Александр Никитин – Древнейшие государства Кавказа и Средней Азии (страница 4)

Систематические археологические раскопки в Грузии начались лишь после установления Советской власти. Особенно большое значение имело широкое археологическое изучение (1937 г.) столицы Иберии — Мцхета и его окрестностей под руководством академика И.А. Джавахишвили и С.Н. Джанашиа. В 1936–1940 гг. Отделом охраны памятников культуры и Отделом истории Государственного музея Грузии в юго-восточной Грузии — Триалети были проведены раскопки (М.М. Иващенко, Б.А. Куфтин) в зоне строящегося Алгетского водохранилища, во время которых обнаружен и ряд могильников античной эпохи.

После Великой Отечественной войны археологические исследования памятников Иберии приняли систематический характер. В настоящее время экспедиций Института истории, археологии и этнографии ведут раскопки в Мцхета и его окрестностях (А.М. Апакидзе), городищ Дзалиса, Саркине, Настакиси (А.В. Бохочадзе), Цихиагора (Г.Г. Цкитишвили), поселений и могильников в Арагвском ущелье (Р.М. Рамишвили), могильников Тбилиси и его окрестностей (Р.М. Абрамишвили). Археологические экспедиции Государственного музея ведут раскопки городищ Урбниси (П.П. Закарая, Л.А. Чилашвили), Самадло и Дедоплис Миндори (10. М. Гагошидзе) и могильников в юго-восточной части Грузии (Ц.О. Давлианидзе), а экспедиции Государственного музея искусств Грузии — в Уплисцихе (Д.А. Хахутайшвили) (подробнее см.: Ломтатидзе Г.А., 1955; Гобеджишвили Г.Ф., 1948; Апакидзе А.М., 1972; Лордкипанидзе О.Д., 1977а).

Первые памятники урартской культуры были археологически исследованы в западной части Армянского нагорья на территории современной Турции (К. Леманн Гаупт, Н.Я. Марр, И.А. Орбели). Широкое изучение их на территории Армении началось только в годы Советской власти. Шла работа по сбору, обработке и изданию урартских клинописных надписей различного характера (Г.А. Меликишвили, Н.В. Арутюнян, И.М. Дьяконов). Самые значительные по масштабам раскопки были проведены на городище Кармир-блур, где располагался урартский город Тейшебаини (Б.Б. Пиотровский). Кроме того, исследовались также городища Эребуни (К.Л. Оганесян), Аргиштихинили (А.А. Мартиросян), урартские крепости Цовинар, Аргац, Енокаван и т. д. (С.А. Есаян и др., подробнее см.: Пиотровский Б.Б., 1959; Аракелян Б.Н., Мартиросян А.А., 1967).

Археологическое исследование древнеармянских памятников началось только в советское время. Важную роль сыграли раскопки, проведенные в конце 20-х — начале 30-х годов в Старом Армавире и Валаршапате (С.В. Тер-Аветисян, А. Калантар, Т. Торамян). Систематическое исследование памятников этого времени началось после Великой Отечественной войны. Важнейшим объектом раскопок стали первоначально г. Гарни (Б.Н. Аракелян), позднее Ацавапская крепость (Г.А. Тирацян), Армавир (Б.Н. Аракелян, Г.А. Тирацян), Арташат (Б.Н. Аракелян, Ж.Д. Хачатрян) и ряд других памятников (подробнее см.: Тревер К.В., 1953; Аракелян Б.Н., Мартиросян А.А., 1967; Саркисян Г.Х., 1978).

Археологическое изучение памятников Азербайджана периода, рассматриваемого в данном томе, практически началось только после установления Советской власти. Важную роль сыграли раскопки Ходжалинского курганного поля (И.И. Мещанинов, И.М. Джафарзаде). Были впервые открыты памятники ялойлутепинской культуры (Д.М. Шарифов), которые в дальнейшем исследовались рядом ученых (С.М. Казиев, А.А. Иессен и др.). Тогда же впервые обратили внимание на древние города Кавказской Албании. В 30-е годы проводили изучение античных памятников в Шемахинском, Исмаилинском, Ханларском районах, в Мингечауре и Мильской степи (Я.И. Гуммель, А.К. Алекперов, И.И. Мещанинов и др.). Особенно широкий размах археологические работы приобрели в послевоенные годы. Важнейшую роль сыграла Мингечаурская экспедиция (С.М. Казиев, Г.М. Асланов, Р.М. Ваидов, Г.И. Ионе). Тогда же начались систематические раскопки городов Кавказской Албании (Д.А. Халилов, С.М. Казиев, О.Ш. Исмизаде, И.А. Бабаев) (подробнее см.: Тревер К.В., 1959; Ваидов Р.М., Нариманов И.Г., 1967; Алиев И.Г., Алибекова Э.Б., 1977).

В целом по рассматриваемому в данном томе периоду истории Закавказья накоплен значительный археологический материал, который (в сочетании с данными нарративных источников, эпиграфики и нумизматики) позволяет создать общую картину эволюции материальной и духовной культуры народов этого региона в период перехода от первобытнообщинного к классовому строю, выявить основные особенности производства, системы поселений, искусства, верований жителей древнейших государств, понять характерные черты их социальной структуры и политической организации. Вместе с тем имеется еще ряд дискуссионных и нерешенных вопросов разной степени сложности, которые являются объектом наиболее активных исследований в последние годы. К числу таких относятся, в частности, проблема стадиальной принадлежности древних государств (кроме Урарту) Закавказья, проблема характера греческой колонизации в Восточном Причерноморье, этнические процессы и особенности этногенеза народов Кавказской Албании, проблема существования «Скифского царства» на территории Закавказья.

Проблема стадиальной принадлежности древних обществ Закавказья давно уже обсуждается в науке. Только в отношении Урарту в советской науке не было дискуссий. При значительных расхождениях относительно ряда вопросов социальной структуры этого общества все исследователи соглашались с тем, что оно по своей природе чрезвычайно близко Ассирия я является одним из обычных древневосточных государств (Меликишвили Г.А., 1954; Дьяконов И.М., 1968).

Вопросы же стадиальной принадлежности более поздних (иногда их называют античными) государств Закавказья очень активно и уже давно обсуждаются в литературе (подробнее см.: Новосельцев А.П., 1980, с. 56 и сл.). Не касаясь ранних этапов дискуссий о природе общественного строя Закавказья во второй половине I тысячелетия до н. э. — первых веках новой эры, отметим только, что уже в 30-е годы наметилось основное расхождение позиций исследователей: если С.Т. Еремян и С.Н. Джанашиа считали (соответственно), что в древней Армении и древней Грузии господствовали рабовладельческие отношения, то Я.А. Манандян в общем признавал наличие в Закавказье феодальных отношений. И все же большинство исследователей стояли на позициях признания общества того временя рабовладельческим.

Во второй половине 60-х годов, главным образом благодаря трудам Г.А. Меликишвили, проблема общественного строя древнего Закавказья вновь встала со всей остротой. В настоящее время существуют следующие основные точки зрения по этому вопросу: 1) признается господство рабовладельческих отношений в регионе; 2) говорится об очень значительной специфике рабовладельческих отношений, о резком отличии их от «классического» рабства; 3) считается, что в Закавказье в процессе формирования классовых отношений возникла «архаическая» формация, которая медленно эволюционировала, превращаясь в феодальную.

Проблема характера греческой колонизации в Восточном Причерноморье также имеет значительную историографию (см.: Проблемы греческой колонизации Северного и Восточного Причерноморья. Тбилиси, 1979). Укажем следующие основные точки зрения: 1) греческая колонизация в Восточном Причерноморье практически ничем не отличалась от греческой колонизации в Северном и Западном Причерноморье; она сопровождалась созданием типичных греческих полисов, обладающих обычными полисными институтами, хорой и т. д.; 2) греческая колонизация не затронула Восточное Причерноморье И не оказала сколько-нибудь серьезного воздействия на этот регион; 3) колонизация в Колхиде отличалась особой спецификой: греческие поселения, расположенные здесь, не имели полисной структуры, хоры, а были торговыми поселениями-факториями. С этой общей проблемой связано то или иное решение более частных вопросов, например о характере денежного обращения в Восточном Причерноморье и т. п.

В последние годы активно обсуждался и характер этнических процессов, протекавших на территории современного Азербайджана в древности. Наиболее спорным здесь является вопрос о проникновении тюркоязычных народов. С точки зрения некоторых исследователей, вопреки принятому мнению основная часть населения древнего Азербайджана (т. е. Кавказской Албании) была тюркоязычной (состояние проблемы см.: Алиев И.Г., Алибекова Э.Б., 1977, с. 117).

Дискуссионным является также вопрос о существовании в VII в. до н. э. на территории Закавказья Скифского царства. Здесь можно назвать две основные точки зрения: 1) сколько-нибудь значительного проникновения скифо-сакских племен на территорию Закавказья не наблюдалось, они здесь не оседали на длительное время и не оказали серьезного влияния на материальную и духовную культуру местных народов; 2) на территории Закавказья осело значительное число кочевых скифо-сакских племен, здесь существовало Скифское царство, скифский элемент был достаточно активен в закавказском регионе по крайней мере в VII–V вв. до н. э. (о состоянии вопроса см.: Алиев И., 1979).

Можно назвать и другие дискуссионные проблемы в освещении древней истории и археологии Закавказья. Все они, насколько это возможно для изданий подобного рода, будут упомянуты далее.