Александр Нова – Искра Свободы (страница 1)
Александр Нова
Искра Свободы
Глава 1. «Братья».
Умирать не хотелось.
Особенно так — через сожжение на костре.
Но у этого средневекового мира, куда я попал, в отличие от моей родной Земли XXI века, было своё, особое отношение к иномирцам.
— Шевелись, еретик! — злобно крикнул брат Томас и толкнул меня в плечо. Удар был настолько сильным, что я не удержал равновесие и упал лицом в лужу. Брат Мартин презрительно усмехнулся.
На горизонте догорал закат, а центральная площадь деревни барона Гильёма де Монфора кипела от собравшихся крестьян. Они толпились вокруг, тыкали в меня пальцами, перешёптывались, посмеивались над моим падением. Кто-то сплюнул в мою сторону, кто-то выкрикивали оскорбления:
— Гори в аду, богомерзкий ублюдок!
Это было не просто унижение — это был публичный спектакль, где каждый мог почувствовать себя частью праведного суда, а я оставался лишь жалким шутом к которому было приковано жадное внимание крестьян.
Я поднялся, игнорируя ноющую боль от старой травмы в колене, и потащил вязанку хвороста к столбу, на котором завтра меня должны превратить в пепел. Чтобы очистить бессмертную душу от греха, как сказал настоятель Этьен.
К смерти меня приговорили не абстрактный «мир», а совершенно конкретные люди — служители почти всемогущей Церкви Милости Владыки Элиона. К этим личностям у меня был отдельный счёт. И я намеревался заставить их его оплатить. Но сначала необходимо было выжить. Любой ценой.
— Брат Томас, разреши мне остаться возле столба и помолиться Владыке, – тщательно скрывая ненависть, смиренно обратился я к одному из своих мучителей.
— Неужели ты, еретик, вознамерился осквернить Бога своими гнусными молитвами? — злобно прошипел Мартин из-за плеча Томаса.
— Заткнись, Мартин. Каждый имеет право на молитву. Даже такой выродок, как этот. Так сказано в Святом Писании, — грубо осадил Томас своего коллегу и, смерив меня недобрым взглядом, продолжил: — Но не вижу я в тебе искренности, еретик. Ты не раскаиваешься, а сбежать хочешь.
Я лишь встал на колени и затянул молитву.
Оба брата были носителями Искры — так местные называли Систему. Да, ту самую Систему как в РеалРПГ. Мартин управлял артефактами, а у Томаса были боевые улучшения. Какие — я не знал.
Фанатиком Томас не был, но Писание знал наизусть и следовал ему. Особенно на публике. Брат окинул взглядом толпу крестьян и сухо, с неохотой, произнёс:
— Владыка милостив даже к тебе, еретик. Так что останешься здесь до утра. Молиться, — Томас повернулся к Мартину. — А ты надень на него браслет, чтобы еретик не мог отойти от столба.
Мартин довольно хмыкнул и защёлкнул на моём левом запястье артефакт Церкви — браслет контроля. Руку настолько сильно прострелило болью, что я невольно вскрикнул. Брат лишь усмехнулся, глядя на меня сверху вниз:
— Как тебе, понравилось? Только попробуй отойти от столба — браслет сразу напомнит, где твоё место, еретик. Чем дальше уйдёшь, тем сильнее будет жечь… пока не сдохнешь в муках.
Очень хотелось дать Мартину в челюсть. Но он только и ждал любого проявления неповиновения, чтобы снова активировать браслет. Я заставил себя опустить голову и продолжил молиться.
— Оставь его, Мартин. Молитва священна, — коротко бросил Томас. — Пошли, отдохнём: два дня в пути были. Староста обещал браги к столу подать.
«Братья» ушли, толпа начала редеть. А я два часа стоял на коленях и изображал молящегося. Для весны погода стояла тёплая, так что колени даже не замёрзли. Наконец на небе появилась местная луна — Око Владыки. Звуки в деревне затихли: крестьяне ложились спать с закатом. Пришла пора решать, на что я готов, чтобы не стать золой.
За время «молитвы» я внимательно изучил весь хворост, заботливо заготовленный для моего костра, и нашёл вполне подходящую ветку. Сухую, прочную, с острым концом, длиной около тридцати сантиметров и толщиной в палец. Она станет моим оружием на этот вечер.
Дальше — браслет. Для местных это артефакт, позволяющий контролировать человека и причинять ему боль в случае неповиновения. А для меня — устройство, способное выполнять простые команды. Не знаю, что находилось у него внутри — транзисторы или магические руны, — но, судя по звуку разряда, боль оно причиняло обычным электрическим ударом. Как шокер.
Я сорвал с шеи Круг Владыки — символ местной веры. Но меня интересовала не вера, а тот факт, что символ сделан из меди — одного из лучших проводников электричества.
Несколькими ударами камня я согнул Круг и подложил его под браслет, замкнув контакты на его внутренней стороне. Я сделал несколько шагов от столба и услышал короткий щелчок разряда, но боли не было. Ток шёл по кратчайшему пути — по медной пластине, а не через моё тело. Катись в бездну, Владыка! Физика — вот что работает в любом мире!
Дым из браслета не шёл — в нём была какая-то автоматика, определяющая короткое замыкание. Так просто артефакт не сломать. Значит, пора навестить брата Мартина и воспользоваться ручным отключением.
Чем дальше я отходил от столба, тем чаще браслет издавал короткие щелчки, словно проверяя, не пропал ли кусок металла между его контактами. Сам Круг Владыки разогревался, но ощущения были терпимыми. Кинув последний взгляд на хворост, я сильнее сжал зубы и поспешил к небольшой хибаре, где остановились на ночь братья.
Я замер у окна и аккуратно заглянул внутрь. Света луны было достаточно, чтобы рассмотреть внутренности хибары — пять на пять метров, без единой перегородки, словно клетка для скота. Внутри находились только братья и их груз, который завтра нужно было передать местному барону. У стены стояла дорожная снаряга: щиты, копья и мешки с припасами. Всё было сложено аккуратно: Томас любил порядок во всём.
Братья спали, утомлённые двухдневным переходом, убаюканные брагой и ощущением безопасности, которое давали частокол и стражники у ворот.
Подойдя к двери, я открыл её и скользнул внутрь. Братья храпели, и этот храп полностью скрывал остальные звуки — скрип открываемой двери и половиц под моими ногами.
Ближе ко входу — брат Мартин. Два шага — и я возле него. Достаю оружие — жалкую палку. Но против спящего на спине это — ультимативное средство. Если рука тверда, а совесть молчит.
Склонившись над Мартином, я несколько раз поднял и опустил палку, примеряясь к глазу. У меня была только одна попытка. Я не спецназовец, не убийца, не архимаг. Но хворост для костра уже заготовлен — и если я сейчас не убью, сгорю сам. Страх дрожал где-то под рёбрами, но я передавил его и заставил себя сделать необходимое.
Выдохнув, резко опустил палку. Она вошла ровно, до упора. Мартин дёрнулся и громко захрипел. Чёрт, в реальности люди умирают совсем не так, как в кино! Я замер, не зная, что делать. Но повезло: Мартин затих через несколько секунд, а брат Томас что-то пробормотал во сне, перевернулся на живот и продолжил храпеть.
Сердце стучало как бешеное, руки тряслись. Я сделал несколько глубоких вдохов, стараясь успокоиться.
Браслет продолжал едва слышно щелкать, раскаляя Круг Владыки. И именно эта боль привела меня в чувство.
Дрожащими руками я приложил большой палец Мартина к специальной площадке на артефакте. Браслет выключился и расстегнулся. Я снял его с руки и почувствовал облегчение: теперь я был на шаг ближе к свободе.
По-хорошему, мне нужно было бежать. Но кроме свободы, в этой комнате находился ещё один приз.
На что человек готов пойти ради силы? На риск? На предательство? На убийство? Как в РеалРПГ, когда Система предлагает убить разумного в обмен на право стать Игроком.
Но это не вопрос выбора. Это вопрос веры.
Будь я сейчас в уютном кресле на Земле — я бы искал оправдания, строил моральные конструкции, цеплялся за иллюзии цивилизованности.
Но я не на Земле.
Я попаданец в это чёртово средневековье. И я точно знаю: Система здесь действительно существует.
В этом мире я оказался всего две недели назад. Прямо с порога меня определили в семинарию, где розгами вбивали молитвы, знания о Системе, артефактах и местных порядках.
Я — старый атеист, и все эти божественно-религиозные проповеди для меня были как ком в горле. В обществе истово верующих я, разумеется, не стал высказывать свое мнение. Старался мимикрировать под толпу: где сомневался — просто цитировал Святое Писание.
Но всё это оказалось напрасным. Настоятелю не требовались ни повод, ни доказательства. Он просто подписал бумагу. Одна печать — и вот я уже преступник, обреченный на костер.
Логика настоятеля Этьена была проста и понятна: на Земле тоже избавлялись от непонятных людей, навязанных извне. Только там их просто увольняли, а здесь прибегали к более радикальным методам. Посланники бога — так здесь именовали попаданцев — возникали не сами по себе, а по воле Владыки. Церковь была обязана предоставить такому гостю теплое местечко при храме. Но, видимо, у настоятеля нашелся кандидат получше.
И теперь мне, как еретику, путь к официальной инициации, позволяющей обрести Систему, был закрыт. Но существуют и другие дороги.
Например, убить человека-носителя Системы и поглотить его ядро. Носителей в этой хибаре было двое: Мартин и Томас.
Брат Томас вряд ли продолжит сладко спать, пока я кромсаю труп его товарища.
Значит… и эту проблему нужно устранить.