Александр Неверов – Затерянные в тоннелях (страница 21)
Так они сидели, а рядом бурлила жизнь станции. Ходили озабоченные люди. Веник почему-то порадовался, что сейчас он может отдыхать и просто сидеть, в то время как остальным приходилось работать.
"- Хорошо, что я все-таки пошел с Дедом, - думал он. – А то бы сейчас толкал тачку на свалку".
Понемногу они разговорились с хозяином. Он совершенно не интересовался кто они и откуда, но зато с удовольствием отвечал на вопросы пришельцев, рассказывая про станцию.
Именно от него, кстати, Веник узнал много технических подробностей о станции. В частности он узнал, что широкие и мощные колонны на станциях подобного типа называются "пилоны". Также рассказал им Ящик и о местных жителях. По его словам они делились на три категории. Первые – это местные. Полноценные жители, которые носили красную повязку с буквами СП и могли считать эту станцию своим домом. Вторая категория, это люди без прописки. Они были пришлыми на Красной линии. Здесь своим тяжким трудом они зарабатывали себе возможность влиться в тесные ряды полноценных жителей и получить красную повязку. Для этого следовало приложить много усилий и поэтому их часто использовали на самых тяжелых работах. Такие люди существовали на всех станциях Красной линии, но на Спортивной их было особенно много. Сюда они отправлялись с других станций. После того, как они доказывали свою нужность и полезность многие из них покидали "Спортивную" и обосновывались на других станциях, там, куда направляла их партийная организация.
Кроме этих двух социальных групп, существовала и третья, самая малочисленная. Они носили синие повязки с белыми буквами и это значило, что этим людям, до получения заветных красных повязок осталось совсем ничего. Называли их "кандидаты".
Так они сидели на лавочке, а совсем рядом с ними, протекала жизнь станции. Сновали люди. Таскали какие-то трубы и ящики. Как-то раз, мимо прошел человек, у которого на повязке Веник прочитал буквы ФР.
Обратив на это внимание хозяина, он узнал, что ФР – это значит "Фрунзенская" – название следующей за "Спортивной" станции.
Усмехаясь, Ящик поведал, что у жителей каждой станции есть свои, неформальные клички. Так жителей "Спортивной" называют спортсменами. Фрунзенцев – физкультурниками и тоже спортсменами. И так на всех станциях. Были на Красной линии "кроты", "охотники", "комсомольцы", "соколы", "преображенцы" и другие, чьи клички Веник не запомнил.
"- Да, это вам не наш Тамбур" – уважительно думал Веник. "- Метро, это серьезная штука. Это целый мир…"
Вечером наступило время ужина. Они ушли в комнату, и Ящик принес им их порции. Странную и вкусную кашу с непонятной приправой.
После ужина, Веник снова вышел было на лавочку, но увидел, что все жители станции стягиваются в центр зала, рассаживаясь прямо на полу.
- Политинформация, - пояснил ему Ящик. – Пойдем туда.
Друзья смешались с толпой. Веник занял место, присев между двумя рабочими, от кожаных курток которых шел острый запах краски.
Откуда-то выкатили небольшой деревянный помост, украшенный красным полотнищем, и поставили его перед толпой. На него сразу же вышло полдесятка человек. Зал замолчал.
Вперед выдвинулся мужчина в светлых штанах.
- Товарищи, - сказал он ровным и безразличным голосом. – Открываем вечернюю политинформацию. Слово предоставляется председателю станисполкома, товарищу Григорьеву.
Его место занял мужчина в темном костюме.
- Товарищи! Политическое положение нашей станции и всей линии таково…, - начал своей доклад он.
Веник, слушал докладчика раскрыв рот. Из слов этого председателя вырисовывалась очень безрадостная картина окружающего мира. Все Метро – сотни станций находились в ужасном состоянии и на краю неминуемой гибели. Какие-то станции вымирали, какие-то жестоко сражались между собой, но только одна Красная линяя заботилась о спасении человечества, загнанного в эти подземелья.
От произносимых названий станций и великих свершений, захватывало дух. Говорилось о труде, выдержке и силе, с которой вся Красная линяя, вопреки усилиям врагов, шла к построению социалистического общества, всеобщего равенства и братства. Услышав о подвиге монтера Петрова со станции Чистые пруды, который ценой своей жизни предотвратил затопление целой станции, Веник потрясенно взглянул на соседей и опешил.
Только сейчас он заметил, что во всем зале едва ли не он один слушает оратора. Остальные сидели, тихо переговаривались и занимались своими делами. Многие дремали. Даже Борода о чем-то шептался с Дедом.
"- Ничего себе!" – потрясенно подумал Веник. "– Ведь о таких делах рассказывают, а они не слушают!"
Рассказчик между тем закончил свою речь.
Снова вышел мужчина в светлых штанах. Вторым пунктом политинформации, шло обсуждение недостойного поведения механика Верещагина. На сцену вышел довольно невзрачный мужчина – сам Верещагин.
Зал оживился. Почти все с особым вниманием слушали обвинения и, посмеиваясь, поглядывали на обвиняемого. Дело было пустяковое. Данный механик по долгу службы часто бывал на других станциях, где завел несколько разных семей.
Веника сильно удивило, что такое дурацкое дело вызывает всеобщее внимание, а о том, что будет в будущем со всеми ними, если они не построят совершенное общество, никто и слушать не хотел.
Чудеса, да и только. И ведь народ не изнеженный, а серьезный. Привыкший проводить время в работе.
Политинформация между тем закончилась. Гаврилина приговорили к "выговору без занесения". Что это значило, Веник не знал, да и не интересовался. Подумаешь, какой-то там герой-любовник. Что этот болван значит в масштабе борьбы, которую ведет Красная линия!!!
Когда они вернулись на лавку и Ящик куда-то ушел, Веник пытался обсудить полученную информацию с Дедом, тот только рукой махнул:
- Они тебя наговорят! Больше слушай…
Веник задумался. Как странно. Все думают только о себе. Взять хотя бы нас…
Развить мысль ему не дал, вернувшийся Андрюха. Он завел всех в комнату.
- Все в порядке! – таинственным тоном сообщил он. – Завтра выдвинемся на "Парк Культуры", а там уже решим с дальнейшим маршрутом. Но сперва надо вам документы сделать, без них на Красной линии трудно будет.
Он достал обрывок бумаги и, слюнявя огрызок карандаша, записал их полные имена. При этом Веник впервые узнал, что Борода – это Борис Иванович Першин, Фил - Николай Геннадьевич Филимонов, а Дед - Алексей Михайлович Круглов.
- Странно, - думал он. – У всех у нас такие длинные имена, а для жизни хватает простого, короткого прозвища.
Перед сном, они еще немного посидели на скамейке у входа. Станция готовилась ко сну. Уже никто не сновал деловито взад-вперед по залу. Народу стало сильно меньше – народ расходился по своим закоулка. Многие люди достали откуда-то матрасы и устраивались спать прямо на полу в зале.
Веник решил "прогуляться" – обойти кругом несколько пилонов, между которыми располагалась их комната. Выйдя на перрон, он увидел, что несмотря на постоянный слабый ветерок, дующий из тоннеля, здесь также устраивались на ночлег люди, стеля свои матрасы на каменные лавки. В месте, где вышел на перрон Веник, лавки не было. Здесь, прямо на полу, расположился на ночлег уже пожилой мужчина. По отсутствию на рукаве повязки Веник понял, что это один из новичков. Рядом на стене висела одна из немногих лампочек, освещавших перрон и в ее свете, пожилой новичок копался в каком-то приборе, состоящем из большого циферблата и нескольких странных лопастей над ним.
От нечего делать, Веник остановился, чтобы посмотреть.
Заметив интерес, мужчина жестом предложил Венику присесть.
- Что это за штука? – спросил парень, присаживаясь рядом.
- Анемометр, - сказал мужчина.
Веник увидел, что незнакомец уже далеко не молод. Серые волосы, глубокие морщины на лице. Сколько ему лет? Пятьдесят? Шестьдесят? А может ему и намного меньше, но суровые испытания изменили его лицо.
- Что это штука делает? – спросил Веник.
- Скорость ветра меряет.
Веник уже открыл рот, чтобы спросить, зачем понадобилось мерить скорость ветра в тоннелях, но тут же вспомнил о предостережении, ничего не спрашивать на станции. Поэтому он промолчал.
Незнакомец вправил пружину, приладил циферблат и вставил на место закрывающее его стекло. Закончив работу с прибором, он бережно замотал его в кусок ткани и убрал. После этого он взглянул на Веника.
- Новенький? – спросил он с улыбкой.
- Да. Сегодня прибыл.
"- А может, не надо было говорить, что я только сегодня на станцию пришел?" – подумал он.
Мужчина протянул руку:
- Григорий.
- Веник, - пожал сильную руку парень. – Вернее Вениамин.
- Откуда ты? – спросил Григорий, копаясь в своем мешке.
- Да, как сказать… - пробормотал Веник, думая, как бы выпутаться из этой ситуации и быстрее уйти, не вызывая подозрений. Он уже жалел, что остановился, разглядывая этот анемометр.
Парень оглянуться не успел, как Григорий вытащил из мешка небольшой кусок вяленого мяса, разрезал его ножом на две части и протянул одну половину Венику. Сделал он это так быстро и естественно, что парень машинально взял кусок в руки и только тогда уже понял, что отказываться не удобно.
Они начали есть.
- Ну и как тебе здесь? – спросил, жуя, Григорий.
- Да нормально. Вы-то здесь давно уже?
- Не очень, чуть меньше года.
Веник до того удивился, что даже есть перестал.