Александр Неустроев – Дочери царя Тархана или уральские сказки (страница 1)

Александр Неустроев

Дочери царя Тархана или уральские сказки

Сказка об озере Алакуль.

Часть первая: Царская звезда

В те давние времена, когда по уральским землям бродили ещё духи лесов и ветер с степи пел песни древнее самих гор, стояло на границе леса и степи царство отца Алакуль – царя Тархана. Была та земля щедра: реки несли чистые воды, леса скрывали зверя всякого, а в курганах покоились предки, охраняя покой живых.

Царь Тархан, хоть и седина уже серебрила его бороду, был силён духом и телом. Добр к подданным, но грозен к врагам. Любил он больше всего свою старшую дочь – Алакуль. Не было в тех краях девушки прекраснее: волосы её цвета спелой ржи, глаза как вода горного озера, стан пышный, походка плавная. Но была у неё одна печаль – слишком уж переживала она, если кому-то не нравилась, словно каждое неодобрение ножом резало её сердце.

Однажды весной, когда снега только сошли, явился в столицу Тархана – город Аркаим, что стоял на слиянии двух рек, – незнакомый князь. Звали его Кадыр. Приехал он с богатой свитой, верблюды его были нагружены шёлком и серебром, а взгляд его был ясен и умен. Был он молод, строен, и говорили, что земли его лежат далеко к югу, у подножья гор вечных.

– Царь Тархан. – сказал Кадыр, склонив голову, но не сгибая колен, – пришёл я посвататься к дочери твоей, прекрасной Алакуль. Возьми весь караван мой как выкуп, и ещё столько же пришлю.

Тархан посмотрел на него пристально. Богатство – дело хорошее, но не оно определяло выбор царя для дочери.

– Зачем тебе моя Алакуль? – спросил царь. – Красивых девушек в твоих землях, небось, достаточно.

– Слух о её уме и доброте дошёл до меня. – ответил Кадыр. – Видел я её сегодня утром у реки, раздавала детям пряники. Солнце играло в её волосах… Нет, не богатством я её куплю. Если захочешь, я подарю ей звёзды с неба.

Придворные зашептались. Царь же рассмеялся – смехом громким, раскатистым.

– Звёзды с неба! – воскликнул он. – Это тебе не овец стричь! Как же ты это сделаешь, юноша?

Алакуль, стоявшая за резной ширмой, сердцем почувствовала нечто. Не богатство, не лесть в словах незнакомца тронули её, а сама дерзость обещания. Выйдя из-за ширмы, она опустилась перед отцом на колени.

– Отец, дай ему один день. Всего один. Пусть попробует достать звезду. Если не сможет – уедет он с миром, а я не буду больше просить о женихах до весны.

Тархан посмотрел на дочь, на её большие глаза, полные странной надежды. И сердце его дрогнуло.

– Хорошо. – сказал он. – Один день даю тебе, Кадыр. Завтра к закату солнца должен ты принести звезду. Не принесёшь – уезжай.

Кадыр поклонился и вышел, не сказав ни слова.

Весь следующий день Алакуль провела у окна, выходящего на дорогу. Видела она, как Кадыр с утра ушёл из города пешком, без свиты. Куда – никто не знал. Солнце клонилось к закату, а его всё не было. Сердце Алакуль сжалось: пожалела она, что попросила у отца этого испытания. Лучше бы просто отказал он Кадыру, чем устраивать такое посмешище.

И вот, когда солнце уже коснулось вершин дальних гор, появился Кадыр у городских ворот. В руках он нёс что-то, завёрнутое в темную ткань. Шёл он не один – за ним шла старуха, опираясь на его руку, и мальчик-сирота, которого все в городе знали, держал край его плаща.

Кадыр прошёл прямо в царские палаты, где уже собрался весь двор.

– Ну что, князь южный? – спросил Тархан. – Где же твоя звезда?

Кадыр развернул ткань. В его руках лежал камень – необычный, тёмный, но с прожилками, которые слабо светились в сумерках зала.

– Это не звезда! – кто-то крикнул из толпы. – Это просто камень!

– Подождите. – тихо сказал Кадыр. Он задернул все шкуры на окнах, и зал погрузился в почти полную темноту. И тогда камень в его руках засветился – мягким, тёплым светом, словно крохотная звезда, упавшая с неба.

Гул прошел по залу.

– Это камень из реки, что течёт с гор. – объяснил Кадыр. – Днем он копит свет солнца, ночью – отдает. Но это не главное. – Он повернулся к царю. – Ты сказал: подари ей звезды с неба. Но разве может человек дотянуться до небес? Только делами своими мы становимся ближе к ним. Сегодня я помог этой женщине – её дом сгорел прошлой ночью. Я нашёл для неё новое жилище и дал ей шерсти на новую одежду. Этот мальчик – он голодал три дня. Я накормил его и договорился с кузнецом взять его в подмастерья. В деревне у брода помог починить мост. Всё это – маленькие звёзды человеческой доброты. Их свет, как свет этого камня, не ослепляет, но ведёт в темноте. И одну такую звезду – камень, что светится сам, – я дарю Алакуль.

Тархан молчал долго. Потом поднялся с трона, подошёл к дочери.

– Выбирай, дитя моё.

Алакуль взглянула на Кадыра. Он стоял, не опуская глаз. И в них она увидела не гордость, а тихую надежду.

– Я согласна, отец.

Так и свершилась помолвка. Камень же тот Кадыр велел вмуровать в самую высокую башню Аркаима. И каждую ночь слабый, но лунный свет исходил оттуда – как обещание, как напоминание о том, что самые далёкие звёзды можно приблизить добрыми делами.

Часть вторая: Путь на север.

Свадьба была пышной. Целую неделю пировал Аркаим, а потом молодые отправились в земли Кадыра. Путь их лежал на север, через земли, что сейчас зовутся Челяба и Кургана.

Алакуль впервые покидала родные края. Сидя в удобной кибитке, запряжённой парой белых коней, она смотрела на проходящие мимо пейзажи.

Сначала это были знакомые ей лесостепи: берёзовые рощицы, словно острова в море ковыля, реки, несущие свои воды неторопливо, курганы-стражи на горизонте. Потом земля стала болотистее. Воздух наполнился запахом влажной земли, болотных трав и цветущего багульника. И вот впереди показался город.

– Это Терен-Кала. Чуртан. – сказал Кадыр, указывая кнутом. – Город на болоте.

Алакуль загляделась. Город действительно стоял среди топей, но не хаотично, а как крепкий орех в скорлупе. Дома были построены на дубовых сваях, мосты из бревен соединяли островки твердой земли. Дым от очагов стелился низко, смешиваясь с утренним туманом. Люди передвигались по узким мосткам, а лодки скользили по каналам между домами.

– Как они смогли построить такое? – удивилась Алакуль.

– Упорством, огромным. – улыбнулся Кадыр. – Мои предки пришли сюда много зим назад. Земли были мягкие, но место – стратегическое. И решили они не бороться с болотом, а жить с ним в согласии. Видишь, как вода защищает их лучше любых стен?

И правда, подъехав ближе, Алакуль увидела, что подобраться к городу незаметно невозможно – только по узким тропам, известным местным.

Проехали они и мимо голубых озёр, лежавших в чашах древних кратеров, и мимо скал, похожих на застывших великанов, и через сосновые боры, где воздух был густ от смолы и тишины.

На третий день пути показались владения Кадыра. Алакуль ахнула. Перед ней расстилались зелёные луга, по которым бродили тучные стаи овец и табуны лошадей. Посреди луга стоял большой дом – не такой роскошный, как царские палаты отца, но крепкий, добротный, с резными наличниками и высокой крышей. Рядом – деревня, аккуратные дома с дымящимися трубами. Всё дышало покоем и достатком.

– Добро пожаловать домой. – сказал Кадыр, помогая ей выйти из кибитки.

И с этого момента для Алакуль начались самые счастливые дни её жизни.

Часть третья: Райские дни.

Первые дни в новом доме пролетели как один миг. Кадыр оказался внимательным и заботливым мужем. Каждое утро он приносил Алакуль то букет полевых цветов, то гнездо с яйцами редкой птицы, то шкурку молодого зайчонка на воротник.

Он показал ей все свои владения: пастбища, где паслись овцы с ягнятами, тёмные от роскошных грив табуны, пасеку на опушке леса, кузницу, где звенели молоты.

– Видишь этот холм? – как-то сказал он, указывая на небольшое возвышение недалеко от дома. – Там стоит летний домик. Летом мы будем там ночевать, когда жарко. Оттуда весь край виден как на ладони.

Алакуль улыбалась, и сердце её пело. Она помогала женщинам деревни стряпать, училась доить овец (чего никогда не делала в царских палатах), раздавала детям сладости, привезённые из Аркаима. Люди полюбили её сразу – за открытую улыбку, за добрые глаза, за то, что не кичилась своим происхождением.

По вечерам они с Кадыром сидели на крыльце, смотрели на звёзды, и он рассказывал ей легенды своих предков.

– Я так счастлива, рядом с тобой. – шептала Алакуль как-то ночью, прижимаясь к его плечу. – Как будто это сон.

– Это не сон. – целовал он её волосы. – И я сделаю всё, чтобы ты всегда была счастлива.

Но даже в самые светлые дни тень где-то прячется. И тень эта приехала на седьмой день их безмятежного счастья.

Часть четвертая: Тень на пороге.

Утром, когда Алакуль замешивала тесто на хлеб (она сама захотела научиться), на пороге появилась женщина. Высокая, сухая, с лицом, изрезанным морщинами, но с пронзительными чёрными глазами. Одежда на ней была дорогая, но потёртая, а взгляд обжигал, как зимний ветер.

– Мать! – воскликнул Кадыр, бледнея. – Ты… ты не писала, что приедешь.

– А я должна отчитываться перед тобой? – холодно спросила женщина. Её звали Урсул. Она обвела взглядом комнату, остановившись на Алакуль. – И это кто?

– Моя жена. – тихо сказал Кадыр. – Алакуль, дочь царя Тархана.

Урсул медленно вошла, не обращая внимания на поклон Алакуль.