Александр Нефёдкин – Боевые колесницы с серпами: «тяжелые танки» Древнего мира (страница 9)

В общем, Архелай, воспользовавшись моментом, напал на преследующих вифинцев справа, вынудив повернуться против него. Более того, с целью выиграть время и чтобы не попасть в окружение, он стал отступать, тем самым давая возможность Неоптолему восстановить строй. Когда это произошло, Архелай, развернув войска, неожиданно атаковал вифинцев серпоносными колесницами, что указывает на то, что непосредственного контакта между противниками все еще не было, и имелось место для разгона квадриг (ср.: Plut. Sull., 18). Далее Аппиан красочно описывает раны, нанесенные колесницами, что привело вифинцев в ужас. Впрочем, воины Никомеда, видимо, уже знавшие это оружие, не только не разбежались, но и, развернув армию на два фронта (ибо Неоптолем и Аркафий зашли им в тыл), еще долго сражались, однако после больших потерь вифинцы Никомеда бежали.

Таким образом, битва при Амнии – это одно из тех немногих сражений, где серпоносные квадриги действовали относительно успешно. Ведь Архелай, опытный понтийский стратег, хорошо знавший достоинства и недостатки данного вида оружия, держал колесницы в резерве до решающего момента боя. Ибо именно неожиданностью, помноженной на страх, объясняется успех атаки квадриг. Понтийский военачальник понимал, что враг, имея много метателей, легко отобьет правильную атаку колесниц, поставленных для этого перед фронтом, поэтому-то эффект их появления был рассчитан именно на неожиданность, что станет практически правилом у понтийских полководцев.

В следующий раз мы встречаем серпоносные упряжки у понтийского стратега Митридата Таксила в Греции в 86 г. до н. э. Его силы составляли, по сообщению Плутарха (Sull., 15), 100 000 пехотинцев, 10000 всадников и 90 колесниц, к нему же присоединился и силы Архелая, стоявшие в Мунихии. Сулла, взяв Афины в мартовские календы (1 марта) и желая поскорее встретиться с врагом, вышел из горной Аттики в равнинную Беотию с армией в 15000 пехотинцев и 1500 всадников, где около Херонеи весной 86 г. до н. э. он встретил понтийцев. Основные наши источники по данной битве – это Плутарх (Sull., 17–19), опирающийся в основном на воспоминания Суллы, и Аппиан (Mith., 42–45), пишущий, главным образом, по Ливию¹⁵³. Лишь сопоставив свидетельства этих двух авторов, мы можем восстановить ход боя¹⁵⁴.

Архелай, не предполагая сражаться, стал лагерем. Он захватил гору Фурий, занимающую стратегическое положение на местности. Сулла же, напротив, выстроился к бою. В центре у него были поставлены легионы, за рядами которых размещалась легкая пехота, на флангах – конница, а в тылу, на высотах, были поставлены пять когорт под командованием Гортензия и отряд Гальбы. Правым флангом командовал сам Сулла, левым – его легат Мурена. В это время и понтийцы стали становиться в строй: в центре у них была фаланга, правую часть которой занимал отборный отряд халкаспидов, по флангам стояла конница; серпоносные колесницы находились перед центром армии. Архелай так же находился на правом крыле, Таксил командовал халкаспидами.

Первым этапом битвы является выход небольшого римского отряда в тыл царским воинам, стоящим на Фурие, последние были выбиты оттуда и в бегстве наскочили на свою же фалангу, расстроив ее ряды. Сулла, заметив это, быстро двинулся вперед (Plut. Sull., 18) – начался второй этап битвы. Архелай, чтобы задержать наступление врага и восстановить строй, кидает на него конницу, которую римляне легко отбили. Тогда понтийцы бросают в атаку 60 серпоносных квадриг, «чтобы, если смогут, натиском разрубить и разорвать фалангу [= легионы] врагов» (Арр. Mith., 42). Но поскольку места для разгона было недостаточно, колесницы не успели разогнаться и были легко пропущены сквозь римский строй, где их возничие были перебиты. Аппиан (Mith., 42) замечает об этом: «Когда римляне разомкнулись, колесницы стремительно проехали назад и, будучи трудно разворачиваемыми, были уничтожены стоящими сзади недалеко от них и метающими дротики». Но все же данные действия должны были замедлить наступление римлян. После чего начали сражаться македонская фаланга и легионы. Архелай, обойдя с конницей левое крыло римлян, столкнулся с отрядом Гортензия. Однако Сулла вовремя подоспел на помощь и это нападение понтийцев было успешно отбито. После чего Сулла вернулся на свой правый фланг и обратил врага в бегство. Вскоре воины царя побежали и на остальных участках фронта. В ходе бегства и была убита основная масса понтийских воинов, так что в живых осталось всего лишь 10000 человек (Plut. Sull., 19).

Итак, битва при Херонее показывает нам традиционное использование колесниц с серпами в качестве оружия, атакующего неприятеля по фронту. Вместе с тем присутствует еще и другая причина для их атаки – задержать врагов для того, чтобы успеть построить свои силы. Одновременно видим, что квадриги, не успев разогнаться и идя на небольшой скорости, легко могут быть пропущены сквозь ряды неприятеля, что и замечает Плутарх, сравнивая скорость упряжки со стрелой, выпущенной из лука (Sull., 18)¹⁵⁵.

Еще одно описание боя Архелая и Суллы сохранилось у латинского автора I в. С. Юлия Фронтина (Stai., 11,3,17), которое Т. Моммзен относит именно к Херонейской битве¹⁵⁶. Заметим, впрочем, что данное сражение могло быть и при Херонее, и при Орхомене (осень 86 г. до н. э.), других таких битв между этими двумя полководцами не было. Фронтин же в своем описании боя, возможно, опирался на несохранившуюся 42-ю книгу истории Ливия¹⁵⁷.

Чтобы решить вопрос, какую из битв описывает автор «Стратегем», рассмотрим само повествование. В начале стратегемы речь идет о построении царского войска: в первой линии, по центру, – серпоносные квадриги, во второй – македонская фаланга, в третьей – вспомогательные отряды, вооруженные по римскому образцу, смешанные с италийскими изгнанниками, а за ними – легковооруженные; с обеих флангов была поставлена конница с целью окружения. Такая диспозиция, в принципе, могла соответствовать обеим битвам. Ведь после Херонеи к остаткам царских войск прибыл по морю Дорилай с армией в 80000 (Plut. Sull., 20) и у понтийцев стало вновь, по крайней мере, 70 квадриг с серпами (Licinian., 35, р. 33). У римлян в центре встали легионы тройной линии (in triplicem aciem), причем между антесигнами (= гастаты) и постсигнанами второй линии (= принципы) Сулла приказал вколотить множество кольев, с тем, чтобы при приближении квадриг антесигнаны просочились бы за них, а колесницы неожиданно наткнулись бы на частокол. В тылу легионеров расположились легковооруженные и конница, которые при надобности должны были выйти через интервалы тяжеловооруженных. Кроме того, опасаясь за фланги, при абсолютном превосходстве конницы врага, римляне вырыли с обеих сторон строя глубокий ров, укрепив его по краям кастеллами – земляными, замкнутыми по периметру, укреплениями, редутами.

О ходе самого боя Фронтин пишет: «Сулла распорядился крепко вбить в землю многочисленные колья и внутри них, когда приблизились квадриги, укрыл линию антесигнанов, и только тогда, приказав всем кричать, повелел велитам и легковооруженным пустить снаряды. Когда это было сделано, квадриги врагов, или наткнувшись на частокол, или испугавшись крика и снарядов, повернули на своих и расстроили построение македонян». В общем, сначала последовала атака колесниц, которые, как и предполагалось, частично напоролись на колья, а частично были закиданы метательными снарядами велитов (?)¹⁵⁸ и легковооруженных, прошедших через промежутки между когортами. Часть же коней была испугана криками. После чего повернувшие упряжки расстроили свою же фалангу. Далее Сулла атаковал. Архелай попытался, сдержать противника, послав в атаку конницу, но римляне контратаковали ее своими малочисленными всадниками (sic!) и победили.

Таков рассказ Фронтина. Сопоставляя его с сообщением Плутарха (Sull., 21) и Аппиана (Mith., 49–50), явно восходящим к одному источнику, обратим внимание на полевые укрепления римлян, которые упоминаются при Орхомене. При Херонее Сулла отводил реку Кефис и копал лагерные рвы (Plut. Sull., 16). Отметим, что при Херонее римский консул сам повел свою армию в атаку, не дожидаясь нападения колесниц: следовательно, нужна в кольях здесь вообще отпадает. В битве же при Орхомене было три эпизода, где римляне использовали полевые фортификационные сооружения: первый в начале битвы – атака понтийцев на римлян, окапывающихся против вражеской конницы, и второй – около понтийского лагеря, где войска Суллы опять стали рыть рвы, вызвав тем самым противника на более упорядоченный бой, и третий, когда на следующий день римляне продолжили свою работу в одном стадии (ок. 180 м) от понтийского лагеря (Plut. Sull., 21; Арр. Mith., 50). Можно было бы посчитать, что один из двух последних боев и описывает Фронтин, однако, согласно Аппиану (Mith., 50), бой во второй день шел у стен азиатского лагеря. Возможно, Фронтин, обычно довольно небрежный по отношению к своим источникам, спутал здесь два сражения, взяв фортификационные работы из одного, а сам ход боя – из другого. Тем более, что способ защиты с помощью густого частокола выглядит довольно неожиданны. Во-первых, нужна очень четкая координация действий, чтобы гастаты имели время просочиться через колья и в то же время квадриги не успели бы повернут назад. Во-вторых, это же заграждение помешало бы атаке легионеров, а тем более – коннице римлян, стоящей в тылу. К тому же воины вечного города и так умели прекрасно обороняться от данных колесниц, расступаясь и обстреливая их.