Александр Никонов – Я иду к тебе, сынок! (страница 18)
– Ты молодец, Ксюша. Я и не знала о твоих талантах.
Её прервал стук в стену и крик:
– Эй, артистка хренова, кончай свою тягомотину! Лучше спой «Сижу на нарах, как король на именинах…»
– Кто это? – спросила Маша.
– Это? – засмеялась Ксения. – Это Федя, сосед мой. Хороший мужик, только неприкаянный и одинокий, пьёт много. Это он так выражает своё одиночество, сегодня ему просто не с кем проговорить. Эй, Федюня! – крикнула она в ответ, – ты на меня, пожалуйста, не обижайся! Ко мне подруга приехала, хорошая старинная подруга! Я тебе завтра бутылочку красненького куплю. – За стенкой раздалось недовольное ворчание. – Ну, хорошо, тогда бутылку «столичной» – уговорил! – засмеялась Ксения.
Маша поднялась.
– Мне у тебя очень хорошо, Ксюша, но мне пора идти, поздно уже.
– Ты где устроилась?
– Я? Я… Не волнуйся за меня.
– Нет, нет, я тебя никуда не пущу, – твердо сказала Ксения. – Я не позволю тебе ночевать на вокзале среди бомжей и попрошаек или бегать по гостиницам. Ну, я прошу тебя, Машенька! Поверь, своим приездом ты устроила мне маленький душевный праздник, и ты меня нисколько не стеснишь. Нисколько, понятно?
– Спасибо, Ксюшенька, но у меня вещи на вокзале, мне даже на ночь переодеться не во что.
– Это ерунда, я тебе подберу что-нибудь из своего гардероба.
При этом слово «гардероб» она произнёсла так, что стало понятно, что гардероб её состоял не из королевских платьев.
После транзитной ночи в поезде Маша уснула мгновенно и спала так спокойно, как спалось ей только в детстве, в родительском доме, потому что рядом с ней находилась родственная, теплая и светлая душа…
3
Неделя «московских каникул» измотали Машу до предела. Ей казалось, что вся Москва состоит из одних заборов и перегородок – куда ни сунься, нужны деньги, знакомства, блат или постель, на что ей не раз намекали чиновники за пятьдесят. Последним обстоятельством Маша даже загордилась – значит, она ещё способна «повышать» тонус этих старых пердунов, из которых песок сыплется и за которыми можно ездить без опаски на автомобиле в гололед.
В первый же день она поехала в управление МВД России, там сказали, что нужно обратиться в секретариат, записаться на прием и ждать. Через несколько дней вдруг выяснилось, что по её вопросу ей необходимо обратиться в общественную приемную. В общественной приемной она записалась на прием, где ей снова приказали ждать. В свой час икс Маша узнала, что чиновник, который ведет прием, неожиданно заболел. Другой чиновник предложил устроить ей прием к нужному человеку, но при этом запросил такую сумму, что Маше осталось лишь скрипнуть зубами от бессилия.
А за несколько дней до новогодних праздников все общественные и государственные здания Москвы вдруг обезлюдели. Маша знала, что Москва не любит рано ложиться и рано вставать, но пустота в коридорах и кабинетах её пугала, ведь до праздника было ещё несколько рабочих дней.
Однажды Ксения, обратив внимание на её замотанный вид, спросила:
– Ну, как твои дела?
– Глухо, как в танке.
Ксения выслушала рассказ об её похождениях, подумала и предложила:
– Вот что, тридцатого и тридцать первого у меня сплошные новогодние утренники, я занята по горло. Но Новый Год мы с тобой встретим с одним хорошим человеком. Когда-то он пользовался большим влиянием в своих кругах. Говорили, что он спец по всем милицейским делам. Я с ним познакомилась на съемках сериала, где он консультировал наших тупых режиссеров-постановщиков. Там я с ним и подружилась. Дядька – супер! Представляешь, ему семьдесят лет, ну, сейчас уже побольше, всю войну прошел, осколками и пулями нашпигован, как… как ежик иголками, Рассказывали, что он семерых вооруженных преступников лично задержал! Представляешь! А орденов и медалей у него у-у-у сколько – полчемодана! Вобщем, я тебе о нем рассказывать не буду, сама увидишь.
– А он что, тебя так и ждёт?
– Да я только позвоню ему – и всё! Это же такой мировой старикан!
– У тебя с ним что-нибудь…
– Да ты что, Маша! Ну и мысли у тебя, ей Богу! Да он просто классный старикан, его душевной молодости любой юнец может позавидовать! Ну, ты как – согласна?
Маша вздохнула:
– А у меня есть выбор? Боюсь, что сама я через эти чиновничьи дебри не пролезу. Может быть… А как его зовут?
– Сергей Мефодьевич.
– Может, Сергей Мефодьич твой мне поможет.
Тридцать первого Ксения прибежала часов в семь вечера с тремя сумками в руках и с порога закричала:
– Маша, быстреё собирайся, нас машина внизу ждет!
– Какая ещё машина?
– Ну, какая, какая! Обыкновенная. Это Сергей Мефодьевич расстарался, попросил какого-то знакомого. Он считает, что женщины должны ездить в гости только на машинах. Ну, ты собралась? – доносилось из спальни.
– Да я уже два дня как собралась.
– Ну, тогда порядок.
Маша неожиданно расхохоталась.
– Ты чего? – растерянно спросила вышедшая из спальни Ксения.
– Да одного хорошего мужичка вспомнила, Гришу Парятина, мы работаем с ним вместе. У него тоже на все вопросы один ответ: «порядок» или «ну, тогда порядок».
– Так, говоришь, он хороший мужик? Тогда и я не хуже. Ну всё, побежали. Сумки захвати.
– А что в них?
– Как что? Что и положено к новогоднему столу: напитки и подарки.
Маша растерялась и застыла с открытым ртом, а потом плюхнулась на стул.
– Все, я не поеду! – На немой вопрос Ксении ответила: – Что же ты не напомнила, что что-нибудь купить надо. А я… Я совсем про всё забыла. У меня только одни думы…
– Забудь, я всё, что нужно, купила. Я сегодня богатая, в трёх местах получку получила! Ну, хорошо, хорошо, потом со мной рассчитаешься. Всё, поехали, а то упорхнет наша машина, как бабочка, и придётся нам с тобой пехом шлепать.
Молодой, веселый водитель, пока машина мчалась из ближних Черемушек по Ленинградскому проспекту и кольцевой, пытался завязать с женщинами близкое знакомство, много шутил и смеялся. А когда остановился в центре у сталинки, приоткрыв дверцу, закричал вслед:
– С новым годом, красавицы! Если надумаете, завтра можете позвонить мне. Повеселимся!
На четырнадцатый этаж лифт доставил их за минуту. Звонить долго не пришлось, на первый же крик кукушки дверь распахнулась, и Маша увидела низенького старичка в сером костюме и белой рубашке при галстуке. Он мило улыбнулся и проговорил:
– Рад приветствовать вас, дорогие гостинушки. Позвольте помочь,
Он каждой помог снять пальто. Ксения повисла на нем и, целуя в щеки, визжала:
– С новым годом, дорогой Сергей Мефодьевич, с новым здоровьем, с новым знакомством, с новым другом. Видите, сколько всего хорошего я принесла вам!
– Ну, будет, будет тебе лизаться-то, нашла бы кого помоложе. Давай, знакомь.
Ксения представила подругу:
– Маша Святкина, моя старая хорошая знакомая.
– Ну, какая же она старая, – недовольно проворчал Сергей Мефодьевич. – У неё ещё первая молодость не закончилась.
– Первая? – удивилась Ксения. – А когда же наступает вторая?
– А вот как на пенсию уйдете.
– А почему, Сергей Мефодьевич?
– Вот когда доживёшь, тогда и узнаешь.
– Ну, всё-таки? – не отставала Ксения.
– Ну, как тебе попроще объяснить… В народе не зря говорят: старость – что младость. Когда отходишь от дел, которыми ты занимался много лет, вдруг в одночасье появляется очень много свободного времени. И никаких забот, и всё у тебя есть, и и уже нет острых желаний. Вы меня понимаете? Как сказали бы в старину: человек находится на полном пансионе. Ему никуда не надо торопиться, рано вставать ну и тэ дэ. Ну чем не младенческий возраст! – засмеялся Сергей Мефодьевич. – Да что же мы в прихожей философии разводим. Сегодня же такой праздник! Проходите, душеньки. А вы, Маша, не стесняйтесь, будьте как дома.
Ксения впорхнула в гостиную первая, и Маша услышала её крик:
– Паша, ты!? Не может быть! Да откуда ты? Мы ж с тобой сто лет не виделись!
Когда Маша вслед за Сергеем Мефодьевичем вошла в комнату, она увидела Ксению, висящей на каком-то высоком, респектабельной внешности, мужчине, который, тоже не стесняясь, тискал Ксению и рычал: