Александр Нетылев – Цена мира (страница 39)

Она плакала у него на груди, и темные занавеси скрывали её слезы от города, призывавшего привечать чужаков, — и оказавшегося столь беспощадным к чужакам. Ингвар неловко гладил её по шелковистым волосам цвета белого золота, и больше всего хотелось ему сейчас пойти и вырезать всю свиту вдовствующей королевы.

Чтобы никто не ушел безнаказанным.

— Я говорил с братом, — сказал он вместо этого, — Он обещал, что защитит тебя в мое отсутствие. Ты можешь доверять его слову.

Линетта подняла глаза, и от трогательной беспомощности в её взгляде у Ингвара сжалось сердце.

— В твое отсутствие? Ты… уезжаешь? Ты бросаешь меня?

— Я ненадолго, — пообещал он, — Несколько дней, не больше.

— Мне страшно, — призналась девушка, — Ты единственный, кто заботился обо мне в этом городе, и мне… страшно подумать, что случится, если я останусь без твоей поддержки.

— Лин…

Ингвар нежно погладил её по щеке.

— Ты не должна зависеть от меня. Может быть, однажды меня не станет, и ты должна быть готова жить без меня. Не волнуйся: я позабочусь о том, чтобы и богатства, и ленные владения, и даже демонические слуги остались в твоих руках после моей смерти.

Она мотнула головой, и длинные волосы цвета белого золота хлестнули ему по лицу.

— Не говори так! Пожалуйста, Ингвар, никогда такого не говори! Если ты хоть немного меня любишь… То просто останься в живых.

Ингвар замер, оглушенный странным ощущением. Он знал, что Линетта благодарна ему. За то, что не тронул. За спасение её жизни. За помощь её соотечественникам. За защиту перед сворой вдовствующей королевы и дуэль с Леландом.

Но никогда он не мог представить, что она действительно так сильно хочет, чтобы он оставался в живых.

Что он, навязанный ей ради мира, — не что-то такое, что она вынуждена терпеть.

— Пообещай мне, Ингвар, — настойчиво напомнила принцесса.

— Я обещаю, — ответил мужчина, — Что если я буду тебе нужен, то что бы ни случилось, я приду. И даже Бездна меня не остановит.

Линетта задумалась. А затем кивнула, принимая обещание.

Какое-то время они молчали. Линетта больше не плакала. Казалось, расслабилась она, пригревшись в его объятиях. Просто уложила она голову ему на грудь, слушая гулкое биение сердца.

А затем вдруг сказала:

— Знаешь, меня обычно не называют «Лин».

Искоса посмотрев на супруга, она пояснила:

— То есть, большинство не называют. Меня называет так только отец.

— Извини, — слегка смутился Ингвар.

— Нет, не извиню. И знаешь, почему?..

Линетта выдержала драматическую паузу.

— Потому что мне нравится, когда ты меня так называешь. Делай это почаще.

К тому моменту карета выехала за городскую черту и вскоре достигла территории поместья. Благосклонно приняв помощь супруга, Линетта на секунды опередила его в раздаче указаний прислуге.

Как будто всю жизнь управляла этим домом.

В кратчайшие сроки демон-кот приготовил ужин на двоих: хотя на балу кормили, у них не было возможностей толком поесть, а после пережитого стресса у принцессы разыгрался зверский аппетит. Так что ужин был более чем кстати, и Ингвар охотно разделил его с женой.

Помимо них двоих, в трапезной присутствовала лишь демон-гитара, то прислуживавшая им за столом, то услаждавшая их уши своеобразной музыкой. Музыка, которую она играла, была странной и совершенно непривычной: тяжелая, какая-то перегруженная, она не походила ни на один доступный смертным музыкальный инструмент и звучала откровенно потусторонне. Но Линетта, после некоторого шока, неожиданно нашла в этой музыке нечто притягательное.

Ингвар никогда не думал, что когда-либо разделит ее с кем-то.

Тем временем демон-волк, бывший его телохранителем и оруженосцем, готовил его снаряжение к походу. Вообще, будучи завзятым бретером, Ингвар привык сражаться без доспехов и даже без одежды, — что давало преимущество, неочевидное человеку, менее образованному в медицине. Когда в рану попадали волокна одежды, которую человек носил весь день и неизвестно с чем контактировал, это серьезно так повышало риск заражения крови. А потом все списывали на то, что он якобы пользовался отравленным оружием или демоническими чарами.

Именно об этом рассказывал Ингвар Линетте, обучавшейся когда-то основам медицины у жрецов Встречающего, пока демон-волк начищал его доспехи. На поле боя, когда удар может прилететь с любой стороны, уже не сделаешь ставку на одну подвижность, парирования и увороты. Для военных походов служил высококачественный кожаный хауберк, покрытый овальными металлическими пластинами, напоминавшими драконью чешую. Хотя выглядело это весьма экзотично, и об этой чешуе ходило немало слухов, в действительности это был не очередной демон, а обычная броня, просто сделанная на заказ мастером из отдаленных стран. Для защиты рук и ног служили железные щитки, а для головы — вороненый крылатый шлем. Крылья на нем были сделаны из настоящих перьев, чтобы в случае удара просто отломиться, — но за все время служения Ингвару чинить их Волку пришлось лишь два или три раза.

Довершали картину пафосный черный плащ с узором синего пламени по краю и деревянный каплевидный щит в сине-черную клетку. Щиты Ингвар никогда не любил и не был хорош в обращении с ними, — но вынужден был мириться с тем фактом, что от случайной стрелы на поле боя не защитит никакое колдовство.

Ну, или защитит недостаточно хорошо.

Все это богатство Ингвар собирался сразу надеть перед тем, как отправляться в путь. По его расчету, демон-конь должен был затемно доставить его в осадный лагерь Вин’Элле, и велика была вероятность, что сражаться придется сходу.

По крайней мере, он сам, если бы в его руках находилась армия живых мертвецов, совершал бы вылазки преимущественно по ночам.

Пока что, однако, стоял в стороне демон-оруженосец с подготовленной броней. Окончился давно прощальный ужас, но не торопился Ингвар одеваться в доспехи. Казалось ему, что он должен сказать что-то важное. Нечто такое, что не сможет он сказать, если сейчас просто уедет.

Но он не знал, что.

— Пора прощаться? — спросила Линетта.

Они стояли у дверей поместья и просто смотрели друг другу в глаза.

— Я вернусь в считанные дни, — пообещал Ингвар, — Просто дождись меня и постарайся не затевать ничего опасного. Я оставлю тебе Ворона; если тебе потребуется связаться со мной, он сможет сделать это быстрее, чем кто бы то ни было. Держи реликварий постоянно при себе; спрячь в карман или за пояс. Он же сможет и защитить тебя, если что.

— Хорошо, — кивнула принцесса, — У него ведь… особый статус, да?

Она не озвучила той догадки, что крылась за этим вопросом. Но Ингвар понял.

— Да. У него особый статус.

Неуклюжие вопросы и неуклюжие ответы помогали продлить прощание. Создать иллюзию, что расставаться еще рано. Что им нужно еще многое сказать, прежде чем он уедет.

Пусть даже это выиграет лишь пять минут.

— Я буду молиться за тебя, — сказала вдруг Линетта, — Я буду молиться Судьбоносной, чтобы её реки принесли тебе добрую удачу. Я буду молиться Незыблемому, чтобы укрепил тебя на твоем пути, и Легкокрылой, чтобы твой путь был легким. Я буду молиться Очищающему, чтобы испепелил все, что грозит тебе. Я буду молиться Провожающей, чтобы она как можно дольше не звала тебя с собой, и Встречающему, чтобы…

Она смутилась.

— …чтобы он дал нам время привести новую жизнь в этот мир.

— Спасибо, — улыбнулся Ингвар, — Если Шесть Богов действительно существуют, то им нужно обладать каменным сердцем, чтобы не прислушаться к твоим мольбам.

Слабо, неуверенно Линетта улыбнулась в ответ.

— Не бойся, — добавил Ингвар, — Я вернусь. Я всегда возвращаюсь. А теперь и подавно.

После чего, повинуясь внезапному наитию, обнял её за талию и прижал к себе. Он заглянул в её небесные глаза — и медленно склонился навстречу.

Никогда, ни разу в жизни Ар’Ингвар Недостойный так не робел перед тем, как поцеловать девушку.

Прикрыв глаза, Линетта отвечала на поцелуй. Мягко, неторопливо Ингвар ласкал нежный шелк её губ — и чувствовал, как её губы ласкают его. Её ласка была сдержанной, осторожной, в ней чувствовалась неопытность, — но все-таки, в этом поцелуе она дарила ему свою любовь.

Любовь, о которой Ингвар смел лишь мечтать.

Прекратился поцелуй, и не открывая глаз, принцесса издала тихий стон. И неуловимые нотки нежности в её голосе, казалось, отдавались в самом его сердце. Как будто в неосознанности провел Ингвар ладонью по её спине, находя то место, где заканчивается ткань и начинается голая кожа.

И чувствуя, как от его прикосновения по ней пробегает сладкая дрожь.

Спустилась лямка платья, открывая поцелуям изящное плечико девушки. Ингвар целовал бархатистую кожу, чувствуя, как она откликается на его ласку, — а пальцы уже вслепую нашли шнуровку платья на спине девушки.

И в этот момент он почувствовал, как уперлись ему в грудь тонкие руки принцессы. Слишком слабые, чтобы оттолкнуть его, они безмолвно просили его отстраниться.

И он отстранился. Небесные глаза Линетты снова были открыты, и в них плясали озорные искорки.

— Остальное получишь, когда вернешься живым, — сказала она вредным голосом, — Будет тебе лишний стимул не позволить себя убить.

Несколько секунд потребовались Ингвару, чтобы согнать охватывавший его сладкий дурман любовного желания.