Александр Неверов – Главное убежище (страница 65)

— А вы-то сами, давно здесь? — спросил рыжеусый Бороду. — Чего-то я вас раньше не видел.

— Недавно.

— На «Свободе» обретаетесь?

— Нет, на «Ильича».

— Да? Ну, вот пройдетесь тут немного. Небось, слышали про наши тоннели? — мужик неопределенно мотнул головой.

Веник, Борода и Фил посмотрели дальше в пасть темного тоннеля. Проследив их взгляд, старик сказал:

— Вот это и есть тот самый тоннель, что на «Шоссе» идет. Потом будете говорить, что рядом бывали и даже шаг в него делали.

Охранники усмехнулись.

— Послушайте мужики, — проникновенным голосом сказал Фил. — А что у вас тут на самом деле в этих тоннелях происходит? Только без дураков, без этих сказочек вроде «знакомый знакомого рассказывал».

Старик невесело усмехнулся.

— Если без дураков, то чтобы тебе голову не забивать, скажу просто, не слушайте эти басни, но держитесь от этих мест подальше. И тогда все у вас хорошо будет!

— А зачем вам это надо? — спросил беззубый парень у Фила.

— Затем, что мы наслушались уже тут всякого и главное, мы сейчас идем на «Шоссе».

— С советником?

— С ним.

— Вот как?

Охранники удивились.

— Эх, парни, — сказал рыжеусый. — Раз надо, то идите. Но что мы вам тут будем рассказывать? Я сам раньше на «Шоссе» бывал, и не раз. Скажу только — чертей я не видел в тех тоннелях, но не по себе там. Может это из-за баек, а может… Вы же про Платона слышали? Нет ведь нужды рассказывать?

— Да про Платона мы слышали, — отмахнулся Фил. — Есть что-либо конкретное у вас или это тут народ сам себя байками до истерик доводит?

— Да как тебе сказать, — подал голос дед Артур. — На всех крайних станциях, ну где кончаются обитаемые места, везде такие байки есть. Где-то больше, где-то меньше. Но что касается личного опыта…

— Вот вы про Федора Ускова слышали? — обратился к слушателям старик.

— Это которому ноги вагонеткой отрезало? — лениво поинтересовался лопоухий парень.

Старик вспыхнул.

— Не, ну ты думай, да? Ноги отрезало Ухову, а это Усков. Да и зачем бы я вспоминать его сейчас стал бы? А?

— Точно, — флегматично поддакнул мутный мужичок рядом. — Это Ухову ноги отрезало.

— Все! — старик раздраженно махнул рукой. — Разозлили вы меня. Не буду рассказывать!

— Да ладно, мы чего. Мы так, — сказал парень.

— А! — старик снова махнул рукой. — Вы-то ладно, плевать мне на вас, но вот они, — он посмотрел на Веника и его товарищей. — Вам расскажу.

Венику было совершенно все равно, что собирается рассказывать старик. Он сидел молча и только лениво прислушивался к разговору. Предстоящая вылазка волновала его куда больше, чем всякие местные байки и легенды.

— Значит так, — сказал старик. — Вы ведь тут зеленые все. Считай и Метро не видели толком и не знаете о Федоре Ускове. А ведь это такой человек! Он может быть единственный, кто почти все Метро вдоль и поперек исходил. И ладно, если бы он был просто сорвиголова, каких тут как грязи. Обойдут разок кольцевую линию и героями себя считают. А он не такой… Да что там говорить. Чего одна память его стоила. Бывало, назовешь ему, к примеру: станция «Трубная». Так он сразу и скажет: — небольшая община там живет. Человек тридцать. Проход через нее свободный. Комендант там — некто Степанюк. Если какие вопросы, обращаться лучше к его помощнику — Гусеву.

— Вот! И так по всем станциям! Все знал и помнил!

— Ну, круто, — сказал беззубый парень. — Только чего ты про него вспомнил?

Старик скорчил недовольную гримасу, но даже не посмотрел на парня и продолжил:

— Вот такой был человек. Одно слово — необыкновенный! А осторожный какой! Я ведь с ним тоже немного попутешествовал. Как раз я с ним с «Баррикадной» и уходил. Собирались мы с ним выходить тогда на Кольцо, на «Краснопресненскую» и оттуда на «Киевскую» шлепать. Вроде все нормально, только в тоннель вошли, как он останавливается и говорит — Нет, не пойду я. Если хочешь, один иди. И назад. Я с ним. Два дня на «Баррикадной» обретались, а потом только пошли. И только пришли на «Киевскую», как нам рассказывают, что на днях какие-то отморозки сразу пятерых у них рядом, в тоннеле, порезали.

Старик замолчал, переводя дух. Веник заинтересовался рассказом, но не понимал, зачем старик это им рассказывает. Слушатели рядом тоже молчали.

— И вот, — снова начал старик. — Я с ним здесь встретился. Да здесь, на «Авиамоторной»! Это почитай сразу после Платона было. Ну, увиделись. Немного поговорили, но главное, что…

Старик понизил голос и все слушатели, даже Заяц, невольно вытянули шеи, прислушиваясь.

— Как я понял, его наняли. Наши. Там! — старик показал пальцем наверх, и Веник понял, что тот говорит про руководство Альянса.

— Я, конечно, ему в задницу не лез с вопросами, но так понял, что они что-то ему очень ценное за это пообещали.

— За что пообещали? — не выдержал и спросил Веник.

— А за то! За то, что он пройдет по всей линии, туда за «Шоссе», до самого конца и разузнает, что там и как!

Слушатели молчали, и в глазах каждого читался немой вопрос о том, что случилось дальше с этим Усковым.

Старик, видимо, только этого и ждал. Насладившись всеобщим вниманием, он продолжил свой рассказ.

— А ничего! Ушел он и с концами. Вот как! Я же только что вам рассказал, какой он осторожный был! И то — сгинул! И ведь это не салага какой был. А вы все тоннели-тоннели…

— А что тут у вас за «чертовы шаги» такие? — перебил его мастеровой.

Реакция охранников удивила Веника.

Они зашикали и сразу начали оглядываться.

— Тихо ты, — сказал старик понизил голос. — Ты поосторожнее с этим. У нас здесь за это… Особенно сейчас…

Охранники стали озираться. Но вокруг было спокойно. Со стороны станции по-прежнему доносится спокойный людской гул, а двери на служебной платформе рядом плотно закрыты.

— Ну, а все-таки? — спросил Борода. — Что это такое?

— Да как сказать, — сказал рыжеусый, понизив голос. — Это на «Шоссе» впервые уже после Платона появилось. Как мне рассказывали, был там случай — сидит народ на посту. В тоннеле тихо и темно. Часовые сидят себе, кемарят. И вдруг шаги. Кто-то прямо на них идет. Ну, командир и решил не шугать его. Думают, как подойдет, так прожектор включат, осветят гостя, а там видно будет, что делать.

Все молчали, внимая рассказчику.

— И вот сидят они, ждут. А шаги все ближе. И уже вот совсем рядом шаги! Включают они прожектор, а в тоннеле пусто. Никого. Вот так вот. И с тех пор это неоднократно повторялось. И в обоих тоннелях там. Вот и назвали их «чертовы шаги» И вот теперь и говорят… Ну что…

Рыжеусый снова воровато огляделся и сказал, понизив голос:

— У нас уже болтают, что между «Авиамоторной» и «Шоссе» эти шаги слышали. Вот как!

— Так может эти, но кто идет, куда в щели прятались там? — спросил Фил.

— Ну да! Там ведь тоже не дураки сидят. Нормальные мужики. Тоже так думали, проверяли, да только некуда там спрятаться. Такое ощущение, словно невидимки это.

— Ну, а из вас-то кто слышал эти шаги?

Охранники замолчали.

— Понимаешь, какое дело, — подал голос охранник со шрамом на щеке, который раньше молчал. — Тут, вернее там, на «Шоссе», — он кивнул головой, — Не все так просто. Не простые там места и если где-нибудь, на «Ильича» народ от страха обделается, услышав «шаги», то на «Шоссе» на них давно уже и внимания не обращают. Есть у них страхи пострашнее.

— Какие, например? — спросил Борода.

— Например «Зов тоннелей». Слышал про такое?

Сразу несколько человек — дед Артур, рыжеусый и Борода открыли рты, чтобы что-то сказать, но тут наверху, на платформе, скрипнула дверь и они быстро замолчали. На служебную платформу вышел Рашевский. Мужик со шрамом и остальные местные сразу отвернулись в сторону, будто им и дела не было до пришлых.

Советник отозвал в сторону Фила и Бороду, коротко переговорил с ними, после чего их отряд, за исключением Васильича, обосновался в одной из служебных комнаток станции. Как объяснил им Рашевский, здесь они подождут поезд, который с минуты на минуту должен был прибыть с «Шоссе энтузиастов».

— Интересно, — сказал Веник. — Неужто специально за нами поезд прислали?