Александр Нетылев – Незримые нити (страница 19)

Никаких табличек или подписей под трофеями не было, и Дан мог лишь гадать, кому этот череп принадлежал.

Охотничьи трофеи плавно переходили в военные. В первый раз в жизни Даниил увидел оружие племен, которые шэньцы высокомерно называли варварами. Не умея ковать металл, варвары использовали дерево, резную кость и даже эбонит. В одном из трофеев Дан даже опознал меч из акульих зубов, какие в его мире ассоциировались с народами тихоокеанских островов. Это было странно. Как-то, когда речь шла о варварах за Стеной, он скорее представлял себе каких-нибудь гуннов или монголов.

На этом фоне небольшой медальон с символикой клана Фен смотрелся вопиюще дисгармонично и привлекал к себе массу внимания. Он тоже висел среди трофеев, — явно как напоминание об участии Цзао в походе по усмирению мятежного клана.

Разницы между мятежным кланом, варварами за Стеной и дикими животными для Цзао явно не было.

Чем дальше вглубь зала шел Даниил, тем сильнее ощущал он магию. По обе стороны от него на алых подушках были разложены старинные предметы — мечи, копья, диадемы, шпильки для волос. И каждый из них был магической реликвией, от которой еще ощущалась энергия создавшего его заклинателя или заключенного там некогда духа или демона. Как правило, энергия слабая, остаточная. Не хранились в «музее» реликвии, которые до сих пор можно было использовать. Однако присмотревшись к остаткам энергии, Дан мог различить структуру. К науке создания реликвий и талисманов он испытывал необъяснимую тягу, — возможно, потому что в отличие от боевой магии, она позволяла не разрушать, а творить.

Жаль только, что времени заниматься этим практически не было: в условиях войны с Веймином и поисков убийцы Сяолуна не до творения. Тут нужны были быстрые и грубые средства.

Говорят, что война — двигатель прогресса. Вот только прогресс этот все чаще оказывается до прискорбия односторонним. В любом из миров. В любом из миров, пока люди будут думать о войне друг с другом, ядерную бомбу, способную разрушать города, создадут не менее чем на столетие раньше, чем термоядерный реактор, способный обеспечить людей дешевой энергией.

Потому что если то, что ты построил, слишком легко разрушить, то рано или поздно ты сам захочешь не строить, а разрушать.

В конце пути должно было находиться что-то грандиозное, но здесь Дана постигло разочарование. Подушка, предназначенная для некоего особо драгоценного предмета, пустовала. Лишь по легкой деформации Дан мог предположить, что обычно на ней лежало что-то длинное и тяжелое.

— Это место для реликвии клана, — послышался женский голос у него за спиной, — Но будучи Хранителем реликвии, деверь носит её с собой. Сюда её приносят лишь для официальных церемоний.

Обернувшись, Даниил увидел темноволосую женщину лет тридцати, с красивыми, правильными чертами лица античной статуи. На фоне Айминь или Сюин она выглядела спокойной и сдержанной, но в карих глазах виднелась искорка любопытства.

— Приветствую госпожу клана Цзао, — поклонился Дан.

Он не помнил, как точно положено обращаться к ней. Он уже знал, что в этом королевстве не принято было менять фамилию при вступлении в брак: поэтому, в частности, покойная королева звалась Лунь Сянцзян, хоть и вошла в клан Шэнь. Но при этом знал он также, что супруга главы Цзао была вольной заклинательницей, не принадлежавшей к Великим Кланам, и потому не имела фамилии. А обращаться к ней по имени — для простолюдина как-то слишком уж нагло.

Однако проблема решилась сама собой.

— Право же, поднимитесь! — воскликнула женщина, — Я странно чувствую себя, когда мне кланяется принц.

Видимо, удивление Дана было написано на его лице, поскольку она тонко улыбнулась:

— Ваша маскировка может обмануть любого из мужчин. Но не меня, Ваше Высочество.

— Полагаю, заклятье до сих пор несовершенно, — дипломатично заметил он.

— Воистину так. Или же магия иллюзий неспособна совладать с магией приятных воспоминаний.

«Лиминь, ты что, наставил рога главе клана?» — мысленно предположил юноша. Жена главы Цзао хоть и была более чем на десять лет старше его, обладала изысканной, утонченной красотой, и вполне могло быть так, что развратный принц не обошел ее своим... вниманием.

Но эту версию он, разумеется, не озвучил.

— Если вы узнали меня, — медленно заговорил Дан, — Значит ли это, что скоро обо мне будет знать и Цзао Тенгфей?

— Ну что вы, принц, — голос заклинательницы прозвучал весело, но в глубине его крылось и что-то еще, — Я всего лишь слабая и глупая женщина. Бродяжка, возвышенная по капризу главы Цзао. Что я могу ведать о делах кланов?

Даниил хмыкнул. После того, как его знакомство с заклинательницами этого мира началось с решительной перфекционистки Сюин, странно было думать, что до гендерного равенства этому миру еще не меньше пары тысячелетий. То есть, конечно, те же Лю и Линь казались ему больше похожими на его представление о статусе женщины в Древнем Китае, — но как он думал, скорее лишь потому что были простолюдинками, а не заклинательницами.

Однако по всему выходило, что Сюин, Айминь и непробиваемая настоятельница монастыря Благосклонной Луны были скорее исключениями из правил.

— Вы столь задумчивы, мой принц, — заметила женщина, — В нашу прошлую встречу вы были куда более словоохотливы.

— Полагаю, так действует на меня воспоминание об этой реликвии, — вывернулся Дан, кивнув на пустую подушку, — Я ведь верно понимаю, что это тот самый меч, которым заклинатель Цзао убил своих собственных слуг?

Супруга главы кивнула, слегка удивленная:

— Да. Коготь Тигра. Меч, дарованный первому Цзао самим Сангуном. С этим мечом в руках Хранитель может защищаться и атаковать в ответ настолько быстро, что со стороны кажется, будто это происходит одновременно. Однако у всего есть своя цена.

— Коготь Тигра требует крови, — повторил Дан слова Тенгфея.

— Когда Хранитель обращается к силе меча, его восприятие ускоряется втрое, но при этом и его организм изнашивается с утроенной скоростью. Говорят, что первый Цзао умер в сорок пять лет глубоким стариком. Единственный способ обойти это — поить дух тигра чужой кровью. В сражениях с варварами это не проблема. Но в поединке с другим заклинателем деверю приходится приводить с собой слуг, единственная задача которых — умереть, чтобы утолить тигриный голод.

— Это разрешено? — удивился Дан, — Приводить слуг на поединок? Причем не как зрителей, а как участников?

Женщина недоуменно пожала плечами:

— А почему нет? Что они могут сделать?

Даниил вспомнил трагическую судьбу евнуха Цзе и служанки Жу. Один погиб, другая искалечена — и все лишь потому что они попытались защитить его. Они вступили в бой с бродячим заклинателем, но ему хватило пары ударов, чтобы с ними рассправиться.

А если бы на месте сравнительно слабого Миншенга был кто-нибудь уровня Веймина?..

— И все-таки, я полагаю, что это бесчестно со стороны заклинателя, — заметил Дан, — Слугам не место в магическом поединке. Так же, как заклинателю не дело выполнять работу слуг.

Проследив взгляд заклинательницы, он осмотрел свое грязное монашеское одеяние, понимая, что лишь воспитание не дает супруге главы привести резонное возражение, которое ему будет нечем крыть. Собственноручно хоронить мертвых считалось для заклинателей неподобающим трудом.

Однако он все же продолжил:

— Мы рискуем собой в поединках с другими заклинателями. Разве не затем, чтобы простым людям рисковать собой не требовалось? Разве не за это они нам служат?

— Вы изменились, Ваше Высочество, — ответила женщина, — Вы стали гораздо идеалистичнее. Однако возможно, вы слишком злоупотребляете размышлениями и философией, уходя от реальной картины. Жизнь гораздо проще, Ваше Высочество. Они служат нам, потому что мы заклинатели, а они слуги.

Она пожала плечами.

— Этого достаточно.

Глядя на земли Цзао с высоты главной башни, Даниил впервые пожалел, что он не художник. Открывавшийся вид просто необходимо было запечатлеть. Суровая, мрачная красота почему-то вызывала ассоциации со странами Севера, — хотя объективно говоря, климат здесь был вполне южный.

Но все-таки, сумрачные каменистые пустоши отвечали настроению юноши как нельзя лучше, и глядя на них сверху вниз, он думал над одним вечным вопросом.

Что дальше?

Дан не мог не признать, что его планы провалились. Ставка не оправдала себя: хотя он смог отыскать Байгу-цзин, её убили у него на глазах. И тайну, которую он желал узнать, Дух Белой Кости унесла с собой в Преисподнюю. Все, что она сказала, это имя, — причем одно из самых распространенных имен в королевстве Шэнь. Оно ассоциировалось с чем-то простецким, простолюдинским, — но строго говоря, это был далеко не факт. Как он убедился в библиотеке клана Цзао, Паков в истории королевства были десятки — и среди слуг, и среди заклинателей, и даже среди королей, хоть ни одному королю Шэнь это и не оставили бы в качестве посмертного имени.

С тем же успехом, разыскивая преступника в России, он мог бы узнать, что того зовут Вася или Ваня, — сужает, конечно, круг, но явно недостаточно.

Явно недостаточно, чтобы подтвердить или опровергнуть его теорию.

В то же время, он многое потерял ради этих поисков: Веймин вырвался далеко вперед. И когда он вернется в столицу, придется столкнутся с последствиями того, что он отнесся спустя рукава к поручению короля. Что с ним за это сделают, Дан понятия не имел: для жителей королевства Шэнь была немыслима сама идея того, что принц может нарушить королевский приказ.