Александр Ничипор – Книга первая: БЕЗУМИЕ! (страница 15)

Алекс стоял спокойно. Его невозмутимость насторожила зеков, но старший все же решил нанести удар кулаком первым. Светанов сделал шаг в сторону, резко обхватил его голову руками и дернул по часовой стрелке. Шейные позвонки звонко хрустнули. Нападавший рухнул, изо рта потекла слюна; он умер мгновенно. Второй зек ударил ногой. Светанов поймал его за ногу и с силой дернул вверх — нападавший плашмя упал спиной на кафель. Не отпуская ноги, Алекс резко вывернул ее так, что противник перевернулся на живот. Одним неуловимым движением он придавил спину зека коленом и сломал ему шею. Оставшийся бандит, увидев, как за пару секунд расправились с его товарищами, истошно заорал: — Помогите! Алекс одним скачком оказался рядом и мощно пробил ему рукой в живот. Крик оборвался, заключенный сложился пополам. Резким движением Светанов свернул и ему шею. Тот рухнул как мешок с песком.

Алекс подбежал к Федору и приподнял его голову. Тот был уже мертв. Глаза закатились — смерть наступила мгновенно. В душевую ворвались охранники. Увидев усыпанный трупами пол, они замерли. Старший спросил у Светанова: — Что тут случилось? Алекс ответил совершенно спокойным голосом: — Да пол скользкий. Попадали все, да, вроде, шеи себе и поломали. — Прямо четверо и одновременно? А чего это кто-то здесь на помощь звал?! — Охранник знал Светанова лично (недавно тот чинил ему видеомагнитофон) и смотрел на заключенного с явным подозрением. — Да падать стал, вот и закричал. Я хотел ему помочь, но пока добежал, он упал и шею сломал.

Вызвали директора тюрьмы. Тот влетел в помещение взъерошенный: — Светанов, черт тебя возьми! Признавайся, что натворил! — Начальник, провалиться мне на этом месте! Вошел я, смотрю: друг мой Федор лежит, шея сломана. А рядом эта троица — тоже на ногах еле стоят. И тут как начали они падать! И, шеф, я смотрю в шоке, а они падают и шеи себе ломают. Я даже очумел! Вот этот орать стал, мол: «Помогите!», я к нему, а он — бац! — упал, да шею себе и свернул. Чудеса! — Вот я тебе сейчас пришью четыре убийства, тогда ты быстро из сказочника превратишься! Лапшу он нам вешать будет... Завалил троицу, когда увидел, что они твоего друга Федора замочили? — Нет, шеф, не солидно. Во-первых, это доказать еще нужно. А во-вторых, такой большой человек, как вы, такого маленького, как я, под монастырь подвести хочет! Да откуда у меня силы троих бугаев положить? — Ой, трепло, трепло... Вот если бы ты не был мне нужен, я бы тебя в три счета по статье провел. Но за такие фокусы тебя и перевести могут. Ладно, поверим на слово. Но неделю в карцере отсидишь для порядка. — И, обращаясь к охране, директор скомандовал: — Давайте, убирайте этих жмуриков! И чтобы к вечеру отчеты с описанием несчастного случая лежали у меня на столе. А этого — в одиночку, раз он пол чем-то намазал и не признается. Да построже с ним, а то скоро вообще зеки на шею сядут. Никакого покоя! Начальник удалился по своим делам, а охранники принялись выносить трупы.

Неделя пролетела быстро. Светанов был без настроения. «Друга ни за что завалили. Кому он мешал? Наверное, сказал что-то не так, вот с ним и разобрались. Эх, Федор, Федор... Говорил же я тебе: на зоне правила соблюдать надо, знать, с кем и какой базар вести. Нарвался, и вот результат». Светанова перевели в общую камеру. Зеки сочувственно на него поглядывали. Вскоре его подозвал смотрящий: — Влип ты, Светанов. Быков нашего пахана завалил. Нехорошо. Разборка с тобой будет. Готовься. — Когда? — Когда пахан скажет. — Смотрящий отвернулся. Светанов лишь пожал плечами и направился к своей койке.

Прошла еще неделя, и вот, без предупреждения, Светанова повели в новую камеру. Охранник открыл дверь, втолкнул заключенного и запер замок. Александр огляделся: с виду помещение ничем не отличалось от остальных. У противоположной стены сидел пожилой зек, на вид лет шестидесяти, среднего роста, худощавый. Голова была обрита наголо. Остальные сидели на нарах. Когда Светанов вошел, все, кроме пожилого, поднялись. Всего их было пятеро. Пожилой, который явно был здесь паханом, спокойно смотрел на вошедшего. Движением руки он приказал своим сесть. Алекс остался стоять. Рядом со стулом авторитета стоял стол, а на нем — поднос с яблоками. В камере повисло напряженное молчание.

Пахан взял одно яблоко и начал медленно его есть. Потом взял второе и тоже съел. В процессе еды он полностью игнорировал присутствующих. Но способности Светанова уже стали постоянными: мысли окружающих не были для него секретом. Быки ждали лишь команды, чтобы порвать вошедшего, их мысли были примитивны и неинтересны — каждый думал лишь о том, как начнет избиение. А вот размышления пахана оказались куда занимательнее. Будучи волком старой закалки, он привык сначала думать, а потом делать. И хотя решение замочить выскочку было принято, он не спешил отдавать приказ. В его натуре было извлекать выгоду из любой ситуации. Сейчас он размышлял, как увеличить общак и поднять собственный авторитет. Ему оставалось мотать срок еще полтора года, а на воле он мечтал о небольшом домике где-нибудь на окраине и спокойной жизни.

Когда на подносе не осталось яблок, пахан посмотрел Светанову прямо в глаза и вслух сказал: — Можно по яблоку. Сидящий рядом зек достал мешок, высыпал фрукты на поднос и разнес каждому из присутствующих. Те взяли, но есть не начинали, внимательно следя за старшим. — Ешьте, — не сводя глаз со Светанова, скомандовал пахан. Все стали жевать. Светанов взгляда не отводил, не собирался отступать и авторитет. Зрительный контакт не прерывался, никто не моргал. Когда зеки съели яблоки и отложили огрызки, в воздухе вновь повисла тяжелая тишина. Слово было за старшим. Светанов, получив «коня» — тюремную почту, точно знал, что его жизнь сейчас не стоит и ломаного гроша. Но выказывать неуважение к авторитету он не стал. Пахан всем своим видом и этой паузой с яблоками давал понять: все здесь происходит только по его воле.

— Ну что, падла. Знаешь, зачем тебя привели? — Догадываюсь. — За каким чертом моих быков завалил? — Они сами начали. Друга моего порешили. — Твой кореш мне до фонаря. Они действовали с моего ведома. Мы твоего дружка в карты проиграли, — пахан усмехнулся. Светанов промолчал. — Что хочешь сказать перед кончиной? — Хочу сказать, что этой шушере, — Светанов обвел взглядом напружиненных зеков, — меня не завалить.

Ближе всех сидел здоровенный зек, размером с лося и ростом под два метра. Его глаза давно налились кровью, и по всему было видно: он сначала бьет, а потом с трудом думает. Он вскочил и, прошипев «Сдохни, сука!», кинулся на Светанова. Алекс даже не сдвинулся с места. Лишь его правая рука молниеносно взметнулась к горлу нападавшего. В то же мгновение глаза быка расширились от удивления; он споткнулся и рухнул лицом вниз. Из-под него растеклась лужа крови. Дергаясь в конвульсиях, он перевернулся на спину, и все увидели разорванное горло. Пахан поднял руку вверх, приказывая остальным сидеть на местах. В его глазах не было страха, чего нельзя было сказать о подчиненных. Напротив, произошедшее его даже развеселило. В голове авторитета начал созревать новый план использования этого ненормального выскочки.

— И что дальше? — спросил пахан. — Он дернулся, я ответил, — абсолютно спокойно произнес Светанов. — Да, видно, что ты парень не хилый. Порадовал старика сюрпризом. Но дурак, если не понимаешь: зона будет слушать меня, и ты от нас никуда не свалишь. — Я заинтересован провести дело путем. — Уже не выйдет. Я за свой люд всегда отвечаю. Но! — Пахан почесал лысую макушку. — Если ты отработаешь за моих людей, включая этого, я подумаю о том, чтобы снять с тебя приговор.

Его мысли были для Светанова как открытая книга. Он знал, что авторитет скажет, еще до того, как тот открывал рот. — Я подумал: почему бы не использовать тебя в наших делах? Собираюсь организовать турнир. Выставлю против тебя быков и посмотрим, чем все кончится. — Произнеся это, пахан мысленно добавил: «С тремя у тебя есть шанс справиться, ты это уже доказал. А вот с пятью... Заодно и деньжат срублю». Он прямо-таки засиял от собственной гениальности. — Ладно, сделаем так! Устроим бой. Биться будешь с пятью моими быками. Сражаться будете насмерть. Если выживешь, я свой приговор отменю. — Немного подумав и обведя взглядом зеков, добавил: — И дадим тебе новое погоняло — Бешеный. Все зеки хором повторили: — Бешеный.

Пахан махнул в сторону трупа и скомандовал: — Убрать. Зеки засуетились, подняли мертвое тело и уложили на кровать. Один из них принялся затирать кровь, натекшую лужей на пол. Когда камера была более-менее приведена в порядок, пахан сказал: — Теперь иди, готовься. С проблемой жмурика мы сами разберемся. Светанов три раза ударил кулаком в дверь, не поворачиваясь к аудитории спиной. Охранник не заставил себя ждать. Когда Александр вернулся в свою камеру, его уже величали новым прозвищем — Бешеный. Тюремные «кони» летали быстро, зеки умели организовывать связь.

Глава 5. Перемены неизбежны.

Пахан начал раскрутку намеченного мероприятия в манере мастера. Он даже снял клип, в котором Светанов участвовал против троих бойцов. Сцена была построена так, будто Светанов мочил всех троих до потери сознания. Но при этом победа давалась ему нелегко. Бой Светанова должен был стать вишенкой на торте на этом мероприятии. Запустив эту запись по своим каналам участникам, старший собирал ставки. И всем рекомендовал ставить на Бешеного, но он хорошо знал своих оппонентов. Знал, что они его не послушают. Все делали ставки, процедура их сбора длилась почти неделю. Когда наступил день битвы, казалось, что вся тюрьма об этом знала. В этом мероприятии участвовали все, даже начальник тюрьмы. Для боя было выбрано пространство, расположенное внизу подвала, сверху были установлены кресла для гостей. Пахан хорошо знал соотношение ставок. Счет составлял семь к одному в пользу быков. Пахан был рисковым человеком и всегда промышлял воровством. Он чувствовал ситуацию, словно носом. И что-то подсказывало ему, что он должен поставить на Бешеного. Откуда ему было знать, что Светанов целенаправленно внушал ему эту мысль.