Александр Никитин – Древнейшие государства Кавказа и Средней Азии (страница 90)

Так называемый «северный храм» был раскопан полностью. Он представлял собой квадратную в плане постройку (15,3×15,3 м), ориентированную осями по странам света. Ее единственное центральное также в плане квадратное помещение было обведено сводчатым коридором, который на позднем этапе был разделен на ряд сообщающихся отсеков. Уровень пола центрального помещения на 0,8 м превышает уровень пола в коридорах. Возможно, что это помещение было перекрыто куполом. Это, несомненно, культовая постройка. По своей планировочной идее она является предшественницей «чортаков» сасанидского времени (Кошеленко Г.А., Лелеков Л.А., 1972, с. 152–153).

Относительно назначения комплекса Мансурдепе имеются разные предположения. Д. Дурдыев считает его усадьбой, Г.А. Пугаченкова — дворцом, Г.А. Кошеленко и автор данного раздела — святилищем. Основным аргументом Д. Дурдыева и Г.А. Пугаченковой в пользу светского характера его служит сопоставление с дворцом в Ашуре (Пугаченкова Г.А., 1978, с. 22). В пользу культового назначения ансамбля могут быть привлечены следующие аргументы. Планировочная схема северной группы помещений главного здания, расположенные на одной оси и окруженные коридорами айван и целла типичны для древнеиранской культовой архитектуры. Эта планировка восходит еще к ахеменидскому времени, а наибольшее распространение в ираноязычной среде получила в парфянский период (SchippmannK., 1969, Б. 1021–1024). Близкое планировочное решение характерно для дворцово-храмовых построек Кух и Ходжа в Сеистане (Herzfeld E., 1941, р. 291 и сл.), парфянского храма Хатры (AndraeW., 1912), святилища Канишки в Сурх-Котале (SchlumbergerD. et al., 1983). Обводные коридоры в архитектуре Среднего Востока преимущественно применялись в сооружениях культового характера. Близким по времени и территории примером могут служить обводные коридоры культовых построек рядом расположенного Михрдаткирта («Круглый храм», «Храмовая башня»).

Важным аргументом в пользу особого назначения комплекса является также отсутствие массовых находок бытовых предметов и обнаружение в одном из коридоров гипсовых шаров с находящимися в них остатками растений. Аналогичные поделки были найдены при раскопках Старой Нисы и определялись как вотивные (Массон М.Е., 1955б, с. 206; 1978а, с. 167; Крашенинникова Н.И., Пугаченкова Г.А., 1964, с. 125–126).

Суммируя известные сейчас сведения, мы можем сказать, что архитектура жилых и общественных сооружений Северной Парфии достигла высокого уровня развития. Парфянские строители умело использовали местные строительные материалы и владели всеми основными достижениями своей эпохи и области строительного дела. При некоторой тяжеловесности и излишней монументальности жилые дома Северной Парфии отличаются четкой планировкой, указывающей на существование традиционных планировочных схем. В частности, широко были распространены постройки с внутренними двориками как наиболее соответствующие местным климатическим и социальным условиям. Вместе с тем в жилой застройке отсутствует стандартизация, что является показателем большого опыта парфянских зодчих и наличия технических возможностей для удовлетворения разнообразных потребностей. Четкая архитектурная разбивка плана некоторых построек, вероятно, свидетельствует о привлечении к их сооружению профессиональных строителей, знакомых с основами геометрии.

Если архитектура сельских поселений базировалась в основном на местном опыте, обнаруживая определенное сходство с архитектурой ахеменидского периода, то дворцово-храмовая архитектура Нисы дает пример широкого использования достижений соседних народов и стран эллинизма. Причем это заимствование носило не подражательный характер, а являлось творческим освоением передовых достижений в области архитектуры. Важной чертой парфянской дворцово-храмовой архитектуры является ее синтез с элементами пластики и живописи. Важное место в постройках Михрдаткирта занимала крупная глиняная раскрашенная скульптура. Архитектурные детали интерьера окрашивались в разные цвета: стволы пристенных колонн — в белый цвет, капители — в розовый, голубой, малиновый, зеленый. Верхние ярусы стен украшались орнаментальными бордюрами. Широко применялась монохромовая окраска больших плоскостей, при этом окрашенные плоскости часто образуют традиционное для Парфии колористическое сочетание красного, белого и черного. Такое цветовое сочетание, к примеру, дает «Новонисийский храм» (Пугаченкова Г.А., 1949, с. 231 и сл.; 1967, с. 41). Важно отметить, что здесь окраска отдельных архитектурных деталей умело подчеркивает архитектонику здания.

Хозяйственная деятельность. Основным занятием населения подгорной полосы Копет-Дага являлось сельское хозяйство. Земледелие в Северной Парфии было, видимо, преимущественно поливным. Оно базировалось на многочисленных мелких речках и ручьях, стекавших с северных склонов Копет-Дага. В необходимых случаях создавались искусственные ирригационные системы. Хорошо сохранившиеся каналы парфянского времени зафиксированы в Дашлинском оазисе к северу от Каушута. В этот период было известно и, вероятно, широко применялось кяризное орошение. Этот вид водоснабжения, в частности, использовался на поселении Гарры-Кяриз (Пилипко В.Н., 1975, с. 53). Непосредственно в предгорьях, видимо, практиковались богарные посевы. Набор сельскохозяйственных культур для Северной Парфии выявлен еще не полностью, поскольку специальные исследования в этой области не проводились. Можно говорить о посевах ячменя, пшеницы, проса. Следует также предполагать широкое распространение плодовых и овощных культур. По нисийским документам устанавливается широкое развитие виноградарства (Массон М.Е., 1971, с. 62–63). Среди сельскохозяйственных орудий, найденных при раскопках сельских поселений, имеются остатки какого-то массивного землеройного орудия (Пилипко В.Н., 1975, с. 26), серпы, виноградные ножи, тесло или мотыга.

Значительное развитие животноводства можно лишь предполагать, учитывая традиционность этой отрасли для территории Туркменистана. Некоторое представление о составе парфянских стад можно составить на основе изучения остеологического материала с небольших сельских поселений, хозяйство которых носило замкнутый характер. По материалам Гарры-Кяриз (Пилипко В.Н., 1975, с. 55 сл.) устанавливается преобладание мелкого рогатого скота, в частности овец, костные остатки которого составляют 80 % от всех находок. Разведение крупного рогатого скота носило мясо-молочную направленность. На это указывает остеологический материал (остатки мясной пищи) и находки сосудов для хранения и переработки молока. Разводили парфяне и свиней, но в небольшом количестве. Учитывая сведения письменных источников о нисийских конях и парфянском образе жизни (Юстин, XLI, 3, 4), следует предполагать значительное развитие коневодства, но костные остатки лошади на поселениях встречаются очень редко. Несомненно, разводились также верблюды и ослы.

Ремесло Северной Парфии изучено слабо. Сведения о крупных производственных мастерских отсутствуют, так как широкие раскопки городских центров, где преимущественно концентрировалось ремесло, не производились. Раскопки сельских поселений позволяют говорить о том, что значительное место в жизни их обитателей занимала переработка продуктов сельского хозяйства. Многочисленные зернотерки, а для позднеантичного времени жернова свидетельствуют об изготовлении муки непосредственно в крестьянских хозяйствах. Виноградное вино изготовлялось как в царских хозяйствах, так и крестьянами. В виде налогов оно поступало в царские винохранилища Михрдаткирта. На поселении Кошадепе обнаружены следы костерезного производства. Многочисленные находки пряслиц свидетельствуют о широком распространении ткачества; проколок, шильев и ножниц — об изготовлении одежды и обуви. О деятельности оружейников мы можем судить лишь по немногочисленным образцам их продукции. Основным оружием парфян был лук, известный по многим произведениям парфянского искусства (изображается он и на терракотовых декоративных плитах из Старой Нисы). Лук был сложный. При его изготовлении использовались накладные костяные пластины, которые известны по раскопкам Чакандепе. Стрелы изготовлялись из тростника, наконечники — из бронзы и железа. Бронзовые наконечники употреблялись до конца парфянской эпохи. Парфяне пользовались также крупными копьями, являвшимися основным орудием тяжеловооруженных всадников — катафрактариев. В раннепарфянский период употреблялись короткие мечи — акинаки, в более позднее время получили преобладание массивные длинные мечи. Для пробивания шлемов и панцирей использовалось оружие типа клевцов. Один парадный боевой топорик найден в сокровищнице Старой Нисы (Массон М.Е., 1955 б, с. 212–213). Там же найдена крупная секира, остатки панцирей разных типов (Пугаченкова Г.А., 1966а, с. 33) и деревянных щитов, обтянутых кожей и украшенных накладными металлическими бляшками (Крашенинникова Н.И., 1969).

Следы керамического производства в виде обломков необожженной керамики, керамических шлаков и горнов обнаружены на многих исследованных поселениях (Кошедепе, Гарры-Кяриз, Яндаклыдепе, Гашдепе). Это в сочетании с тем, что нам неизвестны крупные керамические центры, указывает на то, что сельские поселения в какой-то степени сами удовлетворяли свои потребности в керамической посуде.