Я не строил Ковчега: мне не было Голоса свыше.
Я всего лишь поэт, я живу в лабиринте созвучий.
Под гребёнку одну вы стрижёте банкиров и выжиг,
Я о душах заблудших скорблю, хоть ничем их не лучше.
Пусть для всех я чужой, но свой город не дам на расправу
Ни дождям разрушительным, ни огнедышащим лавам;
Мир с орбиты сошёл, часовой механизм неисправен.
Мы ещё поживём, Божье имя в веках мы прославим.
Не чудите, дожди! Не зудите, дожди! Не гудите.
Не бродите за окнами, раны мне не бередите.
Не спешите судить, свой губительный пыл остудите;
Подождите, дожди! Вы мой город греха пощадите.
«Еще одна зима…»
Еще одна зима
Нас холодом обступит,
Еще одна зима
Возьмет нас в оборот;
И радость детворы
Покажется нам глупой,
Когда крутой мороз
До мозга проберет.
Еще одна зима
Нас больно поцелует,
Ей будет невдомек,
Что причиняет боль.
И будет нашу боль
Стегать напропалую,
И будет силой нам
Навязывать любовь.
Еще одна зима
Нам принесет лишенья,
И будет снег своей
Стесняться белизны;
Наш страх перед зимой
Нас выберет мишенью.
Мы будем дни считать,
И ждать, все ждать весны…
«Мы Высший Разум называем Богом…»
Мы Высший Разум называем Богом
И прикрываем фиговым листком
Свой трепет, страх, невежество, убогость;
К судьбе взываем – явно иль тайком.
Незащищённость – это обнажённость
Перед величием разверзшихся стихий;
И мы бежим с душою обожжённой
И прячемся в молитвы и стихи.
Всегда и всюду я ищу защиту
Перед капризами природы и людей;
В руках сжимаю веру, словно биту,
И каюсь, как последний блудодей.
Чем больше узнаём об этом мире,
Тем больше он, тем меньше мы пред ним.
А тот, другой, аморфен и эфирен,
Не очень внятен и неизъясним.
Свой трепет, страх, невежество, убогость
В молитву прячем и судьбу клянём;
Есть Высший Разум, он синоним Бога,
Но ничего не знаем мы о нём.
***
У зимнего солнца – бессонница.
Солнце бродит сердито и валко,
Как разбуженный медведь-шатун.
***
Осень
выткала 
