Александр Нефёдкин – Боевые колесницы с серпами: «тяжелые танки» Древнего мира (страница 11)
Азиатские конные стрелки. а) Изображение на кубке аттического мастера Триптолема (вероятно, 470-е гг. до н. э.). Воспроизведено по изданию:
Воспроизведено по изданию:
В сражении с македонской армией атаки колесниц были рассчитаны на приведение в замешательство гоплитов врага более, чем на их разгром. Одновременно же велась атака конницы на фланги македонян. Похоже, что персы уже мало надеются на эффективность прямого нападения квадриг на фалангу, поэтому они и не удерживают до нужного времени свою латную конницу, которая могла бы, последовав в бреши, образованные от вторжения упряжек, повлиять на ход битвы.
В эпоху эллинизма использование колесниц было потеснено применением слонов, которых подчас с той же целью – для разрыва рядов пехоты врага – ставили перед центром строя, тогда как упряжки устанавливались лишь перед флангами. Если же слонов у военачальника не было, то квадриги могли располагаться и перед центром строя (Polyb., V,53,9; ср.: Front., 11,3,17). Теперь основная задача колесниц состояла лишь в расстройстве фаланги врага, поскольку победителем в столкновениях вооруженных по-македонски фаланг становился тот, кто сохранит свой строй наименее разорванным и наиболее упорядоченным. Для борьбы с упряжками в данный период широко использовались метатели, которые имелись в достаточном количестве в эллинистических государствах. Одновременно применяли и старые способы борьбы – произведение сильного шума и размыкание шеренг.
В период борьбы понтийского царя Митридата VI, обладавшего серпоносными колесницами, с Римом тактика использования колесниц несколько изменилась. У италиков было мало метателей и конницы и в то же время легионер одновременно и гоплит, и метатель (ср.: Veget. Epit., 1,17). Основная цель атаки колесниц состояла в том, чтобы расстроить ряды легионеров, после чего следовало бросить на них свою фалангу, а по возможности и зайти им в тыл конницей. Кроме того, понтийцы в большей степени, чем раньше использовали фактор неожиданности при атаке квадриг на врага (Херонея, Зела). В это же время совершенствуются и методы борьбы с колесницами; наряду с традиционным шумом, обстрелом и пропуском через шеренги, использовались и специальные приспособления для выведения из строя коней – трибулы (Veget., 111,24). Развитие колесниц так же не стояло на месте: усиливалось их вооружение, появлялись новые серпы.
В целом атака серпоносных колесниц чаще бывала отбита (Кунакса, Гавгамелы, Киликия, Херонея, Зела), нежели приводила к успеху (Даске-лион, Амний). Этому есть несколько причин. Во-первых, даже если один из четырех коней будет убит, это делало всю упряжку небоеспособной (Veget., 111,24; Арр. Mith.,33; ср.: Curt.,IV,15,16). Во-вторых, сами возничие, видя как плотно стоит вражеский строй и будучи неуверенными в поддержке своих всадников, часто предпочитают уклониться от атаки или просто спрыгнуть на землю, бросив квадригу на произвол судьбы (Xen. An., 1,8,20; Сут., VIII,8,25). Этому способствовал еще и град метательных снарядов врага, направленный на упряжку. После чего колесницы без возниц просто метались по полю боя, а то и сами колесничие поворачивали квадригу и бежали прямо на своих, расстраивая тем самым собственные войска (Diod., XVII,58,4; Liv., XXXVII,42,1; Front. Strat., 11,3,17) и, как замечает Ксенофонт, тем колесницы «много больше зла делают друзьям, чем врагам» (Xen. Cyr., VIII,8,24).
Доля колесниц с серпами в армии никогда не была значительной из-за дороговизны и прихотливости этого оружия. В битве при Кунаксе одна квадрига у персов приходилась на 6000 пехотинцев и всадников, а при Гавгамелах одна упряжка приходилась на 5000 пеших и 2000 конных воинов. У Селевкидов обнаруживаем следующую пропорцию: 1 колесница приходилась на 200 пехотинцев и 120 верховых (Ипс). И, наконец, в армии Митридата – 1 квадрига: 1100–1900 пехотинцев и 40-100 всадников. Общее же количество колесниц (200 единиц в эпоху Ахеменидов) значительно уменьшилось у селевкидских царей, но опять возросло до 130 в эпоху Митридата VI, в связи с его милитаристской политикой. Видимо, эта тенденция связана с надеждами на устрашение врага быстрой атакой данных аппаратов. Только этим, как представляется, можно объяснить те расходы и трудности, которые были потрачены на организацию и снаряжение этого рода войск. Ведь все эти труды должны быть компенсированы эффективностью их применения. Таким образом, на колесницы, как и на слонов, возлагали большие надежды, которые чаще не сбывались171.
6. Время появления серпоносной колесницы
Итак, как мы только что увидели, серпоносная квадрига по своим задачам сильно отличается от своих предшественников – простых колесниц. Ведь не случайно уже Ксенофонт отличает «вооруженные» колесницы от «неснаряженных» (Xen. Cyr., VI,4,16: ώπλισμένα προς άοπλα; ср.: Asclep. Tact., 8; Ael. Tact., 22,3; Arr. Tact., 2,5: ψιλά… άρματα). Последние обычно сражались между собой перед столкновением пехоты, поддерживали ее фланги, преследовали врага после схватки и в гораздо меньшей степени выполняли функцию «танка», то есть фронтальной атаки на пехоту противника, когда у врагов не было своих колесниц172; тогда как серпоносные упряжки – это оружие для атаки пешего строя врага (Xen. An., 1,8,10; Xen. Cyr., VI,1,30; 4,18; 2,17; VII,1,29–32; Curt., IV,9,5). При этом рассчитывали не только на непосредственное поражение неприятеля, но и на психологический эффект, деморализующий последнего.
Против какого же врага могли появиться упряжки с серпами? Очевидно, они появились не против азиатских ополчений, состоящих преимущественно из лучников, которые предпочитали бой на расстоянии, а судьбу сражения в таких случаях решала атака конницы, опрокидывая всадников врага и уже затем расправлявшаяся с его пехотой (Xen. Суг., 1,4,23; II, 1,6–8)173. К тому же легковооруженные выпустят такую массу метательных снарядов, что испугают и возниц, и коней и, следовательно, колесница вряд ли доедет до строя врага. Очевидно, такой «танк» был создан и не против азиатской конницы, состоявшей в первой половине V в. до н. э. преимущественно из конных метателей, которые при атаке серпоносных квадриг не только просто разъедутся, но еще и обстреляют упряжки. Данная колесница наиболее всего пригодна для разрушения построения пехотинцев, обладающих достаточной стойкостью в бою, понимающих силу строя и имеющих мало стрелков. Именно для разрыва плотной и многочисленной боевой линии тяжеловооруженных пехотинцев, против которой были бессильны нападения конницы и которая могла достаточно эффективно защищаться от метательного оружия легковооруженных, и были, вероятно, изобретены серпоносные колесницы. Ведь последние, расстроив ряды вражеских пехотинцев, облегчат действие своей коннице и пехоте.
Против какого же народа могла быть введена серпоносная колесница? Персы в войнах между собой опирались на свои же главные силы – конницу и стрелков из лука174, а позднее и на греческих наемных гоплитов175. Единственное известное мне исключение из этого правила, когда квадриги с серпами могли действовать и против персов, мы находим в битве при Кунаксе, где колесницы имелись у обеих сторон. Однако были ли колесницы Кира Младшего на поле боя и, если были, то где, неясно. Силы восточноиранских народов так же состояли в основном из всадников176. Тогда как ополчения горных племен Персии, таких, как кадусии, уксии, кардухи, марды, коссеи, элимы представляли из себя пеших метателей, главным образом лучников, что, впрочем, и естественно для горцев177. Малоазиатские народности были вооружены преимущественно по типу пельтастов178.
Военная организация жителей южной Месопотамии нововавилонского времени известна довольно плохо. Но, видимо, она во многом основывалась на ассирийских образцах179, согласно которым центр боевой линии составляли метатели под прикрытием впередистоящих щитоносцев, а на флангах размещались ударные колесницы и конница, стремящиеся зайти во фланг и тыл вражеской армии180. В бою же ассирийские пехотинцы действовали парами, состоящими из щитоносцев и лучников181. Смысл такой тактики, как показывают сопоставления с новогвинейскими папуасами дани, состоял в том, что стрелок ранил врага, а копьеносец добивал его182. Следовательно, стройкой массы тяжеловооруженной пехоты, построенный в глубокие отряды, мы и тут не найдем. Хотя щитоносцы в панцирях продолжали существовать и здесь, но, видимо, лучники продолжали играть ведущую роль183. Не случайно же цари касситской династии изображались на кудурру с луком, как с главным оружием. Также и телохранители вавилонского царя показаны на пьедестале трона ассирийского монарха Салманасара III (859–824 гг. до н. э.) как лучники с мечами и палицами184. В нововавилонскую и персидскую эпоху стражники получали из храмов лук, колчан, стрелы и копье (Camb. 93), т. е. они опять же являлись лучниками185.