Александр Никитин – Древнейшие государства Кавказа и Средней Азии (страница 2)

При всем единстве исторических судеб стран закавказского региона, все же достаточно отчетливо выявляются специфические особенности истории отдельных районов. Эта специфика порождена различиями природных условий, этнического состава населения, влиянием внешних факторов. Достаточно отчетливо выделяются три основных района: причерноморские области, где возникло государство Колхида, восточное Закавказье, где сформировались Иберийское царство и Албания, южное Закавказье — область, где существовало Урартское, а затем Армянское государство. Конечно, политические границы были достаточно изменчивы, однако подобное ориентировочное членение (не претендующее на абсолютную точность) имеет свои основания, как чисто археологические, так и (позднее) историко-политические. Отличия Колхиды от остальных районов Закавказья, с точки зрения материальной культуры, достаточно заметны уже в раннебронзовую эпоху, сохраняются они и в эпоху раннего железа (Погребова М.Н., 1977, с. 26). Памятники материальной культуры этого района особенно тесно связаны с причерноморскими областями Малой Азии, в то время как другие районы — с Иранским плато.

Отражением этих различий явилось существование двух древнегрузинских государственных образований — Колхиды и Иберии. Приморское положение Колхиды привело и к очень ранним ее контактам с миром греческих полисов, включению Колхиды в орбиту так называемой великой греческой колонизации, что наложило особый отпечаток на исторические судьбы народов, населявших в древности западное Закавказье.

Специфика материальной и духовной культуры южного Закавказья определяется тем, что уже в IX в. до н. э. этот район стал объектом урартской экспансии. Урарту — древнейшее государство па территории СССР. По характеру своей общественной структуры, материальной и духовной культуры оно являлось государством древневосточного типа, близким, например, Ассирии. Несколько веков владычества Урарту наложили серьезный отпечаток на исторические судьбы описываемого района. В дальнейшем Армения теснее, чем другие части Закавказья, была связана с Мидийским и Ахеменидским государствами, что также способствовало формированию специфических черт культуры.

История восточного Закавказья тоже обладает рядом особенностей. Расположенный значительно дальше от центров переднеазиатской цивилизации (как южное Закавказье) и Черного моря (как западное Закавказье), этот район более полно сохранял традиции предшествующего времени. Хотя и здесь имеются внутренние различия (например, на территории Иберии достаточно отчетливо ощущаются связи с Колхидой), все же в целом восточное Закавказье характеризуется определенным единством, например, в материальной культуре, несмотря на различия в этническом составе. Здесь позднее, чем в западном и южном Закавказье, сформировалось классовое общество и государство.

Создание внутренней периодизации исследуемой эпохи сопряжено со значительными трудностями. К их числу необходимо отнести факторы как субъективного, так и объективного характера. К последним относится некоторое несовпадение археологической и исторической периодизации. Так, с точки зрения археологии, самый большой внутренний рубеж в рамках данной исторической эпохи приходится на VI в. до н. э., когда заканчивается ранний железный век (Погребова М.Н., 1977, с. 24), а с точки зрения история большинства политических образований Закавказья, наиболее важные перемены относятся к IV в. до н. э. (см. ниже). Субъективным фактором является разная степень археологической изученности различных периодов и различных районов, что мешает создать единую всеобъемлющую схему, отражающую изменения в материальной и духовной жизни всех закавказских обществ в рамках исследуемой эпохи. Нам представляется, что на современном уровне изученности археологии Закавказья еще нет возможности создать такую периодизацию. В силу этого авторский коллектив считает возможным применить следующий принцип хронологического членения материалов: вся эпоха делится на два больших периода, рубежом между которыми является IV в. до н. э. Внутри этих периодов членение на отдельные этапы зависит от возможностей хронологического членения материала. Выбор IV в. до н. э. в качестве определенного поворотного пункта определялся следующими соображениями. Во-первых, это значительный рубеж в история всего Переднего Востока. В 30-20-х годах IV в. до н. э. под ударами войск Александра Македонского гибнет держава Ахеменидов. Начинается новая — эллинистическая — эпоха, значительно отличающаяся от предшествующей (подробнее см.: Кошеленко Г.А., 1979). Влияние эллинистических государств на закавказский регион было неизмеримо более сильным, чем предшествующих государственных образований. Во-вторых, в этот период внутри самих закавказских обществ, что отмечается всеми исследователями, происходят значительные структурные изменения, следствием которых явилось, в частности, образование в IV в. до н. э. или вскоре после него государств на тех территориях, которые в предшествующее время еще находились на стадия первобытнообщинного строя. Первые века до н. э. и первые века н. э. — время, когда при всех внутренних различиях Закавказье в целом представляет собой область развитой государственности и существования классов.

В тесной связи с проблемой периодизации находится я проблема хронологии — обоснования датировок исследуемых археологических комплексов. Данная проблема может быть расчленена на две части: датировка археологических комплексов раннего железа и датировка археологических комплексов эпохи существования государственных образований на всей территории Закавказья. Исследование относительной хронологии комплексов раннего железа тесно связывалось с исследованиями комплексов поздней бронзы (Погребова М.Н., 1977, с. 25). В Грузии эти работы проводились первоначально на базе памятников Триалетского района, затем схема уточнялась и видоизменялась применительно к другим районам республики (Абрамишвили Р.М., 1957; 1961; Куфтин Б.А., 1941; Пицхелаури К.Н., 1972; 1973). В Азербайджане эталонными памятниками, позволившими установить относительную хронологию, стали Мингечаур и Ходжалинское могильное поле (Асланов Г.М., Ваидов Р.М., Ионе Г.И., 1959; Гуммель Я.И., 1940а; Даниэлян О.А., 1971; 1973; Иессен А.А., 1965; Минкевич-Мустафаева Н.В., 1962). На территории Армении наиболее полно эту проблему рассмотрел А.А. Мартиросян (Мартиросян А.А., 1961; 1964)[3].

Установление относительной хронологии позволило создать и абсолютную хронологию археологических комплексов. В наиболее выигрышном положении были районы западной Грузии и Армении, в археологических комплексах которых имелись хорошо датируемые объекты. Для Колхиды это, в частности, импортные греческие вещи. На территории Армения ситуация облегчалась наличием урартских надписей, хорошей синхронизацией истории Урарту и Ассирии, устанавливаемой на базе не только памятников материальной культуры, но и многочисленных нарративных и эпиграфических источников. Однако до сего времени не разработана хронологическая шкала самого массового вида археологических материалов — урартской керамики. Для других районов Закавказья, естественно, база абсолютной хронология устанавливалась на основе сопоставлений с урартскими и отчасти скифскими материалами, а также с материалами из других переднеазиатских регионов, поступавших в Закавказье не непосредственно из районов своего производства, а через Урарту и другие промежуточные области (Погребова М.Н., 1977, с. 25). При этом, однако, перед исследователями иногда встают очень серьезные трудности, поскольку неизвестно время «нахождения в пути» вещи, используемой для датировки, а иногда я сами датирующие предметы могут оказаться объектом сложных дискуссий (Погребова М.Н., 1977, с. 25). Однако в целом относительная и абсолютная хронология памятников раннего железного века на территории Закавказья в настоящее время в основных чертах может считаться установленной, что позволяет наметить и основные черты эволюции материальной и духовной культуры, попытаться обрисовать (хотя бы в самых общих чертах) эволюцию общественных отношений.

Несколько лучше обстоит дело с датировкой археологических комплексов периода ранней и развитой государственности. Причиной этого является наличие достаточно широкого круга письменных источников, надписей, нумизматических находок, позволяющих датировать археологические комплексы. Однако и здесь существуют определенные трудности: основное число монет, найденных при раскопках, — иноземные и время обращения их на территории Закавказья не всегда может быть определено достаточно точно. Не решен еще вопрос о времени начала чеканки албанской монеты (подражания эллинистическим монетам) и об их хронологической классификаций, что затрудняет датировку комплексов Албании. Имеются определенные сложности и с интерпретацией письменных источников: например остаются дискуссионными вопросы об источниках того или иного античного автора и тем самым о точном соотнесении с памятниками сведений, сообщаемых данным автором. Такова ситуация с анализом сообщений Страбона об Иберии (Болтунова А.И., 1947; Лордкипанидзе О.Д., 1957, ср.: Ельницкий Л.А., 1964, с. 150; Новосельцев А.П., 1980, с. 21) и Албании (подробнее см.: Новосельцев А.П., 1980, с. 20–21). Тем не менее, в основных чертах абсолютная хронология археологических комплексов данного периода разработана. Лучше выявлена она для Колхиды и Армении, что позволяет рассматривать эволюцию материальной и духовной культуры этих областей подробнее, слабее — для Иберии и Албании, поэтому материалы данных областей описываются более суммарно.