Александр Нетылев – Незримые нити (страница 11)

Чуть помедлив, она добавила:

— И я выцарапаю глаза тому, кто будет угрожать ему.

Евнух Вон во все глаза смотрел на милую и безобидную служанку Лю, с привычным образом которой так не вязались эти слова. Затем все-таки решил заверить:

— Я не собираюсь ему угрожать. Напротив, я полагаю, что... тот принц Лиминь, которому я служил всю жизнь, что-то знал об этом. Он к чему-то готовился до того инцидента в ритуальном зале; к чему-то, о чем не сказал даже мне. И я хочу понять: что-то пошло не так... или же все пошло именно так, как должно было.

Глава 4. След

Если где-то тебя не хотят видеть, не навязывайся.

Этот принцип Дан редко когда формулировал напрямую, но следовал он ему всю свою жизнь. У любого человека есть свое личное пространство, вторгаться в которое недопустимо. Не нужно устраивать скандалов, ломиться в закрытые двери и навязывать кому-то себя или свое общество.

Этот принцип он в данный момент собирался грубо нарушить.

Получив от ворот поворот у настоятельницы монастыря, Дан развернул коня и направился в ближайшую деревню добытчиков торфа. Проехался по окрестностям, уточняя кое-какую информацию, после чего попросился на ночлег в один из крестьянских домов.

Сочетая пряник (для захудалой деревеньки даже один серебряный таэль был настоящим состоянием) и кнут (незнакомые с путями заклинателей крестьяне с легкостью поверили, что при попытке обмануть его на них обрушится смертное проклятье), юноша получил надежную базу, где можно оставить коня и походные припасы.

После чего вышел на охоту.

«Дичь» показалась часа через полтора. Невысокая девушка с округлым лицом; одеждой и осанкой она напоминала грозную настоятельницу, но все-таки не производила столь сурового впечатления. Скорее было в ней нечто от капризной девчонки. Обритая налысо макушка смотрелась с этим лицом вопиюще негармонично.

Направляясь в сторону местного рынка, сестра Ахлам везла за собой деревянную тележку или скорее тачку. Дан решил дать ей наполнить ее перед тем, как исполнять свой план.

Ахлам не торопилась. Она явно наслаждалась каждой минутой вне стен монастыря, хоть деревеньку на краю болот и сложно было назвать идеальным курортом. Монахиня бродила по рынку, неторопливо закупаясь продуктами, общалась с крестьянами и в целом выглядела довольной жизнью.

Два с половиной часа прошло, прежде чем, нагрузив тачку до отказа, она направилась обратно к монастырю. Дан дождался, когда она отъедет достаточно далеко от деревни, — после чего неслышно выступил из-за дерева у нее за спиной. Услышать его шаги монахиня успела.

Среагировать — уже нет.

— Не дергайся, — приказал он, зажимая ей рот ладонью, — Я не хочу причинять тебе вреда.

В свете закатного солнца сверкнуло лезвие ритуального ножа, и Ахлам задрожала от ужаса. Вырваться она, однако, не пыталась. Лишь замерла, когда он принюхался, вдыхая аромат её кожи.

— Иди со мной, — сказал Дан, — По-хорошему.

Оттащив девушку в сторону от дороги, он завел ее в мангровые заросли, которых, как он успел убедиться ранее, не рассмотреть ни от храма, ни от деревни.

— Сейчас я тебя осторожно отпущу, — предупредил он, — Попытаешься закричать или сбежать — пожалеешь.

Ахлам понятливо кивнула. И получив свободу передвижений, она в первую очередь обернулась.

— Ваше Высочество! — она сказала это достаточно тихо, но с явным изумлением, — Это правда вы?

«Я с тобой случайно не спал?» — чуть не спросил Дан.

Но вместо этого сказал другое:

— Это я. Я пришел расследовать смерть твоих сестер. Настоятельница разве не говорила тебе?

Монахиня покачала головой:

— Она ни за что не упомянула бы это. И Нуо за то, что та написала вам письмо, она приказала двое суток без перерыва стоять на коленях перед храмом.

Сперва это показалось не таким уж суровым наказанием на фоне известной китайской жестокости. Но стоило чуть вдуматься, и Дана передернуло.

— Её хоть кормили? — не удержался он от вопроса.

Ахлам удивленно посмотрела на него и молча покачала головой.

Юноша мотнул головой:

— Впрочем, я пришел не за этим. Ответь мне для начала на такой вопрос. Когда точно нашли тела твоих сестер? По датам.

— По датам? — переспросила она, припоминая, — Хорошо. Тело сестры Роу мы нашли... утром пятого дня Прекращения Жары. Тело сестры Хуифен — утром девятого.

— То есть, умерли они в ночь с четвертого на пятый и с восьмого на девятый, — сделал вывод Дан, — Сегодня двенадцатый день Прекращения Жары. Ты понимаешь, что это значит?

Судя по тому, как побледнела девушка, — понимала, и еще как. В то, что это простая болезнь, она явно не верила.

— Лучше тебе не ночевать сегодня в монастыре, — сделал вывод Дан, — Я отведу тебя в дом, где мне дали ночлег. Я попрошу, и ты сможешь там остаться сегодня на ночь.

Бледность испуганного лица сменилась краской смущения. Сбиваясь на каждом слове, Ахлам затараторила:

— Ваше Высочество... Я рада, что вы помните меня, но... Настоятельница не позволит... Если она узнает... Она просто убьет меня!

— Об этом не беспокойся, — махнул рукой Дан, — Она не узнает. И нет, это НЕ ТО, что ты подумала.

Успокоил он ее, разочаровал или все вместе, он сам не понял. А может быть, не поняла этого толком и она.

— Расскажи мне еще кое-что. Все тела нашли в стенах монастыря?

Монахиня кивнула:

— Сестру Роу нашли возле приюта. А сестру Хуифен — прямо в храме.

«Приют», — подумал Дан, — «Наверняка ключ там!»

— В монастыре в последние два сезона появлялся кто-то новый? — спросил он, — Будь то новая сестра или кто-то, попросивший приют?

Как вообще правильно называть таких людей? Не постояльцами же...

— Новых сестер в монастырь не приходило, — растерянно ответила Ахлам, — Но воспитанников прибавилось. Три недели назад произошел несчастный случай на торфяном карьере. Погибли двенадцать человек, у четырех из них дети остались круглыми сиротами. Монастырь Благосклонной Луны дал им приют и кров.

— И, разумеется, в зубы не заглянул... — задумчиво протянул Дан, — Ладно. Иди за мной. Мне нужна твоя одежда и тачка.

Монахиню Ахлам он отвел в крестьянский дом, шепнув хозяину, чтобы присматривал за ней и при необходимости задержал до утра. Комната в доме была всего одна, и чтобы не мелькать лишний раз на глазах прохожих, во время «стриптиза» Дан оставался внутри.

А отвернуться он просто не додумался, честно-честно.

К счастью, одеяния монахов не слишком отличались в мужском и женском варианте: как-то не улыбалось Дану во время такого подвига, как сражение с Духом Белой Кости, выглядеть трансвеститом. Старый синий халат монахини он надел прямо поверх своих штанов и рубашки, после чего сотворил заклинание, которому научила его Сюин.

Пятнадцать минут спустя монахиня Ахлам, вернувшись с закупленными в деревне продуктами, стучалась в ворота монастыря. На все приветствия она отвечала лишь молчаливыми кивками.

Говорить было очень тяжело: чтобы личина не распадалась, необходимо было постоянно удерживать концентрацию, и любое отвлечения внимания могло иметь фатальные последствия. Как Сюин умудрялась в чужой личине сражаться и колдовать, Дану страшно было даже представить.

Все-таки чтобы сравнятсья с опытными заклинателями, ему еще многому предстояло научиться.

Впрочем, как он понял, удерживать личину было тем сложнее, чем сильнее она отличалась от родного облика; возможно, дело было отчасти и в этом.

Нужно будет поэкспериментировать.

Несколько минут, пока «груз» встречали во внутреннем дворе монастыря, показались вечностью. Благо, Даниил заблаговременно расспросил Ахлам о порядке действий и мог не бояться разоблачения. И вот, наконец, «сестру» отправили в одиночестве в храм.

И за первым же поворотом Дан сошел с маршрута.

С наслаждением он сбросил личину. Слишком узкий для могучего тела Лиминя халат неприятно жал, но это были сущие мелочи в сравнении с необходимостью постоянно следить, чтобы чужой облик не начал рассыпаться.

Прижавшись спиной к стене, Даниил тихонько крался по территории монастыря. Первое, что нужно было найти, это ручей, из которого местные брали воду. Осторожно выглянуть из-за угла. Выждать, пока две монахини закончат болтать и отойдут. Только тогда покидать укрытие.

Серьезным неудобством проникновения под чужой личиной была невозможность взять меч. Не Шаолинь тут был, совсем не Шаолинь. Хоть некоторые сестры и умели обращаться с копьем и луком, сестра Ахлам выходила безоружной — и вернуться должна была такой же.

Под халат же меч точно не спрячешь. Максимум нож.

Поэтому, пока есть время до заката Солнца, Дан хотел хоть немного вооружиться. Используя воду из ручья, он аккуратно, проверяя каждый канал силы по несколько раз, выстроил структуру клинка. Сияюще-белый Твердый Лед сформировал тонкое, бритвенно-острое лезвие. Чтобы ледяной меч не выскальзывал из ладони, Даниил снабдил его закрытой гардой по образцу европейских сабель и шпаг. Против разбойников Миншенга ледяное оружие в свое время показало себя с наилучшей стороны. Как долго оно продержится против существа, владеющего магией, он не знал.

Но это лучше, чем идти на демона с голыми руками.