Александр Неверов – Кольцо мертвой ведьмы (страница 56)

— И как же вы их просмотрели?

Сыскарь пожал плечами:

— Всего не предусмотришь. Там, оказывается, в кухне есть небольшой канализационный тоннель, который выходит в овраг рядом. И вот эти ребятки не побрезговали, пролезли им, сделали дело, и через него же вернулись назад.

— Хорошие ребята, — пробормотал Илья, хотя ему сейчас плевать было и на Савву и на его племянников.

— Хорошие, — согласно кивнул Волчара. — Но не это главное. В ту ночь, кроме тебя, Савва еще нескольких ходоков отправил — в Холодные ключи, и в Гавани.

— А кого вы в лесу закопали?

— Это один из посланных. Слишком резво сопротивлялся, и пришлось его успокоить. Он сам виноват. Ну, а дальше ты сам к нам в руки пришел. Когда я тебя «отпустил», то поехал в Холодные ключи. Там еще одного курьера Саввы задержал. Ну и там еще… Пришлось в засаде несколько дней посидеть без результата. Вот…

— А после этого я в Заречье вернулся и узнал, что ты отправил Анфима к «ведьминому пустырю» и один из моих ребят за ним направился. Пришлось туда бежать. Там я опоздал. Твой Анфим забрал сокровища, а мой парень свихнулся. В другом бы случае, я сразу по его следам поехал бы сюда, в Аргенир, но очень уж меня история с ведьмой на пустыре удивила. Я даже, грешным делом, подумал, что это ты улизнул из Заречья и там моих парней как-то напугал.

— В общем, вернулся я в Заречье и решил с тобой поговорить, дабы разобраться. Мы тебя по-тихому собирались убрать. Хотели по дороге в трактир похитить, а потом другую «легенду» придумали. Милх дожжен был рассказать всем, что ты напился, его ограбил и в бега ушел. Сам понимаешь, с концами «ушел» бы.

— Понятно, — кивнул Илья. — А этот Милх. Он на вас работал?

— Ну как работал? Все трактирщики в нашей стране — это в той или иной степени стукачи и осведомители. По-другому они просто работать не смогут, если не будут сотрудничать со стражей и с Указом. Мы его попросили — он помог.

— А кто он вообще такой? Откуда у него столько денег?

— В смысле, денег? — немного удивился Волчара и Илья понял, что тот не знает, что подлый трактирщик был обладателем такого большого состояния.

— Ну, вообще… Я у него больше десяти тысяч там перехватил.

— Да разве это большие деньги? Это так…

Илья промолчал, решив не развивать это обсуждение и не сообщать о забранных у Милха богатствах.

Мирон немного помолчал, а затем продолжил рассказ.

— Дальше, ты сам знаешь, что было. Когда ты выскочил из подвала, я не удивился. Признаюсь, на твоем месте, я сделал бы так же. Да и что там говорить, если бы не это, то ни меня, ни тебя, сейчас в живых не было бы.

— А кто такой этот Азуб?

— Это довольно известный, в узких кругах, человек. Он был хорошим бойцом, а затем начал работать на себя. Стал наемным убийцей. Я его не люблю, но прямо скажу — наверное, он лучший боец в империи. Я несколько раз пересекался с ним, один раз даже арестовал, но он сбежал. В силу возможностей я следил за его карьерой и знаю, что ходили слухи, что последнее время он нанялся телохранителем к какому-то богачу.

— И что у вас с ним вышло, в подвале?

— Да ничего. Когда ты выскользнул, мы драться перестали, и я опять начал ему зубы заговаривать. Тянул время и, в итоге, выиграл. Там, в темноте, мы хорошо поговорили на разные темы и тут подоспели мои парни и стража. Я думал, что сейчас начнется битва, но Азуб меня удивил. Он просто взял и сдался. Позволил надеть кандалы на руки и на ноги.

— Я тогда сразу понял, что ты рванул в Аргенир, но у меня в руках был Азуб и я решил лично проконтролировать его доставку в Морской Централ. Перед выездом, я с голубиной почтой послал сообщение в Гавани, чтобы тебя объявили в розыск в Аргенире и что я арестовал Азуба и сам везу его. И, кстати, ты не сильно расстроишься, если узнаешь, что все трупы в трактире мы на тебя «повесили»?

— Здорово! — хмыкнул Илья, который и правда, не сильно огорчился этому факту.

— И не говори… — криво усмехнулся сыскарь. — Но это ладно. Отправились мы в путь. Азуб не дергался, и все было спокойно. На следующий день, утром, в одном из трактиров я получил знак. Не буду говорить как, но мне передали весточку, что из Гаваней нам навстречу выехал отряд, чтобы… арестовать меня по подозрению в краже денег Саввы. Как тебе такое? Не можешь поверить? И я не поверил, хотя мне это сообщил один из очень близких мне людей.

— Поехали мы дальше и только-только миновали «Треугольник» и выехали на Королевский тракт, как нам и встретился этот отряд. Мне показали ордер на мой арест и предложили сдать оружие. Также там был приказ доставить Азуба в Гавани, но уже как свидетеля. Представляешь? Стали снимать с него наручники, чтобы одеть их на меня!

— И что?

— А ничего! — вдруг зло воскликнул сыскарь. — Ты сам-то как думаешь, что? Пришлось мне бежать. В жизни у меня еще такого позора не было.

Говоря это, Волчара изменился в лице и Илья подумал, что вероятно это не игра, а настоящие эмоции.

— Вот бежал я. Стыдно вспомнить. Как заяц от охотников. И вот сейчас я здесь, как беглый каторжник и меня теперь ищут, как и тебя с Анфимом. Меня! Того, кто положил всю жизнь службе государству, а в результате вот что получил! А ведь у меня четыре письменных благодарности!

Слушая его, Илья быстро размышлял. В начале разговора ему казалось, что сыскарь задумал какую-то игру, чтобы втереться к нему в доверие. Но теперь, при таком раскладе, непонятно было… Не похоже это на наигранные эмоции. Да и вообще, такую запутанную «легенду» придумывать ради беглого деревенщины? Зачем?

— Ну, это, конечно, не весело, — сказал Илья. — Но я-то тебе зачем? Зачем ты спас меня?

— Сейчас объясню, — сказал Волчара, нахмурившись и словно собираясь с мыслями.

— Вот это дело, оно не такое простое, вернее, совсем не простое. Суди сам — происходит банальная кража. А на это дело кидают лучшие силы сыскарей, а потом меня внезапно решают арестовать и за что-то сделать крайним. Плюс еще этот Азуб…

Сыскарь опять нахмурился. Илья же, воспользовавшись заминкой, спросил:

— А что он вообще в Заречье делал?

— Не знаю. Но дело в том, что когда ты ушел из «Треугольника», то Савва среди своих людей распустил слух, что ты настоящие сокровища унес. Нам об этом рассказал один из его слуг, который той ночью к нам перебежал. Плюс в Холодные Ключи был отправлен один дурик с письмом, которого мы, считай, на выходе из «Треугольника» взяли. И вот в том письме Савва писал своему управляющему, что послал украденное золото с тобой и описывал твои приметы. Приказывал найти тебя в Заречье. И, кстати, был там еще курьер, а может и не один, который благополучно с подобным письмом добрался до Ключей. Потому я там и задержался на несколько дней, ибо ловил посланников управляющего Саввы, которых тот к тебе отправил.

— Но, что касается письма, то я-то, сразу понял, что это «липа», ибо слишком просто все вышло, и напоказ курьеры отправлялись. Но мои коллеги и слушать ничего не захотели. Сразу поверили. Как видно, узнали про тебя и другие заинтересованные лица.

— Кто же?

— Да в том-то и дело, что я не знаю. Но кто-то же направил Азуба к тебе и он явно пришел, потому что считал, что золото у тебя. И это не только из-за золота!

— А из-за чего же?

— Ты вот, Илья, знаешь, что там в этих сокровищах было? — сыскарь внимательно посмотрел на собеседника.

— Ну как… Ценности какие-то.

— Да! Но и кроме этого, некий небольшой механизм.

— Что за механизм?

— Я понятия не имею. Вроде он там в разобранном виде и тоже очень ценный. Нас и предупредили, чтобы мы не только за золотом охотились, но и эти «железки» не упустили. И сдается мне, что этот механизм и есть главное — из-за чего весь сыр-бор вышел.

— Это как?

— А вот так! Я еще не могу всю картину себе представить, но пока у меня версия такая. Вот представь — есть некое «Могущественное лицо», которое захотело заиметь этот механизм. Предположим даже, что этот Гераклий не сам умер, а ему помогли. Казалось бы, все идет как по маслу, но тут вдруг является Савва и путает все карты.

— А может, тут и нет никакого «Могущественного лица»? — предположил Илья.

— Так ведь дело странное! Сам суди. Эти наследники Гераклия. Они могли ведь просто скандал затеять, крик поднять, сами в погоню ринуться. Ан нет! Нам дали приказ — делать все тихо, без шума, с кучей идиотских условий и ограничений. Да и Азуб этот. Не зря он в этом деле замешан. Нет, Илья! Я полностью уверен, что он работает именно на «Могущественное лицо», которое эту кашу заварило и благодаря которому я сейчас тут сижу, как преступник беглый.

Слушая все эти размышления сыскаря, Илья не знал, что и думать. Слишком какая-то мудреная ситуация получалась. Просто голова начинала болеть. Внезапно, пришла одна мысль, которая уже давно его покалывала:

— Слушай, Мирон, — сказал Илья. — Я вот одного не пойму. Этого Савву и его близких, их ведь поймали на следующий день, после того, как мы с тобой познакомились?

— Да, утром, — кивнул Волчара.

— А вечером они уже были в тюрьме?

— Верно.

— Тогда вот что мне объясни. Вы их взяли, а потом, еще три дня прошло, прежде чем Анфим до пустыря добрался. Почему же сыскари сразу у них не выяснили, где сокровища? Я ведь видел племянников Саввы: обычные дурики. Расколоть таких — дело одной минуты.

Сыскарь грустно усмехнулся.