Александр Нова – Искра Свободы 3 (страница 38)

— Есть ещё модификация для людей, — добавила Селена, — которая позволяет извлекать ОР из еды. Тогда и человек начинает производить ОР, как искажённые и монстры.

— А почему тогда все люди эту модификацию себе не ставят? — удивился я.

— Не выгодно. Нужно или мясо монстров есть, или системные растения, а это дорого. Дешевле делать то, что ты умеешь, и на заработанные деньги уже покупать ОР, — ответила девушка.

За дверью что-то глухо стукнуло.

— А почему все не строят из системных деревьев?

— Дорого, — усмехнулся Лис. — Они только в землях монстров растут, обрабатывать их тяжело. Обычный дуб простоит лет пятьдесят, а то и больше. Для обычного человека этого более чем достаточно.

Лира не теряла времени даром. Раздался отчётливый щелчок, и дверь медленно, со скрипом, начала открываться. Искажённая стояла в проёме: маленькая, подвижная, с ярко-бирюзовыми глазами, в которых плясало довольство, а на лице — широкая, самодовольная улыбка.

— Вот, — сказала она, отряхивая ладони. — Открыла.

— Спасибо, — поблагодарил я. — Но на спасение это не похоже.

— А это и не оно, — не смутившись даже на мгновение, ответила Лира. — Сейчас спустимся к одному монстру, вы его убьёте, а потом я вас выведу наружу.

— Монстр — это и есть запрошенная тобой услуга?

— Ага.

Лис уже открыл рот, явно собираясь спросить про монстра, но я его опередил.

— Лира, что ты всё же здесь делаешь? И зачем убивать монстра, если и без этого можно покинуть Храм?

Искажённая опустила взгляд в пол. На миг вся её бравада съёжилась, и перед нами снова оказалась девочка — упрямая, отчаянная, но всё-таки девочка.

— Это секрет… — Лира подняла взгляд на меня. — Но если ты и твои человеки обещают его хранить, я расскажу.

Я переглянулся со своими бойцами и кивнул.

— Это испытание, — начала Лира. — Взрослые против него, запрещают нам, но сами ведь его проходили!

В голосе искажённой послышалась обида: как же, её предки залезали в пасть ко льву, кто-то даже выжил, а теперь повзрослевшие смельчаки мешают рисковать жизнью своим детям. Убеждать Лиру, что взрослые правы, я не стал — сам был подростком и прекрасно помню, как реагировал на такие слова. Любой довод старших звучал тогда не как забота, а как заговор против твоей будущей великой судьбы.

— В этом храме Первоотец создал искажённых, — продолжала Лира. — Владыка уничтожил Первоотца, но ходят легенды, что часть его души спаслась и дремлет где-то в катакомбах под храмом. Ждёт, когда дети найдут и воскресят своего Творца.

Лира опять опустила взгляд в пол. Голос её стал тише, почти благоговейным. В сыром подземном коридоре это воспринималось странно: как молитва, случайно произнесённая в склепе.

— Вот мы и ищем. Только… Только испытание пока никто не прошёл — мы все катакомбы обыскали, но Первоотца так и не обнаружили. А в качестве доказательства, что ты пытался, необходимо принести что-то, принадлежавшее последователям нашего бога.

Слов Лира сказала не много, но картину мира они меняли кардинально. Я потратил несколько минут, чтобы уложить всё это в голове.

— Первоотец создал искажённых? — переспросил я.

— Ну да. А чем искажённые хуже людей? — с вызовом спросила Лира. — У вас же есть свой создатель — Владыка. Вот и у нас есть свой создатель и бог.

Ну да, Чарльз Дарвин в этом мире ещё не родился. Да и вообще, с научным подходом у них здесь серьёзные затруднения. Зато с богами, проклятиями и удобными объяснениями чужого уродства всё поставлено на промышленный уровень.

— И как Первоотец создал искажённых? Из глины? — с нескрываемым сарказмом спросил я, ожидая услышать очередной религиозный миф.

— Иногда ты поразительно глуп, Эллади. Хотя это простительно для человека, — с обидой ответила Лира. — Раньше, до Первоотца, животные и растения накапливали в себе ОР, но не могли сформировать ядра. И только ваш Владыка раздавал «Тело Господне», которое создавало Искру в теле человека и делало его рабом вашего бога.

— Владыка не мой бог, Лира. И уж точно я не его раб, — судя по косым взглядам, которые кинули на меня Лис и Селена, говорить этих слов не стоило. Но старая душа атеиста не смогла сдержаться.

— Ты носишь в себе Искру своего бога, значит ты — его раб, — безапелляционно припечатала Лира. — А Первоотец хотел создать свободных от божественного промысла существ. Он изобрёл самоподдерживающееся и самораспространяющееся, — Лира произнесла оба слова чётко, правильно и без запинки, так, словно делала это уже не раз, — благословение. И тогда животные смогли сформировать ядра. А люди, поглотив их ядра, в которых отсутствовало божественное вмешательство Владыки, — стать первыми свободными разумными.

Я грустно усмехнулся. Уверен, церковники и сам Владыка считают это не благословением, а проклятием. А ещё выходило, что, кроме искажённых, Первоотец породил монстров, сделав мир гораздо более опасным. Интересно, а откуда до появления ядер в монстрах люди брали ОР?

— Но Владыка не дал Первоотцу доделать свою работу. Поэтому некоторые искажённые такие… — Лира явно хотела сказать «изувеченные», но сдержалась. — Но мы верим, что если найти частичку души Первоотца и воскресить его, то он сможет доделать свою работу и тогда все искажённые станут не только нормальными. Они станут совершенными!

— Совершенными?

— Ну да, — кивнула Лира. — Думаешь, удобно, когда руки разной длины? Или когда чешуя покрывает только часть лица, а шею нет? Один удар монстра — и смертельная рана готова.

Мне в голову пришла интересная мысль: у Падшего Алтаря отсутствует одна Чаша. Может, её специально убрали, чтобы спасти от «гнева»? Может быть, в ней и заключена часть души Первоотца? А если пойти немного дальше в своих размышлениях, то, может, республиканцы дали Алтарю свободу? Чем бы Алтарь ни был — артефактом с заточенной в нём душой или супер-компьютером с ИИ.

Тогда легенда не такая уж и сказочная. Кто-то Чашу забрал и спрятал в катакомбах под Падшим Храмом. Интересно, а если воскресить Первоотца, он же не откажет в такой малости, как снятие Метки Владыки — его заклятого врага? Впервые у меня в голове начал складываться хоть какой-то правдоподобный план. Если, конечно, воскрешение бога считать реалистичной затеей. С другой стороны, после всего, на что я насмотрелся в этом мире, даже божественная некромантия выглядела не безумием, а рабочей гипотезой с умеренными рисками.

Но сначала нужно отправить Лиру домой. Втягивать ребёнка в божественные разборки я не собирался. Для неё он, конечно, Первоотец, но вот церковники, уверен, называют его Падшим Богом. И ещё большой вопрос, кто прав.

Я достал один либр, монету республики, и показал её Лире.

— Пойдёт, как доказательство, что ты прошла испытание?

Глаза девочки загорелись.

— Ого! Редкая штука! Так ты тоже проходил испытание? Эллади, ты — искажённый? — затараторила Лира. — Хотя нет, у тебя же Искра Владыки. Ты человек.

— Монстр, которого нужно убить, он же мешает тебе пройти глубже в катакомбы, чтобы пройти испытание? — ответил я вопросом на вопрос.

— Да, — лицо Лиры немного скривилось. — Сильный очень, сама не справлюсь.

— Тогда давай так. Я тебе отдам монету, а ты покажешь нам выход. И все довольны: ты пройдёшь своё испытание, мы покинем Храм, а монстр останется жить. Что скажешь?

Лира ответила быстро и резко:

— Ты предлагаешь мне соврать? Может, человеки таким и занимаются, но мы, искажённые, — нет! — чуть повысив голос, пристыдила меня девочка.

Я посмотрел на Лиру и увидел упёртость и уверенность в своей правоте. Тяжело вздохнув, я спрятал монету в кошель. Взятка не сработала.

— А как вышло, что вашего Первоотца ищут только подростки? Взрослые не хотят? — спросила Селена.

— Взрослые не могут… — Лира немного поколебалась, потом махнула рукой и продолжила. — С тех пор, как Владыка обрушил свой гнев на Первоотца, в эту долину не было нормального прохода. Только тонкий лаз, куда взрослые… — искажённая оборвала себя и поправилась, — старые и крепкие пролезть не могут. Только вёрткие и стройные. До двенадцати нас в этот лаз не пускают, но после мы уже становимся взрослыми и запретить идти в Храм нам не могут.

— Так и сложилась традиция… — пробормотал я. — А когда появился нормальный проход?

— Где-то полгода назад. Сильное землетрясение в горах. Вот тот пролом и открылся. Кое-кто из взрослых попробовал, но их церковники в баронских землях поймали, — Лира продолжать не стала, но и так было ясно, что случилось дальше — вырезание ядра и костёр.

Я ещё раз посмотрел на Лиру. Двенадцать лет. Самоуверенности хватит на троих взрослых, а упрямства — на баронскую дружину. Если к этому прибавить непогрешимую веру в то, что где-то под разрушенным храмом лежит ответ на все беды её народа, то выйдет, что отправить её домой словами не получится. Силой — тем более. Даже если связать и вынести наружу, она вернётся при первой же возможности, как только освободиться. Она слишком любопытная и захочет посмотреть, что мы тут делаем. Да и по религиозным соображениям может не пожелать оставлять «человеков» без пригляда рядом с сакральным объектом.

Значит, выбор был не между «брать ребёнка с собой» и «не брать». Выбор был между «Лира рядом, под присмотром» и «Лира где-то в катакомбах одна». Как говорится, если не можешь победить — возглавь.