Александр Николаев – Лучший частный детектив (страница 54)

— И где же это письмо? — спросил Успенцев, с интересом слушавший девушку.

— Его нет. Простите, ребята, без согласования с вами я сожгла его.

— Зачем? — вырвалось у меня.

— А затем, что, не дай Бог, оно ещё раз попадётся в руки какому-нибудь идиоту, недовольному своей жизнью. Так уже было с Эмилией, и вы знаете, чем это закончилось. Кстати, об этом ритуале есть кое-какие сведения и в этой части последнего письма Хворостовского, которое он писал своему патрону уже здесь, в Екатеринославе. Помните, окончание его мы читали в самом начале нашей детективной истории. Оно было среди бумаг, найденных мною в архиве.

Мы переглянулись с Успенцевым.

— Пожалуй, ты поступила правильно, Даша, — сказал Лёшка, — тем более, что сделанного уже не вернёшь. Предлагаю ещё по чашке чая, и попросим нашу мисс Хадсон прочитать оставшееся письмо Хворостовского, чтобы представление об этом человеке было полным.

Я заварил чай и Даша начала читать.

«Дорогой Мина Семёнович! Вот уже несколько дней, как я нахожусь в Екатеринославе. Не стану описывать мой путь домой. Он занял более месяца и был чрезвычайно утомителен. По приезду я сразу же побывал в редакции газеты, где с удивлением узнал о том, что мои отчёты о поездке так и не были получены Вами по причине их отсутствия. Мне совершенно непонятно такое положение дел, поскольку я исправно отправлял в Ваш адрес свои заметки. Понимая, что увидимся мы не скоро в связи с тем, что совпадают ваша и моя поездки, я попытаюсь коротко описать события, которыми так богат был мой вояж в Новый Свет, чтобы Вы поняли, отчего он так затянулся.

Итак, около полугода назад я по Вашему предложению отправился в путь для того, чтобы познакомиться лично с необычными вещами, которые имеют место в природе, и с которыми совершенно не знакомы обычные люди, являющиеся читателями нашей газеты.

Вы, я уверен, помните, что послужило толчком к подобному решению. До сих пор жаль, что нам так и не удалось тогда уговорить Беридзе, этого заядлого искателя приключений, составить мне компанию. Это он поведал нам о таинственной религии вуду, об оживших мертвецах и жутких ритуалах, в которых он лично принимал участие. Публикации о столь необычных вещах, появись они, должны были существенно поднять тираж газеты, сделав этот проект прибыльным, как и все те, которые были когда-либо начаты Вами.

Путь в Соединённые Американские Штаты был долог. Я поездом добрался до Парижа, оттуда — в Кале и далее через Ламанш в Англию. В Америку я отбыл из Ливерпуля и спустя две недели неспешного плавания сошёл в порту Нью-Йорка. Я не стал задерживаться в этом городе, который, казалось, переполнен энергией предпринимательства, а сразу же поездом отправился на юг в Новый Орлеан, что в штате Луизиана. Там я должен был начать своё знакомство с религией вуду, которой якобы придерживается местное чернокожее население.

В поезде я познакомился с неким мистером Эдвардом Майзлом, который оказался католическим священником. Узнав причину, по которой я предпринял путешествие, он вызвался помочь мне советом. Из его рассказа следовало, что в Луизиане религия негритянских племён Африки в значительной мере слилась с христианскими верованиями и уже мало напоминает ту изначальную, которая имела место когда-то в рабовладельческих латифундиях.

А если я хочу увидеть истинную вуду, то мне нужно ехать на Гаити. Там ещё есть места, где она сохранилась в нетронутом виде, и меня может ожидать много интересного. Особенно, если мне удастся расположить к себе кого-то из местных жрецов, мужчину, которого называют «унган», но лучше женщину, которую зовут «мамба». Унганы и мамбы являются адептами белой вуду, а вот тех, кто исповедует тёмную вуду, называют «бокоры», и лучше их избегать. Хотя с точки зрения журналиста, который ищет для своей газеты нечто необычное, то, конечно, тёмная вуду предпочтительнее. Но его обязанность, как истинного христианина и пастыря, предупредить меня об опасной — дьявольской — стороне подобного увлечения.

Узнав, что я владею французским и английским языками как родными, мистер Майзл сказал, что при благоприятном стечении обстоятельств меня ожидает много интересного, особенно со стороны бокоров. А если вдруг кто-то из них проникнется доверием, то, возможно, мне даже посчастливится присутствовать при таких редко исполняемых ритуалах, как изменение жизненного пути, предназначенного человеку Господом нашим, и возвращение жизни в тело умершего. Сам же он никогда не искал возможности видеть эти колдовские оргии. Для этого, кроме веры во Всевышнего, нужно обладать ещё и очень крепкими нервами.

В Новом Орлеане я пробыл почти месяц и убедился в том, что мистер Майзл был полностью прав: если хочешь прикоснуться к истинной религии вуду, нужно ехать на Гаити. Сам же город мне понравился, несмотря на непривычное обилие чернокожего населения. Негры в массе своей приветливы и услужливы, много поют и пляшут даже во время погребальной процессии. Преобладающий язык, как мне показалось, французский, но многие говорят также и на английском. Архитектура зданий и расположение улиц напоминают типичные французские города.

Капитан небольшой рыбацкой шхуны согласился доставить меня на Гаити. Я заплатил ему, занял свою каюту, и мы отплыли. Только в пути я понял, что капитан решил совместить хорошо оплаченный рейс с морским промыслом. С двумя матросами он всё время был занят неспешной ловлей вначале креветок, а затем рыбы, так что в Порт-о-Пренс мы прибыли лишь неделю спустя.

Я снял номер в гостинице под названием «Отель Олоффсон» и стал готовиться к знакомству с обрядами вуду. Несколько недель ушло на знакомство с городом. Он напоминает французские портовые города небольших размеров и был бы по-своему красив, если бы не повсеместная грязь и горы мусора. Жители его — это, в основном, потомки рабов, вывезенных в своё время из Африки, и креолы — результат смешения негров с белокожим населением. Здесь действительно говорят по-французски, но большинство предпочитает всё же креольский — смесь французского, английского и испанского языков с жутким искажением слов. Понимал я его вначале с трудом, но спустя месяц как-то приспособился.

В центре города высится главная его достопримечательность — католический собор Санта-Мария, в котором покоятся Христофор Колумб, открывший этот остров в 1492 году, его брат Бартоломео, сын Диего и внук Луис. Здесь же находится Национальный Музей, в котором собрано большое количество местных сувениров, в том числе пистолет, которым был застрелен король Кристоф и ржавый якорь с каравеллы Колумба «Санта-Мария». Неподалёку от порта расположилось ужасное сооружение под названием «Железный рынок», где торгуют продуктами и всякими удивительными мелочами. Мне, например, предложили здесь «вудужабу». Утверждают, что слизь, которую выделяет эта рептилия, используют бокоры при сотворении так называемых живых мертвецов — зомби.

Вообще, у меня сразу сложилось впечатление, что местные жители ничего не производя, занимаются только торговлей. Похоже, это у них в крови. Грязь, мухи и нищета на фоне непрекращающейся липкой жары — так выглядел для меня Гаити после того, как я более месяца безрезультатно пытался выйти на одного из жрецов той самой тёмной вуду, одно произношение которой вызывает подсознательный страх. Всё дело в том, что Раймон, местный житель, к которому я должен был обратиться за помощью по рекомендации Беридзе, отбыл к родственникам на континент, и мне пришлось ждать его возвращения.

В этом письме я не стану описывать мою жизнь в отвратительном отеле, единственное достоинство которого состояло в том, что он располагался в центре города. Мне представляется разумным оставить этот рассказ на более позднее время, когда Вы вернётесь из поездки. Кроме того, я надеюсь, что письма, в которых все мои приключения описаны по свежим следам, всё же отыщутся, и мы сможем всё это прочитать в узком кругу перед тем, как сделать их достоянием широкой публики.

Раймон оказался худощавым стариком среднего роста, с седыми курчавыми волосами и короткой бородкой, в которой постоянно пряталась хитроватая улыбка. «О, Георгий! Конечно же, я помню его. Как можно забыть такого щедрого, весёлого и храброго человека! Если вы его друг, то старый Раймон сделает всё, чтобы помочь вам. Кстати, как он?». Так началось наше знакомство с этим человеком, который впоследствии на самом деле сделал всё, чтобы моя поездка оказалась успешной.

Не сразу, осторожно прощупывая мои намерения и, главное, платёжеспособность, Раймон стал вводить меня в круг жрецов вуду. Здесь я должен сказать, что создавалась эта религия двести лет назад в условиях строжайшей тайны. Тайна — неотъемлемая часть вуду.

Храмом для гаитянцев чаще всего служит чей-то самый обычный дом. Он может стоять где угодно. Во дворе его могут беззаботно играть дети и бродить животные. И лишь немногие унганы, в чьи обязанности входит прямое общение с духами — лоа, вывешивают над культовыми зданиями так называемые драпо. Это такие пестрые флаги, которые указывают на то, что здесь сейчас совершается тайная церемония. Но какая именно, это знают только немногие посвящённые.

Во время же особенно важных действий на земле рисуют мелом сложный геометрический узор — веве, который соответствует тому божеству, которое является главным в данной церемонии. После её окончания узор немедленно стирается. Тайна, тайна и ещё раз тайна.