Александр Николаев – Дверь в Зазеркалье. Книга 1 (страница 7)

– Санька, – ответил я, втайне польщенный тем, что такая замечательная личность, как дед Макар, о котором я так много слышал от отца, но видеть которого не приходилось, назвал меня парнем.

– Ну, вот и славно, а меня дедом Макаром все кличут. Вот и познакомились, присаживайтесь к столу, я вас чаем лесным угощу с медком. Поспеете еще на свою рыбалку.

Мы с отцом присели к столу. Дед принес три алюминиевых кружки, снял с треноги закопчённый чайник и налил нам и себе ароматной дымящейся жидкости. Открыл банку с медом, дал ложки.

– Пробуйте, не чай, а цельные витамины.

Мы дружно отхлебнули обжигающий напиток, лизнули мед: действительно было вкусно. Не знаю, как отец, но я точно никогда не пил такого вкусного чая. Надо мной сердито зажужжала пчела, я отмахнулся, но вслед за ней прилетела еще одна, и я уже энергично замахал обеими руками, забыв о чае. Заметив мой испуг, дед усмехнулся:

– Не бойся их, брат Санька, пчела тебя не обидит, если только ты ее не тронешь. Потому сиди спокойно и не дергайся, эти домашние звери не любят нервных людей.

И действительно, пчелки вскоре присели на край банки с медом и словно забыли о нашем присутствии. Я успокоился, быстро допил свой чай и начал с любопытством осматривать окрестности.

– Что, интересно, Санек? – заметил мой взгляд дед Макар. – Здесь у меня много всяких диковин: белки ручные, змейки ползучие, пещеры да клады тайные. В лесу чего только нет, нужно только слова заветные знать.

Я замер, услышав это: вот она, Тайна – извечная мечта мальчишек.

– А вы знаете эти слова, дедушка?

– А то как же, здесь нельзя жить, не зная заветных слов. Не ровен час и сгинуть можно в наших лесах.

– И кто же вас научил этому?

– Старушка одна древняя жила в этих местах, сынок. Такая древняя, что и не помнила, сколько ей лет. Вот она-то и научила. Ох, давно это было, я тогда чуть старше тебя был тогда.

– Что, еще до войны?

– Конечно, до войны, – прервал наш разговор отец, – Макар, ты не морочил бы пацану голову своими сказками, спать по ночам не станет, жена мне голову оторвет. Может ты нас на тот берег переправил бы, а то еще час-другой и припекать начнет, а хотелось бы к полудню до места добраться.

– А вы куда идете-то, не на Старицу ли?

– Куда же еще, конечно на Старицу, у нас там место прикормленное.

– Так это вам лесом километров пять топать, загоняешь парня, Микола. Да и гроза собирается, неровен час под дождь попадете. Смотри, может, оставишь Саньку у меня. Дуй сам себе на Старицу, а на обратном пути заберешь. Ты ж знаешь, он у меня тут как в сейфе будет, в целости и сохранности.

Отец задумался:

– А чё это ты решил, что гроза будет? Пугаешь, небось?

– Да на что мне тебя пугать… Проживешь с моё и не то будешь знать. Я тебе говорю: к вечеру будет гроза, а там сам решай, как тебе быть.

Отец с сомнением посмотрел в мою сторону. Перспектива попасть со мной в грозу на Старицу его не радовала. Время меж тем шло, его приятели уже наверняка были на месте, разожгли костер, забросили удочки и таскали карасей на предстоящую уху. А в паутине бурых водорослей недалеко от берега стыли в воде бутылки со «Столичной» водкой. Отец непроизвольно сглотнул набежавшую слюну и посмотрел на меня, ждавшего решения: то ли топать пешком на скучную рыбалку, то ли остаться с дедом Макаром и прикоснуться к Тайне.

– Ну, а ты как, может, и в самом деле останешься? Макар тебе тоже уху приготовит, он, кстати, большой специалист в этом деле. Что скажешь?

Я поколебался для видимости, а потом кивнул головой:

– Хорошо, я подожду тебя здесь.

– Ну, вот и ладненько, – с плохо скрытой радостью ответил отец, – Макарушка, вот тебе кое-какие продукты жена передала, картошку, а здесь отдельно в кульке подушечки с повидлом, я знаю, ты любишь их. И давай, вези меня скорее на тот берег, завтра к полудню буду обратно, ты поглядывай, чтобы я не ждал тебя до вечера. Санька, не скучай.

Он обнял меня, чмокнул в макушку, и они вдвоем быстро пошли к лодке. Я видел, как отец сел за весла, дед Макар, оттолкнув плоскодонку, устроился на корме, и они наискосок, под углом к течению стали пересекать Донец. Вскоре лодка причалила у подножья раскидистых верб, выстроившихся в ряд на противоположному берегу. Отец вышел, помахал рукой и углубился в лес. Минут через двадцать возвратился и дед Макар. Он не спеша привязал лодку к колышку и подошел ко мне. Я все это время сидел за столом, не зная чем себя занять.

– Ну, брат, что не весел, нос повесил. Чем заниматься-то будем?

– Не знаю. Может, пойдем, поищем клад какой-нибудь? – предложил я неуверенно.

Макар засмеялся:

– Не так сразу, Санька. Давай вначале просто осмотрим окрестности, здесь много интересных мест. Есть не хочешь еще?

– Да, нет, не хочу.

– Ты смотри, не стесняйся. Я и сам люблю поесть, и других покормить. Сегодня, брат Санька, мы с тобой к вечеру уху состряпаем. Ты такой еще никогда не ел, королевская будет уха, а на обед просто картошечки напечем и грибочков к ней с сальцем, тоже вкусно. Я вчера белых тут неподалеку набрал: один в один, красавцы.

Он выбрал из прислоненных к шалашу жердей одну, похожую на посох, сантиметра три-четыре в диаметре и длиной метра полтора, повертел, словно соломинку в руках, примеряясь, и остался видимо доволен.

– Ну, что пошли, посмотрим, все ли ладно в нашем царстве-государстве.

Мы направились вглубь леса по тропинке, едва заметной в зарослях колючей ежевики. Раннее утро царило в лесу, в тени деревьев было прохладно, и только щебетанье птиц нарушало тишину. По пути дед Макар показал мне гнездо малиновки, где, требовательно разинув желтые рты, сидели совсем недавно оперившиеся птенчики, беличье дупло, куда шустрые рыжие зверьки таскали орешки невидимым бельчатам, огромный муравейник, в котором неспешно текла хорошо налаженная жизнь.

Незаметно шло время, и солнце уже стало ощутимо припекать, когда мы вышли к заброшенной каменоломне. Я знал о ее существовании, слышал, что здесь в изобилии водятся змеи, но никогда не бывал в этих местах. Сюда если и ходили, то парни постарше, а нас, мелюзгу, не брали. Эти места пользовались дурной славой. Весной почему-то именно здесь первыми расцветали лесные фиалки и пролески. Здесь же на камнях грелись под солнечными лучами и серые лесные гадюки. Они зимовали в неглубоких пещерах, которые оставались после добычи бутового камня, который шел на фундаменты при строительстве домов. Во впадинах, заполненных водой, обитали лягушки, в кустарнике жили серенькие мышки-полевки и маленькие симпатичные зверушки, которые назывались лесные сони. Так что с питанием у змей проблем не было.

Случалось, что неосторожные любители ранних цветов наступали на рептилий. Те, естественно, кусали обидчиков. Смертельных исходов, правда, не было, но слухи обрастали жуткими подробностями, змеи приобретали невероятные размеры, а их количество превосходило воображение. Одним словом, нехорошее это было место, гнилое. Сюда и пришли мы с дедом Макаром.

Я осторожно осмотрелся вокруг. На первый взгляд, змей не обнаруживались.

– Что, – заметил мою настороженность дед Макар, – страшновато? Гадюк боишься?

– Боюсь, – честно признался я, – они же могут укусить.

– Не бойся и запомни: змея просто так не кусает. Она знает, что человек большой для нее зверь, его она не сможет проглотить, а значит, он ей бесполезен. Она если и укусит, то только тогда, если ты на нее наступишь. Тут уж, извини, каждый кусаться станет. Верно? Вот ты бы, к примеру, кусался, если б я на тебя наступил?

– Да, – неуверенно согласился я, не очень представляя себя, кусающего деда Макара за ногу, – наверное, укусил бы.

Дед негромко рассмеялся:

– То-то же и оно, каждому жить хочется на белом свете, и каждый должен уметь себя защитить: и змея, и человек, и иная живность. Ты смотри внимательно под ноги, ступай по моим следам, в стороны не уходи и все будет хорошо.

Мы не спеша двинулись вглубь каменоломни. Оказалась, что это сравнительно небольших размеров котловина. Заброшенная и изрядно заросшая кустарником, она напоминала глубокую рану на гладком лесном склоне. С одной стороны её, словно охранник у входа, высился раскидистый старый дуб, а справа виднелось окаймленное камышом небольшое озерцо. При нашем приближении с камней в воду дружно бросились лягушки и тут же всплыли, с любопытством уставившись на нас выпученными глазами. С камышей, потревоженные, прозрачным облачком взвились комары. Слева от водоема в отвесной каменной стене виднелись темные отверстия коротких штолен-пещер.

– Смотри, – сказал дед Макар, указывая своим посохом на плоский камень, лежавший неподалеку от нас.

На светлой его поверхности, свернувшись колечком, грелась на солнышке зеленовато-серая змея. Дед подошел поближе, наклонился и подставил ей ладонь. Змея, нервно подрагивая раздвоенным языком, ждала. Потом на моих глазах, до глубины души потрясенного этим зрелищем, она медленно переползла на ладонь. Дед разогнулся и поднес ее поближе, я попятился.

– Не бойся, видишь у нее желтые пятнышки по бокам головы, это ужик. Он не ядовит, ест лягушек, мышей. Безобидная божья тварь. Хочешь подержать?

Я замотал головой:

– Нет-нет, не хочу.

Дед усмехнулся:

– Ну, нет, так нет, пусть себе греется дальше.

Он осторожно положил ужика на место. Тот свернулся и замер, блаженствуя от тепла, исходящего от камня. В этот момент я как-бы физически ощутил, насколько ему хорошо и уютно. Дед Макар осторожно раздвинул своей палкой-посохом сухую траву под кустом.