Александр Ницберг – Стихи (страница 4)

в свою глухонемую муть.

И то, что было отраженьем

‒ я удалялся между тем –

вдруг стало призрачным виденьем,

и ты, Нарцисс, исчез совсем.

12.

Die Rose stirbt zuerst. Die Sprossen

Zuletzt. Dazwischen etwas Zeit.

Ob aufgeblüht, ob fest verschlossen ‒

Gewachsenes ist todgeweiht.

Noch unbestattet die Gebornen

auf ihrem kurzen Weg zurück.

Von Dauer sind allein die Dornen.

Dazwischen etwas Raum. Zum Glück.

12.

Сначала роза погибает,

потом ростков наступит срок.

Растет он или расцветает –

рожденный встретит смерти рок.

Непогребенные живые,

чей путь – в небытие назад.

И вечны лишь шипы простые

но, к счастью, не идут подряд.

13.

Warum, warum sind diese Raben

an meinem Fenster angebracht,

in meine Augen eingegraben,

daß ich sie immerfort betracht? ‒

Und wenn der weiche, weiche Nebel

zu weißem, weißem Schnee gefror,

sind ihre harten schwarzen Schnäbel

mein morgendliches Nevermore.

13.

О вóроны, почто, почто вы

украсили мое окно?

На вас смотрю я, околдован,

вы въелись мне в глазное дно.

Когда же дымка нежно-нежно

в снег белый-белый, как фарфор,

замерзнет, утром неизбежно

ваш клюв мой вечный Nevermore.

14.

Wozu die Angst? Nur etwas töten.

Was zögerst du? Es ist so zart.

Ohne die Finger sich zu röten,

Ist es vielleicht die feinste Art.

Mit einer winzigen Bestattung

Ein klitzekleiner Tod. Mehr nicht.

Der witzigste in seiner Gattung.

Und fällt kaum weiter ins Gewicht.

14.

Смелей же! Раз уничтожаешь,

не медли, нежность не щади.

Ты даже рук не замараешь.

Изящно, как ты ни крути!

Лишь крохотная смерть, не боле,

и горечь микро-похорон,

забавнейшие в этой роли –

пустяк, ничто, оксюморон.

15.

Und wenn ich sterbe ‒ und ich sterbe

Mit jedem kleinsten Atemzug ‒,

Dann ist mein Leben eine Scherbe,

Gebrochen aus dem großen Krug.

Конец ознакомительного фрагмента.