежды…»
Наши надежды
остаются с нами
до нашего последнего дыханья.
Наши надежды
на удивление живучи
и жизнелюбивы.
Наши надежды
не просто умирают последними, —
они умирают после нас.
«Я начал слышать голоса…»
Я начал слышать голоса
Иных миров.
А в снах такая бирюза,
Что – будь здоров!
Из слова выткался рассказ,
За ним – другой.
Жизнь как-то мимо пронеслась 
