Александр Нек – Изгнанник II (страница 4)
– Командир, отступайте. Берите всех и уходите за ворота. Я их задержу.
– Ты спятил?! Либо все, либо никто!
— Валите! — заорал я. — Я сказал — задержу, значит задержу!
Он смотрел на меня секунду, потом сжал зубы и гаркнул:
– Парни, отодим!
Внутренние ворота начали открывать. Солдаты побежали по дороге. Я дождался, пока последние проскочат, и ударил огнём по створкам. Дерево вспыхнуло, железо раскалилось. Следом я вбил в основание магию земли, намертво запечатав проход.
— Вернись живым! — донеслось с той стороны.
Я уже почти не слышал.
Ворота закрылись.
И я остался один.
День первый.
Они лезли волнами. Я стоял в проёме ворот и рубил. Меч Марии светился тусклым синим, и каждый удар отдавался в руках болью. К концу дня я сбился со счёта. Тела лежали кучами, кровь застывала на камнях, смешиваясь с дождём.
Ночь первая.
Я сидел на стене, перематывая разбитые ладони. Внизу горели костры. Гирдийцы не уходили. Они готовились к новому штурму.
День второй.
Пришли маги. Я отбивался огнём и ветром, но один снаряд всё-таки достал меня — задел плечо, отбросил к стене. Я поднялся, вытер кровь с лица и снова встал в проём.
Ночь вторая.
Я не спал. Глаза слипались, но стоило закрыть их — и передо мной вставали лица тех, кого я убил. Я перестал их считать.
День третий.
Они притащили таран. Я поджёг его с двух сторон, но они успели ударить по воротам. Каменная кладка треснула. Я запечатал её землёй, но понял: долго не продержусь.
Ночь третья.
Я сидел на стене, свесив ноги, и курил. Руки дрожали. В голове шумело. Я не знал, сколько ещё продержусь. Может, день. Может, два.
День четвёртый.
Они снова пошли. Я уже не чувствовал боли. Меч двигался сам, как будто Мария билась вместо меня. К концу дня я понял, что не помню, как выглядит солнце. Только дождь и серое небо.
Ночь четвёртая.
Я не плакал. Я просто сидел и смотрел в темноту. Где-то там, за стенами, ждали Алекс и Юлия. Анна. Но я не знал, увижу ли их когда-нибудь.
День пятый.
Магия кончилась. Я бился мечом, как простой солдат. Руки онемели, ноги подкашивались, но я стоял. Потому что, если я упаду — никто не встанет вместо меня.
День шестой
Они уже не лезли так нагло. Подходили осторожнее. Боялись. И правильно делали. Я тоже их боялся — но отступать было некуда.
День седьмой
Своих я услышал раньше, чем увидел.
Рога.
Крики.
Топот копыт.
Гирдийцы дрогнули и побежали.
Я опустился на колени прямо в лужу крови и грязи. Подняться уже не смог.
Потом была темнота.
А когда я пришёл в себя, то лежал в лазарете, и кто-то сказал, что я продержался неделю.
Один.
***
В стане врага
– Что?! – генерал Энхерт в ярости швырнул кружку об стол.
Та разлетелась на куски, вино потекло по карте.
– Какого хрена мы не в городе?! Один человек остановил целую армию?!
– Он слишком силён, генерал, - осторожно ответил офицер. - За день он положил полсотни бойцов. И нашего мага тоже.
Энхерт сжал кулаки так, что побелели костяшки. Губы его тряслись. Он сдерживался, но было видно, как тяжело ему даётся это спокойствие.
– Плевать! – рявкнул он. – Вы, сукины дети, побежали от одного пацана побежали?!
В шатре повисла тишина. Никто не смел поднять глаза.
Энхерт тяжело выдохнул, сел в кресло и закурил трубку. Руки у него всё ещё дрожали, но голос стал тише.
– Ночью штурмовать смысла нет. Пусть солдаты отдыхают. А завтра…
Он не договорил.
Полог шатра откинулся, и внутрь вошёл высокий рыцарь в серебряных доспехах, на шлеме — роза. Он поклонился и протянул свиток.
– Генерал, письмо от короля.
Энхерт развернул его, быстро пробежал глазами. Лицо у него стало жёстким.
– Всё понятно. Завтра утром — штурм. Город взять. Мага — убить.
– Будет исполнено, – ответил рыцарь и вышел.
Энхерт остался один. Он смотрел на карту, на город, который не могли взять уже неделю. Потом перевёл взгляд на догорающие угли в походной печи.
– Кто же ты, мать твою, такой? – тихо спросил он, обращаясь к пустоте.
***
В военном лазарете.
– Где он? Где Леонард Форд? – Ворон влетел в лазарет, не скрывая гнева.
Санитар молча ткнул на дальнюю койку.
Внутри пахло кровью, потом и травами. Раненые лежали вповалку - кто на койках, кто прямо на полу. Ворон прошёл в самый конец, туда, где на узкой кровати, почти полностью перебинтованный, лежал Леонард.
Ворон сел рядом.