Александр Николаев – Лучший частный детектив (страница 56)

Яркий свет фонаря упал на останки Хворостовского, затем я переместил луч на то, что осталось от Копылова, и снова вернулся к покойному журналисту. Что-то в них было не так… Я стал внимательно присматриваться к тому, как были расположены скелеты. И вскоре мне стало казаться, что останки Копылова перемещались уже после его смерти. Возможно, положение костей менялось неоднократно. Интересно, с какой целью это делалось?

Я снял на камеру телефона положение обоих скелетов, а затем вошёл в камеру Копылова. Осторожно сдвинув кости в сторону, я стал изучать керамические плитки пола. Одна из них имела длину, вдвое превышающую размер соседних плиток. Как раз напротив неё в стену был вмонтирован стержень с кольцом, к которому крепилась цепь для узника.

Я надавил на кольцо, и стержень на пару сантиметров вошёл в стену. В камере ничего не изменилось, несмотря на мои многократные повторения этого упражнения. Тогда, надавив на кольцо, я повернул его по часовой стрелке. И в тот же миг нестандартная плитка довольно высоко поднялась над уровнем пола. По углам она опиралась на стержни. Под ней оказался тот самый тайник, который я искал уже третий час подряд. Он был обшит деревом, и в нём стоял небольшой саквояж жёлтой кожи.

Я осторожно извлёк его и открыл. В луче фонаря матово блеснуло жемчужное ожерелье, кольца с бриллиантами, монеты с профилем Николая Второго, золотой банковский слиток. Это совершенно точно было то, что нужно.

Я закрыл тайник, вернул на место останки Копылова и придал им по возможности прежнее положение. По крайней мере, на снимках, сделанных до и после вскрытия тайника, нельзя было определить, что их перемещали.

Штырь в наружной двери я утопил так, что теперь попасть в подземелье со стороны тоннеля было невозможно. Из любопытства я не стал идти ко входу, а свернул налево и пошёл вглубь коллектора. На стенах всё ещё были видны результаты дневного полноводья. Под ногами то и дело попадались остатки техногенного мусора, полуразложившиеся трупы мелких животных, ветки растений. Из труб, выходивших в тоннель, искрясь в луче фонаря, изливались струи воды. Мелькнула и исчезла стайка крыс.

Вскоре тоннель повернул вправо, и надо мной послышался гул проехавшего автомобиля. Я понял, что нахожусь где-то под центральным проспектом. Спустя минут двадцать впереди появилось светлое пятно, которое оказалось выходом из подземелья. Как я и предполагал, это был район набережной неподалёку от недавно построенной церкви. Передо мной призрачно светилась гладь реки, справа её пересекал красиво подсвеченный мост, на противоположной стороне виднелись силуэты домов.

По пустынной набережной я быстрым шагом двинулся к дому, рассчитывая вернуться до того, как в моей постели в одиночестве проснётся девушка по имени Дарья с редкой фамилией Атанази.

17 августа 2015 г., г. Днепропетровск.

Перстень со Звездой Давида

В субботу можно не вставать так рано, как в будние дни, но сегодня мне не спалось. Июль выдался на редкость жарким. На выцветшем бледно-голубом небе уже несколько недель подряд не было ни единого облачка. Солнце жгло немилосердно, и чуть ли не с утра температура воздуха в тени поднималась до тридцати восьми градусов. Везде, где только было можно, днём и ночью работали кондиционеры. Приходилось включать кондишен и мне, хотя я не любил этот способ повышения уровня комфорта в квартире. Мой организм легко справляется с высокой внешней температурой. Успенцев утверждает, что это свойственно всем, кому повезло родиться под знаком Льва.

Но, возвращаясь к субботе… Сегодня я проснулся, когда часы на стене показывали половину шестого. В спальне было жарко. Рядом спала Даша, имея привычку забрасывать во сне на меня ногу и руку. Иногда мне кажется, что, будь её воля, она вообще бы спала на мне в те дни, когда оставалась на ночь. Правая рука девушки лежала поперёк моего горла, не давая возможности нормально дышать. Я аккуратно убрал её, освободил свою затёкшую левую руку и присел на краю кровати. Даша недовольно что-то пробормотала, но тут же провалилась в глубокий сон. Её возможность спать где угодно и сколько угодно была просто поразительной.

Я включил кондиционер и стал ждать, когда воздух в комнате охладится до приемлемой температуры. За окном уже во всю силу полыхал летний день начала июля. Поняв, что со сном покончено, я принял душ, побрился и вернулся в спальню. К моему удивлению Даша не спала. В трусиках и лифчике она, закрыв глаза, сидела на ковре в позе лотоса.

— Привет, радость моя! Что не спится?

— Ты бросил меня и ушёл в никуда, — ответила она, не раскрывая глаз.

Меня всегда удивляли особенности женской логики. Даша была ярким представителем этой лучшей части человечества. Я усмехнулся:

— Прости, что вот так бросил тебя на произвол судьбы среди дремучего леса. Просто было жарко, и я ушёл в никуда и там, ты не поверишь, принял душ. Могу, кстати, и тебя отнести туда же, хочешь?

— Да, конечно же, хочу.

На её губах появилась слабая улыбка. Я поднял девушку с пола и отнёс в душ. Там раздел, благо это было несложно, и помог привести в порядок идеальное женское тело. Процесс этот оказался не быстрым, но приятно возбуждающим. Вскоре мы уже сидели на кухне за утренним кофе.

Я особенно люблю эти минуты: тишина в доме, запах свежесмолотых зёрен, неспешная процедура завтрака с девушкой, которая мила и очень тебе симпатична. А впереди ещё долгий день, который непременно принесёт что-то новое, неразгаданное, ибо что может быть интереснее неразгаданных тайн. Не знаю почему, но мысль об ожидающей меня загадке всегда приходит ко мне утром во время завтрака. Возможно потому что большей частью именно в этом состоит суть журналистской работы.

Негромкое пиликанье телефона вернуло меня к жизни:

— Кто бы это мог быть в такую рань: ещё и семи-то нет? Дашенька, будь добра, посмотри, кто там звонит. Телефон рядом с тобой.

Девушка подняла трубку:

— Я так и думала: это наш недремлющий Успенцев. Держи, ответь ему.

— И что это не спится Ватсону в такую рань? — спросил я своего друга.

— Во-первых, воспитанные люди начинают разговор с того, что желают звонившему доброго дня.

— А во-вторых? Кстати, замечание принято, и мы с Дашей желаем тебе, наш ранний друг, приятного утра!

— Спасибо, и вам — того же! Но можно было бы и пригласить старого сыщика на чашку кофе, запах которого слышен даже на площадке.

— Так ты уже здесь?

— Терпеливо стою под дверью в ожидании, когда проснётся совесть у обитателей этой квартиры.

— Всё-всё, она уже проснулась.

Успенцев был бодр и весел.

— Что случилось, Лёша?

— Ты будешь крайне удивлён, но ничего! Просто захотелось вдруг увидеть ваши лица как можно раньше. Почему-то был уверен, что вам тоже не спится в такую жару. Привет, Дашенька! Вы как всегда очаровательны, Мисс Хадсон, целую ваши ручки!

— Здравствуйте, несравненный доктор Ватсон! — смеясь, обняла его Даша. — Проходите, мы и кофе ждём вас.

— Ну, вот и славненько: раннее утро, приятные люди, кофе. Клуб частных расследований в полном составе. Скажите мне, что ещё нужно человеку для полного счастья?

— Я отвечу тебе, дорогой наш утренний друг. Для полного счастья, кроме перечисленных тобой ингредиентов, нам нужна очередная неразгаданная тайна. Тайна — это страсть, это адреналин, это, если хотите, собственно и есть сама жизнь, а вернее — её соль и смысл.

— Да, — ответил Лёшка, смакуя кофе, — немного пафосно, но что-то в этом есть. Но где её взять, твою тайну?

— А вот этого я не знаю. Пока не знаю, но чувствую, что она где-то рядом.

— Мальчики, — добавила Даша, — а давайте к этим тостам откроем сливовый конфитюр. Игорь, подскажи, пожалуйста, где может быть ключ для открывания таких банок?

— По-моему, в ящике письменного стола.

— И зачем, интересно, он тебе понадобился в кабинете?

— Дашенька, я уже не помню.

— Сиди-сиди, я принесу его.

Она ушла.

— Классная у тебя подружка, — заметил Лёха, — скажу честно: завидую. Не упусти её, брат, такие девушки встречаются не часто.

Я не стал возражать, Даша действительно не похожа ни на одну из моих прежних женщин. Есть в ней какая-то особенность, делающая её именно такой, несравненной.

Даша вернулась буквально через минуту. В левой руке она держала ключ, а в правой — что-то небольшое, блестящее.

— Откуда у тебя эта вещица? — с интересом спросила она, положив на стол массивный перстень белого металла с чёрным камнем. — Случайно увидела его там же, в ящике стола. Он лежал рядом с ключом.

В моей памяти возник подземный бункер, человек с наголо обритой головой и небольшой бородкой, пристально глядящий на меня. На безымянном пальце его правой руки тускло блестит перстень. Затем Серб, выходящий из ванной: «Там, на полочке, я оставил перстень Полковника. Когда-нибудь я расскажу тебе одну забавную историю. Оставь его себе на память о наших приключениях».

— Дашенька, это долгая и неприятная история, как-нибудь я расскажу тебе её. В результате тех событий я чудом остался жив и приобрёл этот перстень. Это было чуть больше года назад. С тех пор он так и лежит в ящике моего письменного стола. Признаться, я совсем забыл об этом.

Успенцев взял перстень в руки и принялся его рассматривать.

— У тебя есть лупа? — спросил он.

— Да, вот она, держи.