Александр Нетылев – Странные игры [СИ] (страница 3)

Он улыбнулся и развел руками:

— Впрочем, полагаю, сыну Одариги можно не объяснять этих вещей. Дополнительно к этому замечу лишь одно. Я не врал, когда говорил о Марии. Она для меня — все. Единственная, кто важнее для меня, чем мои люди. Если по твоей вине с ней что-то случится, ты умрешь.

— Эти факторы исходят от меня, — кивнул Рю, поморщившись. — А если принять во внимание факторы, рождающиеся во внешнем мире или в самой школе? Другими словами, то, после чего я не буду больше нужен живым, независимо от моих действий.

Чезаре удивленно посмотрел на самурая:

— Ты решил, что когда надобность в тебе отпадет, мы устраним тебя? Зачем нам это делать? После того, как надобность в тебе отпадет, ты будешь волен сам определять свою судьбу. Не стоит считать нас Империей Зла. У меня, конечно, нет нимба, но зато есть здравый смысл, что несоизмеримо ценнее.

— Зло тут не имеет значения, — ответил Рю, — Это искусство войны. У китайцев есть один исторический роман, который я как-то изучал. Когда будущий император, а тогда — захватчик и узурпатор, хитрой стратегией заманил в ловушку самого могучего воина и героя того времени, он вынудил его в одиночку выступить против его армии и пленил, несмотря на нечеловеческое могущество. Потому что люди отвернулись от него. Узурпатор казнил величайшего воина Поднебесной, потому что тот был бесполезен для того, чтобы стать его офицером: он мог только воевать и не мог остановиться, не мог управлять людьми и землями. Его советнику он предложил поступить к себе на службу. Тот отказался. Тогда он предложил поступить советнику величайшего воина на службу к нейтральному лидеру, который как раз без армии был в том же зале на правах отпускаемого на волю пленного. Советник отказался, сказав, что молодой и уже широко известный лидер не подходит под его принципы, которым должен соответствовать гегемон Поднебесной. Тогда завоеватель казнил и Советника. Финелла-сенсей, есть люди, которых не отпускают. Никогда.

— И ты считаешь себя таким человеком, — заметил Чезаре, — Напрасно. Ты знаешь, зачем император казнил достойных противников? Лишь потому что императору нужно было укрепить основание своего трона. А могучий воин, выступивший против него, и советник, проявивший норов, были угрозой его устойчивости. Реальной или мнимой, но он видел их таковой. И был убежден, возможно не зря, что убив их, он избежит проблем, которые они могут доставить в будущем. А какие проблемы ты можешь доставить в будущем нам? Ты попытаешься продолжить дело Неуловимой Джейд? Сильно сомневаюсь. Решишь мстить? Вроде бы не за что. Тогда какой толк нам убивать тебя?

— Сравнения лживы, — слегка непоследовательно ответил юноша, — Они сравнивают какую-то одну сторону двух вещей и совершенно не учитывают другие. Причины всегда есть. Я могу убить вас. То есть мог бы, при некоторых обстоятельствах. Первое — у меня есть возможность превзойти вас в атаке. Второе — у меня есть шанс приблизиться к вам на расстояние убийства под мирным предлогом, как к бывшему наставнику. Третье — я знаю много о школе и вообще о вас, что можно узнать, только будучи вашим студентом. И как много узнаю далее? Этого недостаточно? Меня в этом не убедить. А что касается примера из романа. Я не знаю, кто я. Но я знаю, кто вы. Вы — молодой Цао Цао новой сигма-эпохи. А то, что вы сейчас служите Нарьяне, ничего не значит. Уже за эту мысль я бы себя убил, будь я на вашем месте.

Пафосную речь прервал смех Чезаре.

— Ну, за сравнение спасибо. Оно очень льстит мне, правда. Что же до причин убить тебя… Ты прав, причины можно найти всегда. Но лишь при одном условии. Знаешь, при каком?

Рю пожал плечами:

— При том, что не будет более веских причин меня использовать, полагаю.

— Нет, — усмехнулся итальянец, — При том, что ты их намеренно ищешь.

— Все просто, — возразил юноша, — Шпионы не терпят балласта. То, что не полезно, вредно по определению, так как может оказаться вдруг полезно врагу.

— "Не верь мне, когда я говорю, что все просто, ибо просто никогда не бывает", — процитировал Чезаре, — Еще там было, что не надо верить, что все непросто, потому что это уход от ответа, но суть не в том. Если бы я хотел уничтожить все, что может быть полезно моим врагам, я бы отошел в сторонку и дал весенникам уничтожить этот мир. Видишь, как все тогда бы было просто?

— Тогда погибли бы и вы сами, — возразил Рю, — Поэтому вы вынуждены предотвращать конец света. Но когда он будет предотвращен, вы опять возьметесь за гегемонию в Поднебесье. На этот раз в широком смысле, ведь на дворе эпоха сигмы, а не сражающихся царств.

— Захватить мир и переделать его по своему вкусу, — улыбнулся кардинал, — Думаю, каждый из нас мечтал об этом хоть раз. Потому как каждый хоть раз сталкивался с несправедливостью или печальными последствиями чужой глупости. Разве не так? Разве не того же хотели "Воины Аматерасу"?

— Я не знаю, чего они хотели, — покачал головой террорист, — Они говорили, что хотят спасти мир от сигмы. Но я уже поймал их на обмане. Так что…

— А я скажу тебе, — неожиданно ответил Чезаре, — Скажу только один раз, потому что на это не принято обращать внимание. Этот мир… обречен. Мы с тобой живем в эпоху перемен, Рю. Старый мир рушится, и это неизбежно. Глобальные катастрофы неизбежно перетряхнут общество: каждая "Весна" или Йоль — это не только чьи-то жизни, а еще и политические перестановки, в дальней перспективе влияющие на каждого. Открытие сигмы позволило людям придумать преступления, о которых прежде никто и подумать не мог: сигмафикация, ментальное убийство… Разрушительный элемент общества усиливается, и стабилизирующий неспособен поспеть за ним: недаром Интерсигма оказалась беспомощна перед весенниками. Экономика? Рейко уже создала технологию беспалевного сигма-проецирования денег. И те, кто поумнее, вовсю наполняют электронные счета, чтобы быть готовыми к моменту, когда бумажные деньги обесценятся до уровня бумаги…

— Скорее не те, кто умнее, а те, кто немного еврей, — фыркнул юноша.

— Пусть так, — ничуть не смутился преподаватель, — Суть не в том. Нет никакой надежды сохранить старый мир… И в то же время люди сами профукали всякую надежду на то, что новый мир будет хоть чуть-чуть лучше.

— И что же из этого следует? — непонимающе сдвинул брови зеленоволосый, — Вы намекаете, что спасать его не так уж нужно?

— Нет, — покачал головой Чезаре, — Я намекаю, что если нет лучшего варианта, нам нужно выбрать из худших. Принцип меньшего зла. Это пытались сделать "Воины Аматерасу", это пытаются сделать Нарьяна и Хесус, даже Катерина по-своему пытается сделать то же. Это же пытаюсь сделать и я.

— Под властью тех законов, которым вы учите студентов, люди не будут счастливы, — возразил Рю.

— То, чему я вас учу, это всего лишь инструмент, — ответил преподаватель, — Как и мой пистолет, который ты где-то потерял, как и меч на твоем поясе. Как и твои или мои способности.

— Но люди не будут счастливы, — упрямо повторил юноша.

— Что ж… Вероятно, это так. Но я уже сказал. Мы уже не сможем построить утопию, но можем построить наименее мрачную из антиутопий.

— Наименее мрачная антиутопия — все еще антиутопия.

— С этим не поспоришь, — усмехнулся Чезаре, — И если ты проанализируешь сказанное ранее, то поймешь, что я и не собирался с этим спорить. Впрочем, полагаю, что дискуссии о мироустройстве можно оставить до того момента, как будут улажены вопросы более практического характера. Помимо оружия, вопрос с которым еще предстоит решить окончательно, тебе потребуется также броня. Тут таких моральных сложностей не будет. Тип опять же выберешь сам: броня скрытного ношения, тяжелая броня или сверхтяжелая броня со встроенным экзоскелетом. Это не срочно: она все равно еще не готова. Также есть вариант использовать экзоскелет отдельно от брони: исключительно ради увеличения физической силы и скорости… Но тебе я не могу это порекомендовать, потому что не представляю, как это будет взаимодействовать с твоим боевым трансом. У тебя есть какие-либо навыки управления техникой?

— Никаких. Я умею сражаться на мечах, в том числе в технике рёто, быстро бегать и прыгать, плавать, играть на флейте, каллиграфически изображать надписи на японском, играть в го, применять базовые стратагемы, сражаться без оружия с использованием айки-дзюцу, — меланхолично перечислил Рю свой "репертуар".

— Ясно, — кивнул Чезаре, — Значит, будешь биться пешим… Можно, если других кандидатур не будет, попробовать научить тебя пилотировать баттлсьют, но с этим пока мало что можно сказать точно. Что ты умеешь не ржать, когда рядом с тобой несут пафосный бред, я охотно верю. Тогда с основным введением в ситуацию все. Еще какие-нибудь вопросы, желательно такие, на которые ты готов услышать ответ?..

Рю молча сидел какое-то время, опустив голову. Когда он её поднял, то сказал только одно:

— Ваше настоящее лицо…

— Я так и думал, что рано или поздно ты об этом спросишь, — улыбнулся итальянец.

А затем иллюзия просто исчезла. Безо всяких спецэффектов перед Рю оказался японец, неуловимо похожий на него самого. Как отражение в кривом зеркале. Или как тень.

— Вообще, я уже давно считаю своим настоящим обликом тот, что ты видел раньше, — заметил Чезаре, — Но если не ударяться в философию, то мой облик без магии — вот такой.