Александр Нетылев – Незримые нити (страница 32)

Доверенный слуга в фиолетовом халате принял корону из его рук и передал дальше. Следующими руками, в которых она оказалась, были руки худощавого заклинателя с откровенно подростковой внешностью, что стоял у королевского трона; как знал Даниил, это был Чжи Чонглин, наследник клана Чжи, советник и личный ученик короля.

И уже он передал трофей самому Юшенгу.

— Я верил в то, что мои сыновья справятся с испытанием, — прохрипел король, — Поведай же мне подробности, сын мой.

В ответ Дан преклонил колено:

— Отец, сегодня я пришел к вам с печальными новостями. Ваш старший сын, первый принц королевства Шэнь Веймин... мертв. Он пал от моей руки в честном поединке заклинателей близ границы земель Чжи и Цзао, и тело его захоронено монахинями Монастыря Благосклонной Луны.

Тяжело кряхтя, Шэнь Юшенг подался вперед, испытующе глядя на сына своими страшными ярко-алыми глазами.

— Это правда? Я приказываю тебе сказать мне честно. Все, что ты говоришь, правда?

— Я сказал вам чистую правду, Ваше Величество, — заверил Дан, — Простите меня. У меня не было выбора.

Какое-то время король молчал. Молчали и придворные, переваривая услышанное. Дан знал, что многие из них уже появлялись во дворце Яньву, в надежде заручиться поддержкой первого принца к моменту, когда тот станет королем.

На то, что на трон взойдет Лиминь, рассчитывал мало кто.

Впрочем, в действительности это не имело никакого значения.

— Тебе не за что извиняться, сын мой, — проскрипел наконец Юшенг, — Испокон веков борьба за власть выявляла достойного править. И то, что побежденный должен пасть, это печальная необходимость.

— Склоняюсь перед вашей мудростью, отец, — поспешил заверить Дан.

Сам он смотрел на ситуацию иначе.

Особенно теперь.

— Как символ моей победы, — продолжил он, стараясь не заострять внимания на этическом вопросе, — Я хочу вручить вам меч, принадлежавший моему старшему брату. Думаю, принц Веймин хотел бы, чтобы именно вы владели этим мечом.

Пройдя через ту же цепочку рук, черный клинок Шехунгуая лег на подушку перед троном Его Величества. Хотя от внимания Дана не укрылось, что на демоническом оружии Чжи Чонглин задержал ладонь чуть дольше, чем на короне лунного божества.

Возможно, приложил он руку к её созданию?

— Сын мой, — вновь заговорил Юшенг, — Одержав победу над своими братьями, ты показал себя могущественным магом и мудрым стратегом. Ты доказал, что достоин трона. Посему слушайте все и передайте другим.

Тяжело опираясь на руку Чонглина, он поднялся на ноги. И при всей слабости, скрюченности, болезненности, такая сила и власть горела в алых глазах, что немыслимым казалось даже смотреть на него прямо. Против своей воли Дан почувствовал, как его спина сгибается в новом поклоне, — и оглянувшись на придворных, понял, что не одинок в этом.

— Волею Неба я объявляю своего наследника. Когда срок мой подойдет к концу, когда сила моя иссякнет, когда в часах моей жизни пересыпется последняя песчинка, корону Шэнь из моих рук примет мой единственный сын, наследный принц Шэнь Лиминь. Он станет вашим королем, и я повелеваю вам повиноваться ему, как вы повинуетесь мне самому. Такова моя воля.

«Так твоя или воля Неба?» — подумал Дан. Но не озвучил, разумеется.

Закончив свою речь, король тяжело опустился обратно в кресло и махнул дрожащей рукой:

— Я устал. Отнесите меня в мои покои. Сын мой, не покидай дворца. Я призову тебя, как только настанет время.

— Да, Ваше Величество, — ответил Дан, так и не разогнув спины.

Лишь когда короля унесли, он смог наконец разогнуться и оглядеться.

И первым, что он увидел, был подходивший к нему среднего роста мужчина с собранными в пучок темными волосами и жидкой бородкой, одетый в малинового цвета халат поверх зеленого кафтана. В мягких чертах лица не ощущалось особого фамильного сходства с покойным Тенгфеем, но изумрудные глаза выдавали принадлежность к Великому Клану Цзао.

— Ваше Высочество, — поклонился он.

Если он и желал отомщения за смерть брата, то добиваться его собирался явно не через вызов на поединок.

Что, если честно, пугало даже больше.

— Советник Гуангли, — склонил голову Дан, — Мы не были представлены друг другу прежде.

— Это так, Ваше Высочество, — подтвердил советник, — Однако вы необычайно близко знакомы с моей дочерью.

Дан вспомнил девушку с изумрудными глазами, которую видел на празднике во дворце Фенгон. Красотка, что и говорить. Милая, нежная, вся из себя такая воздушная...

Только вот при всем этом — змея подколодная. Юноша прекрасно помнил, как она улыбалась унижению клана Фен.

— Это так, — вежливо согласился он, — Кроме того, во время своего путешествия в поисках убийцы моего брата мне довелось познакомиться с вашим сыном... и младшим братом.

Внимательно наблюдая за собеседником, он заметил, что Цзао Гуангли дрогнул. Определенно, советник не простил. Определенно, советник желал отомстить.

И определенно, советник не желал, чтобы о его планах стало известно раньше времени.

— Прошу прощения, мой принц, — склонил голову он, — Мой неразумный брат оскорбил вас и вызвал ваше неудовольствие. От имени всего нашего клана я приношу извинения.

— Наш конфликт разрешен, заклинатель Цзао, — заверил Дан, — К добру или к худу, но я надеюсь, что после этого между нами не будет вражды.

Хотя на самом деле он на это не слишком надеялся.

Следующим, кто подошел к нему, оказался уже знакомый Лунь Танзин.

— Итак, из трех принцев двое мертвы, — задумчиво протянул «эмиссар по особым поручениям», — Проклятье клана Шэнь исполнилось в очередной раз.

Дан пожал плечами с деланным безразличием:

— Я несклонен обвинять проклятия, заклинатель Лунь. Все решения, что мы принимали, мы принимали сами. И за то, к какому итогу мы пришли, отвечаем только мы.

— Похвальная позиция, — нейтральным голосом отметил Танзин.

После чего без видимого перехода добавил:

— Однажды Её Величество Лунь Сянцзян, ваша мать, сказала, что её сыновья сумеют разорвать порочный круг. Вместе, только вместе они изменят королевство Шэнь изнутри.

— Это были безнадежные мечты... дядя, — ответил Дан, — Но мы живем в реальном мире. В мире, где нити, что нас соединяют, рассекаются мечом амбиций. Где брат идет против брата, отец против сына... и муж против жены.

Он заметил, что заклинатель Лунь слегка дрогнул.

Да. Дядя подозревал. Давно подозревал, даже если и не мог найти своим подозрениям доказательств.

Он догадывался, кто истощил духовное ядро Лунь Сяньцзян.

— Возможно, что вы правы, — ответил Танзин, — Но честно признаюсь, мне жаль, если мир таков. Мне хотелось бы верить мечте моей сестры.

Дан не нашелся что ответить.

— Я не ожидал услышать от вас подобных слов, дядя, — сказал он, и на этот раз обращение «дядя» прозвучало легче и естественнее, — С вашей грозной репутацией...

— Полагаю, что после смерти обоих ваших братьев ваша репутация будет куда более грозной, чем у меня, племянник, — указал эмиссар.

— Возможно. Но полагаю, вы умный человек, и будете судить не по слухам, а по тому, что видите своими глазами и слышите своими ушами.

Дан понадеялся, что он поймет намек. А еще — что у него есть возможность «видеть своими глазами и слышать своими ушами».

В конце концов, должна же быть какая-то основа под его славой аса информационной войны.

— В таком случае, ответьте мне еще на один вопрос, — сменил тему Танзин, и Дан так и не понял, достиг ли его намек цели, — На поединок с вами принц Веймин отправлялся с целью вернуть Фен Сюин, с которой должен был заключить помолвку, и которую Ваше Высочество... увезли прямо перед этим.

Он явно едва не сказал «похитили». Интересно, каким словом будут пользоваться, когда весть о победе младшего принца разойдется по стране, и о прежней помолвке наследницы Фен предпочтут забыть?

— Её мать, Фен Цзиньхуа, очень обеспокоена её судьбой и слезно просила меня сообщить, если мне станет что-то известно. Кроме того, я знаю также, что в путешествии принца Веймина сопровождала Лаошу Айминь. Её след также теряется, и я не сомневаюсь, что клан Лаошу захочет знать и о её судьбе. Посему я спрашиваю вас, где они обе теперь? Живы ли они, целы ли?

Даниил улыбнулся самой злодейской улыбкой, какую смог изобразить:

— Уверяю вас, заклинатель Лунь, обе барышни живы, здоровы и ни в чем не нуждаются. Мои люди заботятся обо всех их нуждах. Сейчас их обеих я поселил в своем охотничьем домике, скрытом от посторонних глаз. И они останутся там до тех пор, пока я не смогу перевезти их во дворец.

Танзин ничего не сказал. Но по его выразительному взгляду Дан понял, что такой ответ не слишком соответствовал традициям королевства Шэнь и казался провокационным даже для скандально известного принца Лиминя.

— Барышню Лаошу я, вероятно, в скором времени верну её благородным родственникам, — решил слегка изменить показания он, — Разумеется, когда они попросят меня о подобной услуге напрямую. Что же касается Сюин, то если наследнице Фен уготовано было стать невестой наследного принца, я полагаю, что Его Величество будет совсем не против, если этим принцем стану я. Я непременно попрошу об этом, как только мне представится возможность.