Александр Нова – Искра Свободы 3 (страница 25)

— Какой девиз у де Белькуров? — голос Селены был спокоен, словно она и не замечала напряжённость ситуации. А может, именно поэтому и старалась говорить невозмутимо, чтобы не нагнетать.

— Верны до конца, — ответил почти на автомате Жан, не отрывая взгляда от меня.

Жан замолчал, и сразу стало как-то тихо. Или теперь его правильно называть шевалье Жан де Белькур? Впрочем, независимо от имени, я видел, что Жан готов защищать приказ своего господина до последнего, как и велит девиз его семьи. Если попробую отнять сигнальный артефакт силой, Жана придётся убить. А артефакт, скорее всего, привязан к шевалье, и активировать его сможет только он.

Я смотрел на Жана и видел перед собой не напарника, а человека, который в любой момент может поставить интересы своего сюзерена выше нашей безопасности. И самое поганое: я это знал с самого начала. Просто до этого интересы Арно совпадали с нашими, и никаких проблем с Жаном не возникало. И я уже поверил, что так будет всегда.

Ситуация складывалась отвратительная. Впереди ждала засада, а сигнал мог подать только Жан. Развернуться и уйти мы тоже не могли. Формально мы уже приняли приказ Бертрана при свидетелях. И если сейчас бросим след или просто сядем здесь дожидаться баронских, то завтра я буду объяснять Арно, Бертрану и, возможно, самому барону, почему сорвал операцию. Хорошо если только грамоты лишат. Плохо — если решат, что я помог Джону уйти. За содействие преступнику могут и вздернуть на виселице.

Чёрт! Лёгкое золото и голова Джона как бонус! Я ещё несколько секунд матерился про себя, давая хоть какой-то выход эмоциям.

— Хорошо, Жан, — сказал я наконец очень спокойно. — Раз это так надо твоему милорду, ты идёшь первым. А когда увидишь Джона или его людей «своими глазами», тогда и дашь сигнал. Понял?

— А если не пойду?

Мои пальцы демонстративно сжали рукоять меча.

— Тогда прямо сейчас на тебя нападёт лесной монстр, и мы не сможем выполнить поставленную задачу и вернёмся к Бертрану, — продолжая смотреть в глаза де Белькуру, ответил я.

Лис медленно повернул лук на полпальца в сторону Жана. Не поднял. Просто дал понять, что услышал приказ своего командира. А Селена демонстративно сделала шаг за спину Жана.

Шевалье сжал челюсти так, что казалось, порвёт швы на щеке. На повязке проступила кровь.

— Понял, — всё же выдавил Жан и, развернувшись, пошёл вперёд.

— Вот и отлично, — произнёс я уже в удаляющуюся спину.

Мы продолжили путь. Жан шёл впереди метрах в двадцати, держа заряженный арбалет в руках и то и дело оглядываясь на нас. Селена так же держала в руках заряженный арбалет, готовая пустить его в дело, если Жан сделает слишком резкое движение. Лис продолжал читать следы и иногда что-то бубнил себе под нос, но наложенную на тетивы стрелу не убирал и шевалье из поля зрения не выпускал. По мере приближения к заставе обстановка накалялась всё сильнее. Ещё немного, и мы сами друг друга перебьём, никакой противник не понадобится.

Чем дальше мы шли на восток, тем каменистее становилась почва. Лес редел, и вскоре мы вышли на большую поляну, поросшую жёсткой травой и редким кустарником.

В её центре стояли руины старой заставы. На севере виднелась дорога, давно заросшая мелким кустарником и высокой травой, но ещё различимая. А следы… следы прямой стрелой вели к полуразрушенным стенам. Лис наклонился к земле, пару секунд смотрел на отпечатки, потом произнёс:

— Умный, гад. По следам выходит, что раненому совсем плохо стало. Вот поэтому они и идут строго прямо, а не петляют.

Я кивнул, и мы пошли к руинам. Мы находились на середине поляны, когда из-за пролома в стене вылетела стрела. Обычная, не из пневморужья, но меткая. Она ударила Жана в левое предплечье, пробила рукав куртки, чиркнула по мышце и застряла в плотной ткани. Жан дёрнулся, выругался сквозь зубы, но арбалет не выронил и даже не замедлил шага: рана болезненная, но не глубокая, кровь только слегка окрасила ткань. Жан даже не стал выдергивать древко, лишь перехватил оружие правой рукой поудобнее.

— Сука! — заорал он и устремляясь к заставе.

А сзади, из леса, откуда мы только что вышли, с треском вывалились пятеро. Одним из них был Джон. Хорошее снаряжение: кирасы, шлемы с забралами и бармицами, поножи, наручи. У четверых в руках тяжёлые сети с грузами. Было очевидно, что хотят взять живьём, чтобы допросить. Чтобы вытрясти из нас всё, что мы знаем и что кому рассказали. Джон бежал позади своих людей и за его спиной торчали пневморужьё и рукоять полуторного меча.

— В заставу, бегом! — заорал я своим.

— За ними! — приказал Джон своим людям.

Мы рванули за Жаном. Из-за стен заставы выстрелили ещё дважды. Одна стрела пролетела над моей головой, вторая воткнулась в землю у ног Лиса. Стреляли редко. Скорее всего, там один человек.

Жан ворвался первым, с разбега влетев в пролом стены. Я услышал только резкий щелчок арбалета и короткий, булькающий хрип. Когда мы — я, Селене и Лис — ввалились следом, на земляном полу уже дёргался тот самый раненый, что сбежал от нас ночью. Без доспеха, в одной окровавленной рубахе, с болтом в груди.

— Занимаем оборону! — выдохнул я, оглядывая тесное помещение с обвалившейся крышей. — Селена, Лис — окна и проломы!

Сам я встал в проход, подняв щит и выставив вперёд копьё. Я планировал, что мы их всех здесь и перестреляем, как в тире — щитов у преследователей не было. Я буду держать проход, а мои люди снимут врагов одного за другим. Селена и Лис выстрелили почти одновременно. Болт и стрела звонко ударили в кирасы преследователей, выбили искры, и ушли в рикошет. Пятеро в тяжёлой броне даже не замедлились, только матюгнулись и продолжили бежать в нашу сторону.

— Бесполезно! — заорал Жан, уже пятясь глубже в руины. — У них слишком прочный доспех! Заманиваем их внутрь, там бьём в незащищённые места! Я знаю отличную позицию! За мной!

Он рванул дальше по тёмному коридору, даже не оглянувшись. Я выругался, но оставаться у пролома было ещё хуже. Снаружи на нас пёрли пятеро в железе: они задавят нас массой. Здесь, в руинах, хотя бы оставалась надежда на узкий проход, темноту и удар в неприкрытое бронёй место.

Жану я не верил ни на грош. Но сейчас он бежал не от нас, а от той же железной лавины, что ломилась следом. И перед лицом общего врага мы были союзники, пусть и временные.

— За ним! — рявкнул я.

Мы рванули за Жаном. А за спиной уже лязгало железо — люди Джона вломились в заставу всей толпой. В тесном проходе звук разнесся эхом по коридорам: шаги, мат, скрежет металла, тяжёлое дыхание, приглушённое шлемами. Преследователи были слишком близко, чтобы останавливаться и выбирать дорогу.

Мы влетели в узкий коридор. Справа чернели провалы бывших комнат, слева тянулась глухая стена. Впереди мелькнула спина Жана — он бежал быстро, уверенно, будто заранее знал каждый камень под ногами.

Я хотел оценить обстановку, но сзади кто-то из людей Джона с разбега ударился плечом о стену, выругался и тут же продолжил погоню. Расстояние между нами сокращалось. Пришлось полностью довериться Жану и просто бежать.

Коридор круто повернул ещё раз и вывел нас к широкой полуразвалившейся двери. Створка была распахнута наружу. Я успел заметить только ржавые петли и тёмную щель между дверью и кладкой — разглядывать что-либо времени не было.

Селена и Лис проскочили первыми, потом я. Щитом задел косяк, едва не потерял равновесие, но удержался и ввалился в большое полутёмное помещение — бывший общий зал. Вдоль стены шло несколько окошек-бойниц, забранных решёткой. Мы добежали до дальней стены и обнаружили, что проход завален — часть стены обрушилась. Разобрать и пролезть можно, но не когда за тобой гонятся враги.

Мы рванули обратно к выходу, но не успели. Из-за поворота вылетели люди Джона и, не сбавляя хода, заскочили в зал. Железо на противнике бряцало так, что казалось, стены дрожат. Комната мгновенно стала ловушкой. Жана в зале я не обнаружил: завёл нас в ловушку и бросил, урод. Я мысленно выругался, оценивая наше положение.

— Занимаем угол у окна! — рявкнул я, пятясь и поднимая щит.

Противник двинулся нам навстречу, выстраиваясь в линию. Люди Джона не торопились, понимали, что нам деваться некуда.

Сам Джон стоял за своими людьми.

— Сдавайтесь. Так будет проще для всех, — без угрозы в голосе предложил Джон.

— Может, ещё и отпустить пообещаешь? — спросил я, пытаясь восстановить дыхание.

— Нет. Вы убили моего человека, сорвали мне всю операцию. Но если сдадитесь сами и всё расскажете, убью быстро. Если окажет сопротивление — буду пытать. Долго и вдумчиво, — из-за шлема голос Джона звучал глухо.

Нападать противник не торопился. Враги видели нацеленные в них лук и арбалет и понимали, что с такого малого расстояния кого-то ранят точно. Кирасы у них хорошие. Поножи, наручи и шлемы — тоже. Бармица — кольчужное полотно, прикрепленное к шлему и закрывающее шею и плечи — хоть плохая защита от стрел и уколов, но даже она могла не дать убить человека. И все же это был не полный латный доспех: открытых мест хватало. И самое уязвимое — это ноги. Только у Джона надеты стальные набедренники, у остальных там защита отсутствовала. С раненой ногой особо не побегаешь. Этих ранений Джон хотел избежать, потому и делал такое «выгодное» предложение.