Александр Николаев – Лучший частный детектив (страница 39)
Успенцев бесшумно открыл дверь, и мы вошли внутрь кабинета директора. Свет от уличного фонаря через окна наискосок падал на пол, призрачно освещая интерьер комнаты. Мы прошли к крайнему шкафу. Успенцев открыл дверцу и, подсвечивая фонариком, осмотрел книги на верхней полке. Том Брокгауза и Ефрона под номером двадцать один стоял крайним слева. Лёшка вынул его и засунул руку в образовавшийся проём.
— Ничего не нахожу, — сказал он минуту спустя, — ничего здесь нет.
— Дай-ка я посмотрю, — предложил я.
— Давай, может, тебе больше повезёт.
Там действительно было пусто. Я ещё раз аккуратно прощупал стенку шкафа и надавил на неё. Деревянная панель под давлением пальцев вдруг поддалась и провалилась внутрь. Я поспешно выдернул руку, и в тот же момент шкаф бесшумно подвинулся внутрь и повернулся на вертикальной оси. Перед нами было тёмное отверстие открывшегося прохода.
— Погоди, — отодвинул меня в сторону Успенцев, — давай я пойду первым. Игорёк, ты на всякий случай заблокируй шкаф стулом, он как раз подойдёт для этой цели. Да, и запри изнутри входную дверь от греха подальше.
Я выполнил его просьбу, сочтя её разумной. Мы все достали предусмотрительно захваченные фонари и вошли внутрь. В ярких лучах были видны металлические ступени, наискосок круто уходящие вниз. Проход был нешироким, что-то чуть больше метра. Первым шёл Успенцев, за ним — Даша, мне выпало замыкать шествие. Я насчитал тридцать три ступени которые уходили вниз, завиваясь по спирали слева направо внутри какого-то узкого колодца.
Внизу оказалась довольно большая и высокая комната, пол которой был устлан светлой керамической плиткой. Судя по столам и оборудованию, это и была та самая таинственная лаборатория, в которой совершал свои магические действия Броцкий при покровительстве хозяина дома. Тонкий слой пыли покрывал все окружающие предметы.
Успенцев подошёл к распределительному щиту, висевшему довольно высоко на стене, и повернул ручку рубильника. Под потолком вспыхнули три электрические лампочки, ярко осветив пространство.
— Да, умели строить предки, — заметил Успенцев, — это же надо: прошло без малого сто лет, а лампочки горят, и даже вытяжка, если не ошибаюсь, работает.
Действительно, где-то за стеной был слышен негромкий гул вентилятора, а в комнате уже ощущалось движение воздуха.
— Давайте-ка вспомним, зачем мы здесь, — вернул я своих спутников от молчаливого созерцания лаборатории алхимика, — где-то здесь должен быть люк с чугунной крышкой от инженера Платса, имевшего в этих местах печной заводик.
— Да, и в самом деле, давайте обследуем пол, — предложил Успенцев, — судя по фотографии, тайник должен быть где-то здесь.
Мы разбрелись по комнате, внимательно осматривая каждый закоулок подземелья.
— Смотрите, — вдруг подала голос Даша, — мне кажется, что это и есть та самая крышка, которую мы ищем.
Она стояла в правом ближнем к лестнице углу комнаты. У её ног на полу выделялся чёткий квадрат тёмно-серого цвета. Надпись на ней была та же, что и на фотографии.
— Да, похоже, это она, — подвёл итог Успенцев, после того, как мы в течение нескольких минут безмолвно простояли над крышкой люка, — а позвольте-ка, друзья мои, я попытаюсь открыть её.
С этими словами Лешка извлёк из своей сумки монтировку, освободил её от газеты и присел над крышкой. Мы с Дашей наблюдали за тем, как он завёл узкий конец стержня в отверстие на краешке люка и, используя монтировку как рычаг, подцепил крышку. Она слегка приподнялась, и через образовавшуюся щель Успенцев рукой поднял её и положил на пол. Перед нами чернело отверстие в полу лаборатории.
Лёшка с фонариком в руках присел над ним:
— Здесь ещё одна лестница, узкая и очень короткая. С вашего позволения, господа, я схожу, узнаю что там.
— Слушай, может, я это сделаю?
— А какая разница, мой друг? Двоим здесь всё равно не разместиться, а это как бы часть моей привычной работы. Не волнуйтесь, я мигом.
С этими словами Успенцев стал опускаться. В тайнике он пробыл недолго и ввскоре вернулся со свёртком в руках.
— Там находится небольшой сейф, намертво прикрепленный к стене. Сейф открылся после обычного поворота ручки. Он был пуст, не считая вот этого холщёвого свёртка. Больше ничего в тайнике нет. Удивительно однообразное бетонное пространство.
Лёшка развернул холст, и мы увидели перед собой книгу в черном кожаном переплёте. Вместо названия на обложке золотом была вытеснена шестиконечная звезда. На титульном листе значилось:
— Похоже, это то, что ищет твой сумасшедший родственник, — подвёл я итог нашему молчанию.
— Тише! — поднял руку Успенцев. — Что за звук?
Мы прислушались. Действительно, казалось, будто где-то рядом под большим напором вытекает вода. Я заглянул в колодец, откуда только что вылез Успенцев. В луче фонаря бесновалась вода, уровень которой стремительно повышался.
— Надо уходить, наверное, ручка сейфа открывала заодно и какой-то затвор. Скоро здесь будет полно воды.
— Уходим, — Успенцев подтолкнул к лестнице Дашу, — давайте, ребятки, живее! Я закрою люк, выключу рубильник и — за вами.
Уже стоя на лестнице, мы видели, как вода просочилась из-под крышки тайника и тонким слоем стала заливать лабораторию. Мы не стали наблюдать за поднятием её уровня и быстро поднялись наверх. Там, убедившись, что нам ничто не угрожает, Успенцев всё же вернулся обратно.
— Вода больше не прибывает, — сообщил он, вернувшись, — остановилась внизу, видимо, где-то на уровне земли, но лаборатория затоплена больше, чем наполовину. Закрываем шкаф и уходим. Или есть иные предложения?
— Нет-нет, — испуганно сказала Даша, — давайте уйдём отсюда.
Минуту спустя шкаф занял своё привычное место. Мы спустились к вахтёру и сообщили, что тревога снята, и город может спать спокойно.
Туман на улице стал гуще, но дождя не было и заметно потеплело. «Туарег» завёлся мгновенно, и спустя короткое время мы уже стояли у дверей моей квартиры.
Я пропустил вперёд Дашу, а затем, энергично подталкиваемый сзади Лёшкой, вошёл и сам в темноту квартиры. Планировка моего жилища была такова, что все комнаты выходили в довольно длинную и широкую прихожую.
— Давайте свет, Холмс! — дурачился Успенцев, находясь почему-то в приподнятом настроении. Сзади щёлкнула защёлка замка, я нажал на клавишу выключателя, и в помещении вспыхнул свет.
У дальней стены прихожей на стуле, заложив нога за ногу, сидел немолодой человек в черной шляпе и таком же пальто. Я сразу же понял, кто перед нами: это он вчера утром заказал чай в «Конфетти». В правой руке мужчина держал наган, ствол которого был направлен в нашу сторону. Я почему-то не сомневался, что он пустит его в ход при малейшей угрозе с нашей стороны.
В такие минуты мой мозг начинает специфически обрабатывать информацию. Я интуитивно предвижу дальнейшее развитие опасной ситуации. Успенцев знает об этой моей особенности и в такие минуты занимает выжидательную позицию, словно взведенный курок пистолета. Вот и сейчас он сделал шаг вперёд, слегка прикрыв Дашу, и застыл вполоборота к молчаливому незнакомцу, чуть выставив вперёд левое плечо и уперев в бедро правую руку.
— Не двигайтесь дальше, молодые люди, — негромко произнёс человек, — мне не нужны лишние проблемы. Вы, — он указал на меня, — сейчас положите на пол книгу, а девушка присовокупит к ней мою тетрадь. Последняя, правда, бесполезна, но меня с ней связывают, скажем так, ностальгические чувства. Затем вы все вместе пройдёте в соседнюю комнату, после чего я исчезну, и мы все забудем о нашей встрече.
Мы молчали, всё ещё находясь в тисках неожиданности.
— Простите, вы не поняли моё предложение? — слегка повысил голос мужчина. — Поверьте, не стоит испытывать моё терпение: я хороший стрелок. У меня было время и возможности обучиться этому искусству.
— Вы не станете стрелять, — негромко произнёс Лёшка, — здесь через минуту после выстрелов будет полно народу с оружием в руках. Жильцы этого дома — непростые люди, и они не любят, когда в непосредственной близости от них раздаются выстрелы. Поверьте, у вас будут серьёзные проблемы.
— Нет-нет, — поднял я руку в жесте примирения, — не стоит даже говорить о стрельбе. Нам понятен ваш приказ, Серафим Павлович.
— О, да мы, оказывается, знакомы?
— Отчасти: Даша рассказала нам о событиях последних дней. Мы с интересом прочитали некоторые письма вашего учителя к её прабабушке, сопоставили отдельные факты и решили, что ваша попытка создать философский камень оказалась не совсем удачной. Или мы не правы в своих предположениях?
Человек на стуле едва заметно усмехнулся:
— Возможно, только прошу вас, давайте оставим лишние разговоры. Верните мои вещи и мы расстанемся.
— Это справедливо, мы так и поступим. Но согласитесь, Серафим Павлович, мы уже кое-что сделали для вас. Вот книга — вы видите её у меня в руках, тетрадь лежит в сейфе в соседней комнате. Это то, что вы по неясным для нас причинам упорно ищете, и так уж случилось, что мы способствовали этим поискам. В качестве благодарности за проделанную работу нам всего лишь хотелось бы выслушать вашу историю. Уверен, что она необыкновенно интересна, и если даже кому-то из нас захочется рассказать её кому бы то ни было, то вряд ли этот кто-то поверит в такие небылицы. В лучшем случае мы прослывём сомнительного качества сочинителями. Согласитесь, мы хотим совсем немного. Что скажете на это?