Александр Нетылев – Незримые нити (страница 9)

В целом, пить было можно, хотя с вином из Виноградника Неба сравнивать было просто смешно. Но талисман светить при посторонних точно не следовало.

Слишком уж он был известен.

Дан знал, что в отличие от трактиров средневековой Европы, здесь положено было давать некий выбор блюд; в городских тавернах встречалось даже письменное меню. Но в захудалом придорожном трактире выбор этот был... довольно скромный. Так, сегодня вариантов было всего два: курица и свинина.

— Кто-нибудь из них умер не своей смертью? — с улыбкой уточнил Дан.

Подавальщица нахмурилась, медля с ответом и, кажется, не вполне понимая.

— Я спрашиваю, какое мясо лучшего качества, — пояснил юноша, — Дашь честный ответ, получишь дополнительный таэль чаевых.

Девочка немедленно заулыбалась.

— Свинина, господин.

— Отлично. Тогда её и неси. И гарнир из бурого риса.

Как бы невзначай показавшись с выгодных ракурсов, подавальщица умчалась передавать заказ. Даниил же, опустив взгляд в кружку, стал прислушиваться к разговорам.

Не умел он, к сожалению, активно включаться в разговор и направлять его в нужное русло; с детства книжный ребенок, Даниил не чувствовал себя свободно в этой стихии. Так что большую часть времени обсуждали людей и события, о которых он ничего не знал. Торговец Дэшен спекулирует зерном, поднимая цены возмутительно высоко: дождется однажды, что возмущенный народ его лавку пожжет. Кексин, жена ученого Бохая, изменяет мужу с кузнецом Лингом, — но как тут не изменять, когда он со своими книгами чуть ли не спит? Тут бы и монахиня не выдержала. Монахи, кстати, тоже те еще пошли: монах Дэй из монастыря Одинокой Горы умял в одиночку целого поросенка, и это во время упосатхи! А певичка Кими совсем зазналась: по два таэля запрашивает, будто столичная. Ниандзу из деревни Яньпо ушел в город в поисках лучшей жизни, — вот ведь дурак, разве светит там что-то землепашцу? Родился в деревне, там и умри.

А вот когда упомянули Цзао Тенгфея, Дан постарался прислушаться.

— Тс-с! — пытался урезонить собеседников мужчина с пышными седыми усами, — Господин не любит, когда его за глаза обсуждают. Услышит он, знаешь что с тобой сделает?

— А от кого услышит-то? — бесхитростно осведомился бугай в безрукавке, — Ты что ли расскажешь? Он еще слушать тебя будет?

Собутыльники поддержали его смехом.

— И вообще, — раздухарился он, размахивая куриной ножкой, будто дубиной, — Ты уж определись, твой господин — Тенгфей или Гуангли?

— Оба, — невозмутимо ответил усатый, — Господин Тенгфей не глава клана, но он управляет его землями. И он герой войны с Фен, поэтому Его Величество ценит его сильнее, чем советника Гуангли.

Как и всегда, когда в разговорах простолюдинов поминали короля, собравшиеся поклонились куда-то в сторону, символически выразив уважение отсутствующему монарху.

— А еще он очень благороден, — продолжал петь дифирамбы своему господину седоусый, — И милостив к врагам. Мне гонец Джи рассказывал, что господин даже намерен отправить им дары на празднования в Фенгоне...

— Мне тоже кто-то рассказывал, — поддержал его мальчишка лет шестнадцати, — Только мелкие какие-то эти дары...

Его рассуждения прервали сразу два подзатыльника — от седоусого и от бугая. Мальчишка весь сжался, и на глазах выступили слезы: подзатыльники явно были отнюдь не символическими.

— Ты думай, что говоришь, — строго сказал усатый, — Хочешь головы лишиться?

Мальчишка глянул на бугая в поисках поддержки, но на этот раз он тоже счел речи чересчур дерзкими:

— Не тебе рассуждать о дарах господ. Ты вообще серебряный таэль хоть раз в жизни видел?

— Я нет, — ответил он, — Но я же не заклинатель! И тем более не клановый. Клановые — они поди этими таэлями вместо риса завтракают.

— Балда, — ругнулся старик, — Отрежут тебе как-нибудь язык и будут правы. Если господин решил, что пары монет достаточно, значит, их достаточно. Важен сам факт. Они раньше воевали друг против друга, а теперь он шлет им дары. Это благородно.

Неприятно стало Дану от этого разговора, и он даже задумался, а не стоит ли вмешаться, но к счастью, уязвленный мальчишка поспешил сменить тему:

— А я вот недавно принца видел!

— А после какой рюмки ты его видел? — рассмеялся бугай.

— Я серьезно! Он в деревне Яньпо сейчас остановился. Высокий, могучий, весь в золотом и белом, и волосы тоже белые! И с ним тридцать человек свиты.

— Да, — согласился усатый, — Говорят, за короной поехал. Помяните мое слово, он следующим королем будет.

— Ну, это ты спешишь, — не согласился бугай, — Корону еще найти надо. И вообще, принцев двое. А я еще слышал, что сама корона — это испытание.

— Ты про «кто не прольет братской крови»? Да глупость это. Во все века наследным принцем становился тот, кто убьет остальных. Так будет и на этот раз. Только первый принц гораздо сильнее второго. Он и победит в конечном-то счете.

— А Бокина кто последним видел? — спросил вдруг мальчишка, — А то что-то о нем ничего не слышно.

— Да сварили его в кипящем масле, — махнул рукой усатый, будто речь шла о какой-то ерунде, — Как услышали, что он ставки на принцев принимает, так в ту же ночь за оскорбление королевского клана его и взяли. Я давно говорил, что он доиграется, а вы все всерьез не принимали. И ты вот меня не слушаешь, когда я говорю: держи язык за зубами, если не хочешь с ним расстаться.

— У-у-у, — расстроенно протянул его собеседник, — А я как раз поставить хотел.

— Ну, и хорошо, что не поставил, а то отправился бы в соседний котел. Или вовсе...

Следующие минут двадцать за столом правили бал котлы с кипящим маслом, обварения паром, вспоротые животы, отрубленные конечности, посажения на кол и другие тошнотворные подробности из области судебной медицины. Что характерно, никому из присутствующих подобные темы аппетит на портили. С некоторым удивлением Даниил понял, что спокойно воспринимает это и он. В свое время он немало наслушался от преподавателей про профессиональный цинизм опытных медиков.

Жителям королевства Шэнь цинизм был нужен независимо от профессии.

Все это время юная подавальщица так и увивалась вокруг него и только что открытым текстом не говорила, что если богатый и щедрый господин желает, чтобы кто-то согрел ему постель, она только и ждет приглашения. Дан продолжал игнорировать. Он прекрасно понимал, что если он живет в этом мире, то должен принимать его законы. Что в королевстве Шэнь девушка считалась взрослой, начиная с первой менструации. Что он был, скорее всего, отнюдь не первым «богатым и щедрым господином», останавливавшимся в этом трактире.

Но все-таки, он вырос в другой среде. И глядя на эту девочку, видел перед собой лишь ребенка.

А становиться педофилом ему совсем не улыбалось.

Между тем, сменив еще пару тем, посетители наконец-то упомянули монастырь Благосклонной Луны.

— ...болезнь, говорят, какая-то, — рассказывал усатый, — Уже двоих сморила. Дороги все перекрыли, в монастырь никого не пускает. Только раз в день монахиня Ахлам в деревню спускается.

— Так, а она что, не заболевает? — удивился мальчишка.

— Эта Ахлам такая стерва, к ней никакая зараза не липнет! — расхохотался бугай.

— Так а ты бы что сделал? — осведомился усатый, — Если в город не выходить, они от голода передохнут быстрее, чем от болезни. Хоть и монахини, а жрать что-то надо.

— Но она заразу-то по округе не разнесет?

— А Фэй его знает, — откликнулся седоусый, — Но я одно скажу: когда буду возвращаться в земли Цзао, приграничье объеду десятой дорогой. Мало ли что.

За то и выпили.

После ужина Даниил направился в комнату в задней части здания. Комната эта была весьма непритязательной: голые стены, единственный соломенный матрас из мебели. Сюда не заселялись, чтобы тут жить: здесь останавливались, чтобы переночевать под крышей, а на рассвете продолжить путь. А кого не устраивали условия...

Ну, удачи ему найти еще один постоялый двор в радиусе нескольких километров.

Даниил отправился спать в одиночестве, — по крайней мере, он так думал. Проснулся он минут через двадцать от болезненного укуса. Рефлекторным движением юноша раздавил здоровенного клопа, но очевидно было, что по одному клопы не ходят.

В прежней жизни понятие «клоповник» было для него, городского жителя, глубоко теоретическим. Трактирщик же, видимо, не слишком беспокоился о том, что постояльцы могут не оценить подобные «удобства».

По понятным причинам.

Сквозь зубы призывая на его голову гром, молнию и Антимонопольный комитет, Дан задумался, что делать со всем этим. Заснуть при постоянных укусах он не мог. Сколько бы ни называл себя «городским неженкой», все равно не мог. Да и вообще, принц он или не принц? Где это видано, чтобы принцы спали в клоповнике?

Он задумался, что бы сделал на его месте настоящий Лиминь. Дальше, чем обезглавить трактирщика, обратить в рабство его дочь и сжечь постоялый двор, мысль не заходила. Принесло бы это пользу? Ну, очевидно, показало бы простонародью его место... Дан мотнул головой. Глупость. Ему не это нужно.

Четко поставь задачу, и определишь, что надо делать.

Что ему нужно? Избавиться от клопов. Как это сделать? Возможно, в практиках заклинателей существовало заклятье или талисман, отгоняющий их. Даже почти наверняка. Одна проблема: Дан не знал, как это делается. Хотя он силился научиться у Панчён правилам создания талисманов, пока успехи его в этом были крайне скромными.