Александр Нетылев – Незримые нити (страница 17)

А самым странным Дану казалось то, что и Тенгфей, и Вэйдун не просто исполняли все её капризы, а даже как будто бы искренне с такого поведения тащились. Сам он не знал, сколько бы выдержал на их месте.

И что бы сделал, когда его терпение иссякло бы.

Тем не менее, в промежутках между «приступами» Айминь и Тенгфей, при молчаливом участии Вэйдуна, вели светскую беседу, и в кои-то веки Даниилу представилась возможность подслушать её, не принимая участия и не балансируя на грани разоблачения.

— Вы имеете в виду, что уверены в победе своей племянницы? — допытывалась Айминь, аж подавшись вперед из любопытства.

Это было первое, что услышал Дан, догнав процессию.

— Я, несомненно, желаю Лянмян победы, — отвечал Тенгфей, — Но нет, я говорил не о ней. Старший брат писал о том, что знает лишь внутренний круг. Это пока не объявлено официально, но фактически Его Величество уже принял решение. Отбор выиграет бастард клана Фен.

Если в какой-нибудь местной палате мер и весов и хранился эталон презрения, то там должна была быть интонация, с которой заклинатель Цзао произносил слово «бастард».

При условии, что в палату мер и весов вообще можно поместить интонацию.

— Но... — Айминь казалась потерянной, — Разве в этом есть смысл? Разве может Отбор невесты наследного принца закончиться раньше, чем будет выбран сам наследный принц?

— Официально ни о том, ни о другом еще не было объявлено, — согласился Тенгфей, — Но это мало что меняет. Второй принц пропал по пути в земли Чжи. Первый принц ищет Корону Семи Слез в одиночку. А это значит, что объявление наследника — лишь вопрос времени.

Заклинательница Лаошу пристально уставилась на Дана, и он понял, что скоро она нарушит его инкогнито.

— На все воля Светлых Небожителей, госпожа, — склонил голову он.

Как бы напоминая, что он никакой не принц, а всего лишь скромный и смиренный монах.

Тенгфей удостоил его лишь короткого взгляда, однако все-таки кивнул:

— Воистину так. Похоже, что в эту ночь сами Небеса направили вас ко мне, заклинательница Лаошу.

— Что вы имеете в виду? — приподняла брови девушка.

Она держалась дружелюбно, но от Дана не укрылось, что ладонь ее как бы невзначай легла на рукоять меча.

— Я знаю, что вы не желаете видеть принца Веймина с женщиной из Фен, — начал Цзао, — Я же — не могу допустить, чтобы нашей королевой стала байстрючка. Я называю её так прямо, поскольку никогда не был склонен к лицемерию и уверткам. Полагаю, что это нас объединяет.

Айминь не стала никак комментировать это заявление. Она ждала продолжения.

— Мы можем помочь друг другу, — сказал он, — Все, что нам нужно, это найти принца Лиминя. И тогда сразу после празднований во дворце Фенгон весь клан Цзао выступит единым фронтом. Каждый из нас получит то, чего хочет.

— Но почему вы думаете, что я могу вам в этом помочь? — спросила девушка.

Кажется, заинтересовавшись разговором, она стала немного серьезнее. Неужели её местами совершенно детское поведение было лишь маской?

И неужели в этом мире такая маска считалась чем-то привлекательным или хотя бы не слишком бесячим?

— У меня много ушей в столице, — пояснил заклинатель Цзао, — Я знаю, что вы тайно следили за вторым принцем. Мне известно, что именно идя по его следам, вы покинули Тьянконджичен. И я совершенно уверен, что вы знаете хотя бы, где именно он пропал и жив ли он вообще.

Лаошу Айминь молчала. Она не торопилась соглашаться с предположением, но не торопилась она и отнекиваться. Просто молчала, полностью уступая собеседнику инициативу в разговоре.

— Я ведь знаю вас с малых лет, барышня Лаошу, — нарушил молчание он, — Вы никогда не желали быть королевой.

— Зато вы хотели бы, чтобы ею стала ваша племянница, — указала Айминь.

Тенгфей усмехнулся:

— Кто не желал бы этого для своей семьи? Какой родитель, — ну, ладно, дядя, — не гордился бы подобным достижением чада? Ведь и ваш отец был бы счастлив, одержи вы победу на Отборе. Он не понимает ваших чувств. Я — понимаю. И ваши чувства, и чувства Лянмян.

— Тогда что вы предлагаете для меня? — спросила Айминь, явно довольная тем, что хоть кто-то её понимает.

Заклинатель Цзао сделал эффектную паузу. А затем коротко ответил:

— Принца Шэнь Веймина.

И Лаошу Айминь дрогнула.

Во всем королевском дворце была всего пара мест, куда Лунь Танзин не мог прийти в любой момент, без приглашения и никого не уведомляя. Обычно никто даже не знал о его визитах: в лабиринтах потайных ходов эмиссар по особым поручениям ориентировался лучше, чем кто бы то ни было. В сочетании же с отведением глаз, тайной техникой клана Лунь, это значило, что никто во всем дворце не мог быть уверен, что во время разговора его нет рядом.

Вот и сейчас глава Цзао и его прекрасная дочь искренне верили, что глухой охранник у дверей гарантирует, что их разговор останется между ними, — и знать не знали об удобном укрытии за тонкой деревянной стеной.

— Но... отец... — начала было возражать Лянмян, но Гуангли прервал её:

— Молчать! Ты будешь говорить не раньше, чем я тебе позволю! Это все твоя вина. Если бы ты справилась со своим заданием, как подобает, то ничего этого не было бы! Тебе есть что сказать в свое оправдание?!

— Я виновата, отец, — глотая слезы, ответила девушка, — Я не отрицаю своей вины. Но разве я могла что-то сделать? Разве не Его Величество принял решение?

— Его Величество принял решение, — неохотно согласился глава Цзао. Даже по голосу чувствовался его сдерживаемый гнев, — Но Его Величество прислушивается к сыновьям. Сильнее, чем к советникам. Если бы принц Веймин составил прошение о том, чтобы тебя сделали его женой, Его Величество удовлетворил бы его. И тогда влияние клана Цзао укрепилось бы, и мы стали бы непобедимы.

Собственно, именно поэтому у Лянмян заранее не было шансов на Отборе: после подавления мятежа Фен влияние клана Цзао стало расти слишком быстро.

Это понимал Танзин, но видимо, не Гуангли.

— Тогда что мне делать дальше? — потерянно спросила Лянмян.

Гуангли, казалось, отмахнулся:

— Дальше нам придется действовать грубо и грязно. Не забивай этим свою милую головку: подготовкой займемся мы с Тенгфеем. Я уже написал ему письмо с дальнейшей стратегией, и он уже собирает младшие кланы. Что касается тебя... Ты сегодня же покинешь столицу и отправишься в земли Фен. Когда начнутся празднования во дворце Фенгон, именно ты будешь будешь представлять на них наш клан. Я дал добро Тенгфею на его «шутку».

Танзин не видел его лица, но по голосу почувствовал, как правый советник скривился. «Шутку» младшего брата он явно не одобрял.

— Ты поддержишь её. Но слишком далеко не заходи: мне нужен скандал, а не война. Время открытых столкновений еще не пришло.

— Для меня это будет удовольствием, отец, — заверила девушка.

Голос Гуангли похолодел.

— Ты молода и глупа, Лянмян. Вся в дядю. Твой младший брат в десятки тысяч раз взрослее тебя. Запомни и пропиши на внутренней стороне век, чтобы никогда не забывать. Ты отправляешься в Фенгон не для развлечений, а для дела. На этих празднествах решится ряд политических вопросов, и я не позволю тебе завалить все дело из-за своей глупости.

— Я не завалю его, отец! — горячо заявила Лянмян, — Клянусь вам, вы можете на меня рассчитывать!

— Хорошо. Теперь следующее. Сейчас младший брат и его люди ищут второго принца. Мы не начнем, пока они не найдут его. Когда же это случится... Скорее всего, у меня будет возможность встретиться с тобой снова и дать актуальные инструкции. Но если нет, и вы встретитесь раньше, запомни. Твоя цель — он. Забудь Веймина; твоя задача — соблазнить Лиминя. Только после этого напомни ему о том, что оставила свою девственность в его объятиях. Говорят, что второй принц стал больше внимания уделять вопросам долга; сыграй на этом. Упомяни о том, как тяжко живется обесчещенной благородной даме. Пусть он считает, что несет перед тобой ответственность, — но лишь после того, как его страсть к тебе вспыхнет снова.

— Я поняла, отец, — заверила девушка, — Но что... если дорогая кузина изберет ту же тактику?

По её голосу легко было понять, что ни малейшей симпатии к «дорогой кузине» она не испытывает.

— Не думаю, — ответил Гуангли, — Фен Сюин не умеет рисковать. Хоть она и от крови тигра, но воспитывалась как Фен. А Фен пугливы, как птицы. Она не выложит на стол козырь, который нельзя восстановить, пока не будет полностью уверена в выбранном пути. Делать большую ставку на отстающую лошадь — это не в её стиле и не в стиле клана Фен.

— Я поняла.

Лянмян сказала это медленно, и Танзин понял, что слова главы ей совсем не понравились. Однако слишком хорошо была воспитана дочь клана Цзао, чтобы возражать отцу.

— А что будет с первым принцем?.. — сменила тему она.

В голосе правого советника послышалась усмешка:

— Принц Веймин сам во всем виноват. Не забивай себе этим голову. Думай только о своей части.

Лунь Танзин отстранился от стены. Рассказывать дочери подробности Цзао Гуангли не собирался, но самое главное эмиссар по особым поручениям уже услышал.

Итак, клан Цзао не справился со своими амбициями. Так всегда бывает, когда кто-то сперва быстро поднимается, — а потом обнаруживает, что полоса удач закончилась, едва он успел опробовать вкус власти. Он начинает суетиться, рисковать, он не может поверить, что ситуация изменилась. Его вожделение требует еще и еще.