Александр Неустроев – Un Monde Merveilleux - Прекрасный Мир. Чёрный Ветер (страница 8)
Выйдя из комнаты, Йоран и Александр поднялись на стену. Внизу расстилались поля, укрытые первым снегом, – белая тишина, обманчиво мирная после всего, что они задумали.
– Йор, – Александр опёрся о зубец стены, – а как вы живёте на своей земле? По-другому, наверное?
Йоран долго молчал, вглядываясь в даль, где лес встречался с небом.
– У нас нет рабов. Нет убийств из-за клочка земли или пустого титула. Если человек совершил преступление – он отвечает по мерке своего зла. Не больше, не меньше.
– Счастье, – Александр покачал головой. – Благодать. Тогда почему ты здесь? Почему ушёл от такой жизни?
Йоран почувствовал, как ветер холодит шрамы на руках.
– Потому что есть человек. Он похож на вас, на всех вас. Он убил тех, кого я любил. И хотел построить на наших костях то же, что у вас: порядок, где одни режут других за право дышать.
Александр посмотрел на него долгим взглядом, потом хлопнул по плечу – жест, в котором смешались жалость и бессилие.
– Мне жаль, Йоран. Правда.
Он ушёл, оставив Йорана одного на стене. Ветер крепчал, снежные заряды уже начинали заметать следы. Йоран спустился в свою временную комнату, бросил страже:
– Разбудите, когда солнце уйдёт за горизонт.
Он лёг на жёсткую лавку, но сон не шёл. Перед глазами стояло лицо баронессы – не той, что он видел мельком, а той, какой она являлась в его мыслях: хищной, опасной, с запахом гнили за улыбкой.
Ночь накрыла Мин-Цин тяжёлым одеялом бурана. Снег летел почти горизонтально, хлестал по лицу, залеплял глаза. Йоран шёл вдоль стены особняка, ступая бесшумно, хотя ветер и так заглушал все звуки. Каждый шаг приходилось делать на ощупь – стена уходила во тьму, и только изредка из окон падали слабые отсветы свечей.
Он почти не видел, куда ставит ногу. Карниз обледенел, пальцы коченели, вцепившись в каменные выступы. Раз – нога соскользнула. Йоран повис на одной руке, с трудом нащупал опору и подтянулся. Сердце колотилось где-то в горле.
Наконец он добрался до окна, где в прошлый раз видел баронессу. Комната была пуста. Только колыхались шторы от сквозняка. Йоран замер, прижавшись к стене, ожидая. Ветер выл так, что казалось, сама тьма голосит над этим проклятым местом.
Дверь в спальне отворилась. Вошла девушка – светлые волосы, тонкий стан, лёгкая сорочка. Не та. Йоран стиснул рукоять топора, висевшего на поясе. Ждать.
Минуты тянулись бесконечно. Потом в комнате появился мужчина. Высокий, плечистый, в расстёгнутой рубахе. Они обнялись, и свечи погасли. Йоран слышал только шум ветра и собственное дыхание. Он выждал ещё немного – дал им время забыться.
Ударом ноги он выбил окно. Стёкла брызнули внутрь, врываясь вместе со снежным вихрем. Йоран влетел в комнату, метнулся к кровати. Тупой стороной топора он ударил мужчину по голове – тот рухнул как подкошенный, даже не вскрикнув. Кровь брызнула на подушку.
Йоран занёс топор над девушкой – и замер. Она была блондинкой. Совсем молоденькой, с перекошенным от ужаса лицом. Не баронесса.
Сзади, из угла, где стоял платяной шкаф, вылетела тень. Копьё. Йоран едва успел развернуться, отбить древко топором, но лезвие по касательной скользнуло по шее нападавшего. Тот захрипел, повалился на пол, заливая кровью ковёр.
Девушка открыла рот для крика. Йоран зажал ей рот ладонью – сильно, до боли.
– Тихо. – Он приставил топор к её горлу. – Кем он тебе приходился? Где баронесса?
Глаза девушки расширились, слёзы потекли по щекам, смешиваясь с кровью убитого. Она замычала.
– Если будешь кричать – убью. Кивни, если поняла.
Она кивнула. Йоран чуть ослабил хватку.
– Нам… нам сказали убить тебя! – выпалила она сквозь рыдания. – Баронесса знала, что ты придёшь! Она… она в библиотеке, это ловушка!
Йоран смотрел в её испуганное лицо. Рука, державшая топор, дрогнула.
– Запомни: ты меня не видела. – Он отпустил её и шагнул к двери. – Сиди тихо, и, может, выживешь.
Он приоткрыл дверь. Коридор тонул во мраке, только в конце, из-под одной двери, пробивался тусклый свет. Ни звука, ни шороха. Слишком тихо. Засада? Или…
Йоран двинулся вперёд, прижимаясь к стене. Вдруг из той приоткрытой двери потянуло запахом – тошнотворным, сладковатым, металлическим. Запах смерти, знакомый каждому воину, но здесь он был особенно густым, въевшимся в стены.
Он толкнул дверь носком сапога.
Комната оказалась небольшой, сложенной из дикого камня. Ни окон, ни щелей – только факелы на стенах, чьё пламя плясало, выхватывая из мрака картины, от которых у Йорана перехватило дыхание.
В центре на каменном полу горел костёр – не для тепла, для чего-то иного. Вокруг, словно стража, лежали тела. Мёртвые, полуразложившиеся, обглоданные до костей. Кто-то был прикован к стенам ржавыми цепями, кто-то свален в кучу в углу. Желудок Йорана сжался. Он видел много смертей, но это…
У всех тел недоставало половых органов – срезанных грубо, будто топором мясника. Животы были вспороты, кишки вывалены наружу и аккуратно сложены в углу, где уже копошились полчища мух. Мухи – зимой? Здесь было тепло от костра, тепло гниения.
Он сделал шаг внутрь. Под ногой хрустнуло – детский череп, голый, чистый, лежал отдельно на полу, словно украшение. На полке у стены стоял ещё один, поменьше.
Йоран насчитал шестнадцать тел – если считать те, что ещё можно было опознать как тела. Некоторые были разорваны на части, конечности валялись где попало. Мужские, женские, детские – различить стало почти невозможно, все превратились в месиво из плоти и костей.
И среди этого кошмара – звук. Скрежет. Кто-то царапал камень.
Йоран обернулся. В углу, прикованный медными цепями к стене, сидел человек. Вернее, то, что от него осталось. Он был худ до невозможности, кожа обтягивала скелет. Ног не было – культи замотаны грязными тряпками. На голове – железная маска, проржавевшая, без прорезей для глаз. Он царапал стену обломками пальцев и тихо, монотонно выл.
– Меня зовут Йоран Феод, – прошептал Йоран, приближаясь. – Я помогу. Только не кричи.
Человек не поднял головы – он вообще не мог её поднять, сил не было. Только прохрипел, с трудом ворочая языком:
– Она… снизу… не одна… Они во тьме.
Йоран взмахнул топором, разрубил медные цепи – они поддались на удивление легко, словно их уже много раз перерубали до этого. Сорвал маску.
И отшатнулся.
Лицо человека кишело насекомыми. Они ползали по коже, забирались в ноздри, в уши, под веки. Тысячи мелких тварей пировали на ещё живом мясе. Человек не кричал – он уже не мог, только открывал рот, и оттуда выползали мокрицы.
– Убей… – выдохнул он, и вдруг заорал, забился, застучал культями: – УБЕЙ! УБЕЙ!
Йоран полоснул топором по горлу. Кровь хлынула чёрная, густая. Тело обмякло, и насекомые, почуяв смерть, заметались быстрее, выползая из всех отверстий.
Йоран выскочил в коридор, пытаясь отдышаться. Вкус гнили забивал горло. Он опёрся о стену, зажмурился, прогоняя видение. Потом заставил себя идти дальше.
Библиотека. Свет из-под двери. Он толкнул створку – и увидел её.
Баронесса сидела в кресле у камина, спиной к нему. В руке – книга в тёмном переплёте. Огонь плясал, отбрасывая тени. Прекрасные волосы, алый халат.
Йоран выхватил топор. В голове билась мысль: засада, слишком тихо, слишком легко. Но медлить нельзя. Он размахнулся и метнул топор. Тяжёлое лезвие со свистом рассекло воздух и вошло точно в затылок. Тело дёрнулось и сползло на пол.
Йоран подбежал, перевернул его. Баронесса – мёртвые янтарные глаза, на губах застыла странная улыбка. Но что-то было не так. Книга выпала из руки, раскрылась, и он увидел: это был не просто фолиант, а шкатулка, вырезанная под книгу. Пустая.
И в тот же миг тьма вокруг ожила.
Солдаты выступили из-за каждой колонны, из-за каждой шторы. Их было не меньше двух десятков. Копья, мечи, арбалеты – все нацелены на него.
Йоран рванул к лестнице, опрокидывая тяжёлые стулья на пути. Стрела впилась в косяк рядом с головой. Вторая чиркнула по уху. Он взлетел на второй этаж, перепрыгивая через ступени, слыша за спиной топот погони.
Коридор. Дверь в ту самую спальню. Он распахнул её – и девушка-блондинка, всё ещё здесь, с ножом в руке, бросилась на него. Лезвие вошло в плечо по самую рукоятку, она рванула нож вниз, разрезая мышцы.
Йоран зарычал от боли, схватил её за волосы, отшвырнул к стене. Она вцепилась ему в спину, повисла мёртвым грузом, впилась зубами в шею. Он ударил её локтем в лицо раз, другой – она не отпускала. Тогда он, теряя сознание от боли, добежал до разбитого окна и перевалился через подоконник, сбросив её вниз. Девушка с криком полетела в снег.
Йоран прыгнул следом. Приземление было жёстким, снег лишь немного смягчил удар. Нога подломилась, плечо горело огнём. Он вскочил, припадая на правую ногу, и побежал через поле. Буран заметал следы, хлестал по лицу, но сзади уже зажглись факелы, зазвучали голоса погони.
Он бежал, не чувствуя холода, только боль и кровь, заливающую спину.
Утро встретило Мин-Цин белым безмолвием. Буран утих, снег лежал ровным саваном, скрыв следы ночной резни.
Солдаты баронессы, оставшись без госпожи, не стали устраивать междоусобицу. Альфонс, узнав о смерти сестры, прислал парламентёров с щедрыми посулами: каждому – земельный надел, освобождение от податей на год, возможность заняться ремеслом или крестьянством. Те, кто ещё вчера готов был рвать Йорана на части, сегодня складывали оружие и расходились по деревням. Слишком многие устали от бессмысленной службы.