Александр Новиков – Поймать тишину (страница 9)

Шли дни, недели, месяцы. Каждый из них был настоящей мукой. Каждая случайная встреча с Галинкой разжигала во мне такие жаркие фантазии, что скажи о них теперь, то от стыда покраснели бы листы этой книги. И всё же я не мог! Не мог подойти к ней, не мог заговорить, не мог ровным счётом ни-че-го!

Всё случилось немного позже. Мы уже сдавали выпускные экзамены.

Естественно, что на производство больше не ходили. Я мучился всё сильнее и сильнее. И неслучайно, конечно же, не случайно повстречалась мне у сельского магазина высокая, черноволосая и чернобровая Галинка.

Дело было перед самым вечером. Она шла с широкой хозяйственной сумкой. Поравнявшись, негромко поздоровалась. Я тут же вспыхнул всей ребяческой натурой, смутился, покраснел, словно варёный рак, но, стараясь выглядеть спокойным, почти прошептал: «Зайду… в гости?..» Как же я боялся, что она возмутится, более того, может отчитать меня, салагу, за подобное нахальство! Гость выискался! Но нет. Галинка, словно раздумывая, остановилась и, не глядя в мою сторону, усмехнувшись, что-то тихо произнесла. Я даже не понял, что. Одно твёрдо сообразил: она не сказала «нет».

Пойти сразу из магазина за ней я не мог. Деревня, лишние глаза, общественное мнение, слухи и прочая ерунда, но какой страшной казалась она тогда. И я не мог дождаться ночи! Конечно, признаюсь, что изначально не было у меня мысли о женитьбе, вот не было – и всё! То ли в силу молодости, то ли глупости? Не знаю.

Так или иначе, а всё-таки ночь наступила. И хотя я твёрдо решил пойти к Галинке, сделать это на самом деле было довольно-таки нелегко. Для смелости даже забрался в мамины запасы самодельного виноградного вина. Кружку выпил на месте, а бутылку захватил с собой. Предварительно купил плитку шоколада. Не идти же в гости с пустыми руками.

И вот я уже шёл. Состояние было непередаваемо. Будто вовсе и не сердце находилось в груди, а пустое оцинкованное ведро, в которое кто-то отчаянно лупил палкой. Прижав к разгорячённому телу бутылку с вином, медленно прошёл по улице, на которой стоял Галинкин дом. Там было тихо, и только одно из окон заманчиво отсвечивало тусклым светом ночника. Я пошёл обратно и, поравнявшись с этим самым домом, перемахнул через невысокий забор. Даже про калитку забыл в тот момент! В разных концах деревни усердно брехали собаки, и казалось, что все они облаивают именно меня. Но теперь уже никакая, даже самая могучая на свете, сила не могла остановить происходящее.

Я поправил одежду, несмело постучал. Тихо! Постучал ещё и то ли с радостью, то ли с ужасом – сейчас точно не помню – услышал за дверью лёгкие шажки.

– Кто? – слегка встревоженно спросила Галинка.

О боже! Нужно было немедленно отвечать. И мне пришлось робко выдавить:

– Я.

Лязгнул железный крючок, дверь приоткрылась. Не задумываясь, вошёл я в сени, одним махом оставив за спиной мальчишескую робость и беззаботное, не обременённое тяжестью самых непонятных на земле отношений детство.

Галинка встретила сдержанно. Предложила сесть на покрытый цветастым пледом диван. Она была одета в розовый халатик и только.

Там, под халатиком, трепетало нежное молодое тело. Конечно же, она, уже познавшая настоящую мужскую любовь, понимала, с какой целью пришёл я в её уютное жилище. Она слушала мой детский, наивный, совершенно глупый лепет и знала, что будет дальше…

Тускло горел ночник. Выпив по бокальчику вина, мы сидели на диване. Я всё о чём-то болтал и болтал. А Галинка, придвинувшись вплотную, слушала и слушала; она уже знала, что будет дальше…

Так призывно и маняще поблёскивали её слегка повлажневшие от желания глаза! Она склонялась ко мне всё ближе и ближе. Даже теперь отчётливо помню бархатно-белую ложбинку между её упругими, налитыми здоровьем грудями. Ах, Галинка, Галинка, такое не забывается! Ты ведь знала, что будет дальше…

Когда наши губы встретились, я уже стал не я. Все чувства, все стремления и помыслы, сжигающие до того момента, вдруг ощутили и обрели счастливую возможность воплощения. Галинка и после не верила, что была у меня первой женщиной. Настолько умелой и нежной оказалась мальчишеская, вынянченная в уме любовь.

Мы встречались всё лето. Каждую ночь ноги сами несли к Галинкиной покосившейся хате. Только теперь, вспоминая те сладкие минуты, которые провели мы вместе, склоняюсь к мысли о том, что, наверное, то и была чистой воды настоящая любовь. Или одна из её самых приятных разновидностей. Никто точно не знает, какая она есть на самом деле.

Галинка не пыталась меня обязать к чему-то. Она оставалась просто женщиной, истосковавшейся по ласке самкой, почуявшей и ощутившей дикую нежность молодого самца.

Правда, осенью, перед тем как мне уйти в армию, Галинка прозрачными намёками старалась выяснить, чего ей ждать дальше. А я, не побоюсь этого слова, осёл, в наглую молчал. Просто-напросто молчал, словно в рот воды набрав! Сколько же раз после вспоминались растерянность и тоска во взгляде отдавшей мне вместе с телом и сердце Галинки; сколько же раз корил я себя за малодушие и трусость!

Да-да, тогда просто испугался, не мог даже представить, поверить в то, что между мной и взрослой, имевшей шестилетнего сына женщиной возникнет нечто похожее на официальные отношения. «А что скажет мать? А что подумают друзья? Краюхинцы уж точно засмеют!» – размышлял тогда своим ещё очень недалёким умишком.

Так, молча, и сбежал от Галинки в армию. А она через полгода вышла замуж, родила ещё двоих мальчиков и только тогда увидела, поняла, что её новый супруг – обыкновенный алкоголик. Снова не повезло. Она куда-то уезжала, потом приезжала обратно. А я в то время вернулся из армии совершенно другим человеком. Всё, что было прежде, растаяло, ушло. Иные песни звучали на улицах, иные мысли бродили в молодых умах.

Конечно, в те времена многие девушки и женщины перебывали в моей постели, но теперь с трудом мог вспомнить только их имена, да и то не все. Тогда просто-напросто некогда было забивать голову несерьёзными, как я считал, отношениями. Грянули начало и середина девяностых. Шла ожесточённая борьба за блага. Деньги валялись повсюду, нужно было только суметь их поднять. Я старался, но тщетно! Пока по воле обстоятельств мне не пришлось стать совершенно другим человеком. А он – тот другой – мог. Уже потом, когда финансовые вопросы порядком поднадоели, а прибыли увеличились и стабилизировались, пришло осознание того, что пора бы обзавестись семьёй.

Алёну я встретил случайно. Однажды с приятелем решили провести рождественские праздники на известном европейском курорте. Именно там, среди покрытых снегом горных вершин, на фоне прекраснейших альпийских пейзажей, разглядел я невысокую, уверенно несущуюся на лыжах по крутому склону горы девушку. Всё в ней было привлекательно, красиво! Завораживающая улыбка, ловкость движений и подчёркивающая женские прелести голубоватого цвета спортивная форма.

В тот же день мы познакомились. Алёна была профессиональной горнолыжницей, и вместе с командой готовилась к серьёзным стартам.

Полгода пролетели, словно один миг. Постепенно наши отношения становились чем-то большим, чем дружба. Очень хотелось, чтобы Алёна была всегда рядом, хотелось всегда слышать её тихий, почти детский голосок. А сколько нежности и любви отражалось в девичьих серых, слегка грустных глазах! Алёна полностью подходила под созданный мной в уме идеал женщины-жены.

И теперь помню каждое движение, каждый вздох в тот вечер, когда сделал ей предложение. Мгновение подумав, она ответила «да». Всё происходило в Париже, на Эйфелевой башне. Услышав её ответ, я от радости чуть было не спрыгнул вниз.

Мы немедленно спустились, помчались в отель. И была у нас счастливая, полная нежной, страстной любви ночь. Я, к своему неописуемому восторгу, узнал, что стал у Алёны первым мужчиной. И это тоже была любовь…

Свадьба прошла безо всякой помпезности. Родителей у Алёны не было. А я, по веским причинам, своей родне ничего не сообщал. Да и как мог? Ведь я тогда вовсе был не я! Мы собрали в недорогом ресторанчике с десяток самых закадычных друзей и скромненько отметили бракосочетание. На что я надеялся?! Жить под чужой фамилией, под чужим именем – и пытаться создать крепкую, дружную семью? Господи, какой же болван! Но теперь-то знаю, что если в браке есть хоть капелька лжи, то из него никогда не получится ничего хорошего. А у нас была не капелька, а целое необъятное море!

Тем не менее счастливо прожили десять долгих лет. Вскоре после свадьбы родилась дочь Валентина. Отчасти и это обстоятельство, а в большей степени мой преуспевающий эгоизм поставили жирный крест на Алёниной карьере горнолыжницы. Теперь остаётся только догадываться, что же стало истинной причиной полнейшей деградации личности моей маленькой прелестной супруги. Давал ли я ей повод для ревности? Нет. Ограничивал ли финансовые возможности? Нет. Любил? Да, слишком сильно и безоглядно любил. Она же очень хорошо, совершенно быстро усвоила это. Конечно, всё в жизни сугубо индивидуально. Но, мужики, никогда не показывайте женщине, насколько сильно вы её любите. Ум современных красавиц слишком развращён.

Алёна бесповоротно делалась капризной и раздражительной. Стоило навести лишь малюсенькую тень отказа в чём-либо, как тут же получал я в свой адрес красноречивейшие «комплименты» типа: дурак, жадина, скотина и т. п. Выносил всё молча. Но дальше – больше! Моя любимая стала часто прикладываться к бутылке. Являясь с работы, всё регулярнее заставал её пьяной вдрызг. На все просьбы и уговоры перестать она заливисто громко смеялась, обзывала меня как хотела. Всё чаще и чаще целыми днями и ночами ходил я понурый, тщетно пытаясь понять, осознать, постичь настоящую причину Алёниного пьянства. Однажды даже подумал: не завела ли она мужчину на стороне. С моими возможностями это не составило труда выяснить. Оказалось, что нет.