Александр Нова – Искра Свободы 3 (страница 18)

— Я очень ценю твою заботу, правда, — прошептала она на ухо. — Но там, в поле, тебя могут ранить. И кто тогда зашьёт твои раны? Я… я тоже не хочу тебя потерять, Эллади.

Я замер. Её отказ остаться в городе был вызван не только дворянской гордостью. Но и ещё желанием быть со мной. От этого стало одновременно тяжело и легко. Я обнял её крепче и притянул к себе. Мы уснули, так и не разомкнув объятий.

Когда утром я спустился вниз, Жан меня уже ждал. Они сидели с Лисом и о чём-то разговаривали. Охотник поднял на меня глаза с немым вопросом.

— Селена с нами идёт, — бросил я и, не желая продолжать тему, повернулся к Жану. — Мне нужно купить два зелья «Среднего Исцеления (E)».

— Пошли, отведу тебя к лавочнику Сильвену Дюпре, у него все есть, — сразу же встал и направился к двери Жан.

Имя я вспомнил сразу. Это было даже хорошо, что Жан сведёт меня с Дюпре лично: меньше будет вопросов. Идея торговли с искажёнными меня всё ещё не покидала. Хотя до неё и не дошли пока руки, но узнать подробнее у Дюпре, по каким ценам он продаёт и покупает различный нелегальный товар, было интересно.

Мы с Жаном покинули дом и направились к главным воротам. Вёл Жан, но я помнил расположение лавки Сильвена по описанию контрабандиста Алена. Улицы Конфлюана кипели жизнью: телеги грохотали по булыжнику, торговцы зазывали к своим прилавкам, а стража у ворот лениво переругивалась с проезжающими крестьянами.

Лавка оказалась там, где я и ожидал: в двух шагах от городской стены. Приземистое каменное здание с широкой вывеской «Оружие и доспехи Дюпре». Изнутри доносился звон металла и приглушённые голоса.

Мы толкнули тяжёлую дверь и вошли. Внутри пахло кожей, маслом и сталью. Лавка была небогатой: никаких мечей или кольчуг. Копья, щиты, топоры, кинжалы — вот и весь выбор. Отдельно лежали артефакты (F) ранга, среди которых я опознал металлические контейнеры двух типов: под алхимию и для личных вещей.

За прилавком возился лавочник, который выглядел именно так, как его и описывал Ален: коренастый мужчина лет сорока с густой бородой и цепким взглядом. Сейчас Сильвен обслуживал троих покупателей: молодого стражника, выбирающего новый кинжал, и двух наёмников, которые громко спорили о качестве щитов. Мы с Жаном отошли в сторону, делая вид, что рассматриваем товар.

Наконец последний покупатель расплатился и вышел, хлопнув дверью. Сильвен вытер руки о фартук и повернулся к нам, приподняв бровь. Жан шагнул ближе к прилавку, понизил голос до едва слышного шёпота и начал без предисловий:

— Это Эллади, — помощник Арно указал на меня, — надежный человек. С ним можно вести дела. Нужно два зелья «Среднего Исцеления (E)».

Лавочник кивнул и повернулся ко мне:

— Итого 40 лоренов.

Я выложил 2 золотых соляра и Сильвен их сразу смахнул со стола к себе в кошель. После повесил на входную дверь табличку «Обед» и запер дверь на массивный засов.

— Подожди здесь, сейчас принесу, — кинул Дюпре и скрылся в недрах своей лавки.

Вернулся он минут через пять и передал мне зелья. Переливать их в свои официальные флаконы прилюдно я не хотел: чем меньше людей знает про такую возможность, тем больше пройдёт времени, прежде чем она дойдёт до церковников и те станут бороться с обходом системы контроля.

— Знакомого твоего я знал, Алена «Лодочника», — обратился я к лавочнику. — Умер в «искуплении» Ален. Искажённые, — чуть помолчав, я добавил: — Я с ним знаком недолго был. Он говорил, к тебе с ядрами можно приходить. Какая цена скупки?

Дюпре посмотрел на Жана, а тот едва заметно кивнул. Только после этого лавочник ответил:

— Беру по 3 фена за один ОР. Могу продать оружие и простое снаряжение за ОР со скидкой. Только пока я не покупаю новую нелегальщину — епископские жизни не дают. Вроде как должны нового визитария прислать, посмотрим, кто он будет, тогда уже и скажу точнее, в каких объёмах готов брать ядра.

Я кивнул, и мы пошли обратно.

Два дня пролетели быстро, хотя отдыхом это назвать было трудно. Я сидел над записями Конрада до рези в глазах, выискивая не рассуждения о Падшем Храме, а полезные мелочи: где визитарий сверялся с дорогами и ручьями, почему трижды отметил один и тот же каменный гребень к северо-западу от тракта. Лис слушал зачитываемые мною отрывки, хмурился, а потом веткой чертил на земле свой вариант пути.

Постепенно из обрывков, догадок и охотничьего опыта сложилась более-менее понятная картина: начинать поиски нужно от большой сосны с раздвоенным стволом. Она находилась рядом с трактом в двух километрах западнее храма де Монфоров. И от этой сосны идти до самых скал, к расщелине между двумя острыми пиками. По мнению Лиса, если Конрад не ошибся с ориентирами, Падший Храм мы должны были найти быстро.

Из интересного: в записях упоминалось, что рядом с теми местами неоднократно замечали искажённых. В основном молодёжь. Конрад считал, что они тоже ищут Храм. Только зачем — не ясно.

Передышка закончилась, и настало время выдвигаться. Мыльный караван с раннего утра вышел через северные ворота.

Мы дождались, пока последние повозки скроются за поворотом дороги, а шум колёс и скрип упряжи окончательно растворится в утреннем воздухе. Только тогда я дал знак своим.

Мы пошли следом. Но не по дороге — это было бы слишком заметно. Вместо этого свернули в лес, что тянулся вдоль тракта. Деревья здесь стояли плотно, надежно скрывая нас от возможных наблюдателей как со стороны церковников, так и со стороны любителей грабить епископские караваны.

Первым шёл Лис. Каждые несколько минут он останавливался, прислушивался, оглядывал просветы между деревьями. Караван мы уже не видели, только изредка доносился далёкий лязг металла или ржание лошадей, когда ветер дул в нашу сторону.

Первый день прошел спокойно. К вечеру, когда солнце уже скатывалось за верхушки деревьев, мы осторожно подобрались ближе к каравану. Церковники встали на ночевку именно там, где я и ожидал: на специальной поляне рядом с трактом. Повозки сбились в круг, епископские выставили охрану, а костры запылали ровными оранжевыми пятнами в сгущающихся сумерках. Всё по уставу.

Мы отошли глубже в лес и сами стали готовиться к ночлегу. В небольшой яме развели костёр. Пламя еле теплилось, почти не давая дыма. Сварили похлёбку из сухарей и вяленого мяса, кинули жребий и распределили время дежурства. Мне досталась первая, а Жану — последняя, самая неприятная вахта.

Отсидев своё скучное дежурство, я завернулся в плащ, положил руку на рукоять меча и закрыл глаза. Рядом тихо дышала Селена, прижавшись плечом к моему боку. Первый день закончился. Впереди их было ещё много — и каждый мог стать последним. Но пока что лес молчал, караван стоял, а мы спокойно отдыхали. Хотя бы эту ночь.

Я проснулся резко, от толчка — Жан тряс меня за плечо. Его лицо в серых утренних сумерках выглядело обеспокоенным. Собачья вахта, самое глухое время перед рассветом, когда даже птицы не проснулись, ещё не подошла к концу, так что я не сразу понял, почему Жан меня будит раньше времени.

— Вставай, — прошептал он мне прямо в ухо. — Я слышал крик со стороны каравана.

Сон слетел мгновенно. Я сел, уже нащупывая рукоять меча, и огляделся. Лис и Селена тоже шевельнулись. Охотник открыл один глаз, а девушка сонно моргнула, но тут же потянулась за своим оружием.

— Подъём. Выдвигаемся к поляне, — приказал я.

Мы не бежали, а крались, пригибаясь под низкими ветвями, стараясь себя не выдать. И чем ближе подходили к стоянке каравана, тем отчётливее становился запах: удушливого дыма, горелого дерева и смерти. Ещё один крик разорвал тишину. Короткий и последний.

Не дойдя до края поляны, шагов за сто от опушки мы увидели огонь. Повозки, поставленные на ночь кругом, теперь пылали. Но это было не привычное пламя. Огонь горел тяжело, жирно, с маслянистым, почти белёсым в сердцевине пламенем. Густой чёрный дым поднимался столбом, неся тяжёлый, разъедающий запах горелого сала и щёлока.

Когда мы подошли ближе, в ярком, коптящем свете стало видно, как по бортам повозок и колёсам стекают пылающие ручьи расплавленного мыла. Оно продолжало гореть даже на земле, образуя дымящиеся лужицы. Дерево шипело и трещало, пропитываясь жидким жиром. Жар стоял нестерпимый. Казалось, поляна превратилась в огромную масляную лампу, где вместо фитилей горели повозки, люди и всё, что ещё недавно называлось прогрессом.

Движения не было. В отблесках этого жирного пламени мы увидели трупы. Тела лежали аккуратно, словно люди просто заснули и не проснулись.

— Убрали часовых, а остальных вырезали во сне, — констатировал Лис. — Туда сейчас соваться нельзя, нас сразу увидят на фоне огня. Да и сами можем подгореть. Нужно обойти поляну по кругу, может что-то интересное найдём. Огонь даёт достаточно света, я даже следы рассмотреть смогу.

— Веди, — согласился я с планом охотника.

Лис шёл, приглядываясь к каждому сломанному стеблю. Довольно быстро охотник остановился.

— Нашел. Пришли с востока, туда же и отошли. Следы, правда, какие-то странные, дёрганные местами, — я впервые видел Лиса в растерянности. — Преследовать будем?

— Сколько их? — спросил я.

Лис некоторое время вчитывался в следы.

— Сложно сказать. Человек восемь-десять.

— Они напали, когда было ещё довольно темно. Могут иметь ночное зрение или что-то подобное?