Александр Неустроев – Фото на память (страница 9)

Он свернул к своему сараю – большому, крепкому строению на отшибе поместья, подальше от глаз. Алан, которого он встретил по пути, молча кивнул, приняв от него поводья. В его глазах по-прежнему стояла каменная стена. Йозеф улыбнулся ему, широко и неестественно.

—Отдохни, Алан. Ты сегодня хорошо поработал. Не думай о том скоте. Он того не стоил.

Татарин ничего не ответил, отвел лошадей. Йозеф почувствовал лёгкий укол разочарования. Ему хотелось большей реакции, но и это сойдёт. За него говорило его молчание.

Он толкнул тяжелую дверь сарая. Внутри пахло сеном, пылью, старым деревом и страхом. Сарай был разделён на две части грубой перегородкой из досок. В одной стояла его койка, небольшой стол с керосиновой лампой и ящик с личными вещами. В другой…

Он зажёг лампу. Мягкий, тёплый свет заполнил пространство, отбрасывая гигантские, пляшущие тени на стены. Во второй части, на толстом слое свежего сена, сидели трое. Мужик-кузнец, его жена и маленький сын. Они прижались друг к другу, как птенцы в гнезде, и при свете лампы вздрогнули, зажмурившись. На грубом деревянном табурете рядом с ними стояла миска с недоеденной баландой и кружка с водой.

А затем его взгляд нашёл её. Сара. Она стояла у дальней стены, прислонившись к ней, будто пытаясь слиться с деревом и исчезнуть. Её вымыли. Грязь и следы слёз с её лица были смыты. На ней было простое, чистое платье, явно взятое из чьего-то гардероба – мешковатое, но целое. Её мокрые, тёмные волосы были гладко зачёсаны назад. Она была похожа на аккуратно приготовленный, поданный на тарелке ужин.

Увидев его, она не бросилась к его ногам. Не закричала. Она замерла, и всё её существо стало одним большим, вопрошающим взглядом. В её огромных глазах жил целый мир эмоций: слепая надежда, животный страх, отчаянная мольба и какая-то детская, наивная попытка понять.

Йозеф медленно снял фуражку, повесил её на гвоздь, снял кобуру с ремнём и аккуратно положил на стол. Каждое его движение было размеренным, спокойным, почти бытовым. Он хотел, чтобы страх уступил место недоумению, а затем – новой надежде.

– Ну, здравствуй, Сара. – сказал он по-немецки, потом повторил на русском. Его голос был тихим, даже ласковым. – Я вижу, тебя накормили. Это хорошо. Ты должна набираться сил.

Она молча кивнула, не в силах вымолвить слова.

Йозеф подошёл к столу, достал из ящика бутылку французского коньяка и два небольших стеклянных стаканчика. Он налил в оба, немного – чисто символически.

—Подойди. – сказал он, не оборачиваясь.

Она послушно, мелкими шажками подошла. Он повернулся и протянул ей один стаканчик.

—Выпей. Это согреет. Успокоит нервы.

Она взяла стакан дрожащими пальцами и залпом выпила жидкость. Коньяк ударил ей в горло, она закашлялась, слезы выступили на глазах. Йозеф мягко улыбнулся.

—Не спеши. Всё нужно делать с чувством, с толком, с расстановкой.

Он сделал маленький глоток из своего стакана, наслаждаясь вкусом и ситуацией. Затем поставил стакан и обвёл взглядом сарай.

—Тебе нравится твоя новая комната? Просторно, сухо. Сена достаточно. Это куда лучше, чем холодная земля или товарный вагон, не правда ли?

– Д… да, господин офицер, – прошептала она.

—Йозеф.– поправил он её. – Можешь называть меня Йозеф. Здесь, в этой комнате, мы можем позволить себе некоторую… интимность.

Он видел, как она напряглась при слове «интимность». Хорошо. Страх должен быть всегда начеку, как струна.

—Твои приёмные родители. – кивнул он в сторону перегородки. – Они в безопасности. Пока. Я сдержал своё слово. А теперь твоя очередь.

Он подошёл к ней вплотную. Она замерла, перестав дышать. Он взял её за подбородок, как делал это утром, но теперь его прикосновение было нежным, почти любовным.

—Ты сказала, что будешь служить. Я запомнил. Но служба бывает разной. Ты можешь мыть полы. А можешь… стать чем-то большим. Моим спутником. Моим другом в этом богом забытом месте.

Он говорил мягко, вкрадчиво, глядя прямо в её глаза, пытаясь проникнуть сквозь страх к тому крошечному островку доверия, который он надеялся там построить.

—Я спас тебя. Не просто от печей. Я спас тебя от участи быть вещью. Для солдат ты была бы просто мясом. Для меня… ты можешь быть личностью. Особенной. Единственной.

Он отпустил её подбородок и провёл пальцем по её щеке, потом по линии ключицы. Она вздрогнула, но не отпрянула. Надежда боролась с отвращением и страхом, и надежда пока побеждала. Она хотела верить. Ей отчаянно нужно было верить в эту сказку.

– Что… что я должна делать? – тихо спросила она.

– Всё очень просто. – прошептал он, наклоняясь так близко, что она почувствовала запах коньяка, кожи и дорогого мыла. – Ты должна доверять мне. Полностью. Беспрекословно. Ты должна отдать мне не только своё тело… но и свои мысли. Свои страхи. Свои сны. Ты должна позволить мне стать для тебя всем. Судьбой. Защитой. Смыслом. Только тогда они, – он кивнул в сторону перегородки – будут живы. И только тогда ты сама поймёшь, на что способна. Я научу тебя быть сильной. Для меня.

Его рука скользнула с её ключицы на плечо, потом на спину. Он притянул её к себе, не грубо, а настойчиво. Её тело было жёстким, как доска. Он чувствовал, как бешено колотится её сердце.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.