Александр Нефёдкин – Боевые колесницы с серпами: «тяжелые танки» Древнего мира (страница 7)
Как происходила атака других 50 колесниц, стоявших в центре, неясно. Хотя Курций (IV, 15,3) и говорит, что Дарий «сам имел перед собой серпоносные колесницы, которые, по данному сигналу, все пустил на врага» (ipse ante se falcatos currus habebat, quos signo dato universos in hostem effudit), тут же он сообщает об атаке Мазея на левый фланг противника. Эту же атаку на левое крыло македонян описывает и Диодор (XVII,58,2–5); тогда как Арриан (Ап., 111,13,5–6) сфокусировал свое внимание на действиях квадриг против правого фланга Александра123. Конечно, нельзя исключить, что тут у Курция произошло слияние двух эпизодов. Первый – это атака колесниц на правый фланг Александра (Arr. An., III,13,5–6); ее латинский историк, видимо, пересказывает в IV,15,14–18. Вместе с тем он вводит в этот сюжет пассаж из другой атаки колесниц (во всяком случае, из другого источника, нежели Арриан), возможно, – это атака против левого фланга македонян, описание которой находим у Диодора (XVII,58,2–5). Эту атаку сам Курций, вероятно, смешивает с нападением упряжек в центре (Curt., IV,15,3–4).
Далее колесницы не участвовали в бою. О дальнейшим ходе битвы стоит упомянуть лишь то, что Александр бросил конницу гетайров в брешь, открывшуюся в строю персов из-за ухода бактрийцев (Arr. An., III,14,2), его поддержала фаланга. Это было началом конца. Дарий бежит. За ним – весь его правый фланг. Александр идет к своему левому крылу и помогает командующему тут Пармениону одержать победу.
Пеший перс со щитом греческого типа. Барельеф южной торцовой стороны «Саркофага Александра» со сценой охоты (последняя четверть IV в. до н. э.).
Воспроизведено по изданию:
Итак, как видим, атака колесниц на правый фланг македонян не имела успеха, видимо, из-за того, что впередистоящая тяжеловооруженная конница, стоящая впереди, которая могла бы поддержать нападение своих квадриг, была преждевременно брошена в бой. Таким образом, атака колесниц на фалангу не принесла существенной пользы, поскольку гоплиты расступились, пропустили несущиеся упряжки, а затем сомкнулись. Но если бы всадники поддержали своих колесничих, то они не только могли бы ворваться в фалангу, но и защитить своих возничих от вражеских легковооруженных. Возможно, так же, что тяжелое положение левого крыла македонян было вызвано не только фланговым ударом вражеской конницы, но и фронтальной атакой упряжек, поддержанной всадниками. В общем можно полагать, что битва при Гавгамегах представляет нам как удачное, так и неуспешное использование серпоносных колесниц.
4.2. Селевкидские серпоносные квадриги
Период эллинизма характеризуется слиянием греческих и восточных элементов не только в области культуры и политики, но и в военном деле. Так, мы видим, что наряду с традиционной македонской фалангой, большую роль играли всадники, в большинстве своем из восточных народов. Именно они, построенные на флангах, решают судьбу сражения, атаковали вражескую конницу и заходили в тыл пехоте. Тогда как фаланга, стоящая в центре (хотя в военной теории и считалась решающей силой в бою), у восточно-эллинистических царей играла всего лишь роль основы боевого порядка.
Эти соображения в полной мере относятся и к селевкидскому царству – крупнейшей империи эпохи эллинизма. Британский антиковед Эдвин Р. Биван (1870–1943) всю структуру данного государства разделил три состовляющие: на греческую, македонскую и восточную124. Это деление вполне можно приложить и к военной области. Основу селевкидской армии составляла фаланга, набирающаяся из греко-македонских военных поселенцев125. Эллины были широко представлены в качестве наемников. Тогда как конница, возможно, исключая гвардию126, состояла из представителей азиатских народов. Из них же набирались и многочисленные отряды легкой и средней пехоты. В то же время Се-левкиды развили ахеменидское нововведение в военное дело Ближнего Востока – использование индийских слонов. Кроме того, насколько мне известно, только правители Сирийского царства в Ш-П вв. до н. э. продолжали употреблять и интересующий нас род оружия – серпоносные квадриги. Почему только потомки Никатора использовали эти колесницы? Видимо, это связано не только с могущественной государственной властью, способной мобилизовать, организовать и поддерживать данное оружие, но и с силой традиций, ведь империя Селевка находилась как раз на территории сатрапий, где были еще при Ахеменидах были размещены колесничные войска. А поскольку во многих сферах деятельности между двумя династиями существовал континуитет127, то македоняне использовали уже отработанный механизм набора как этого, так и других родов войск.
Обратимся к истории серпоносных колесниц в сирийском царстве. Диадох Селевк, получив по совещанию в Трипарадизе (321 г. до н. э.) Вавилонию (Diod., XIX,39), мало что поменял в порученной ему сатрапии. А когда он в 312 г. до н. э. вновь вернулся, после бегства от Антигона Одноглазого, в Двуречье вместе с 200 всадниками и 800 пехотинцами, полученными от Птолемея, то он тут же набирал войска (Diod., XIX,90; 1000 пехотинцев и 300 всадников – Арр. Syr., 54), с которыми стал покорять «Верхнюю Азию»128. Вернувшись оттуда, Селевк соединился с армией фракийского правителя Лисимаха и с отрядами, присланными Кассандрой, и дал бой Антигону во Фригии около Ипса (301 г. до н. э.). Согласно рассказу Диодора (XX,113), в армии Селевка было 20000 пехоты, 12000 конницы, включая конных лучников, 480 слонов, более 100 серпоносных упряжек. Всего же в союзной армии насчитывалось 64000 пехоты, 15000 конницы, 400 слонов и 120 129 колесниц, в то время как у Антигона было более 70000 пехоты, 10000 конницы и 75 слонов (Plut. Dem., 28).
К сожалению, о самой битве известно довольно мало, а об участии в ней колесниц в источниках вообще ничего не сообщается130. Поэтому критически настроенный по отношению к эффективности серпоносных квадриг Б. Бар-Кохва, предполагает, что они вовсе не участвовали в бою131. Но если сведений нет, то это вовсе не означает, что колесницы не были применены в битве, а судя по тому, что ни в атаке Деметрия с правофланговой конницей, ни в бою Антигона с врагами квадриги не упомянуты, они могли быть применены лишь в начале сражения, и, видимо, без большой пользы.
Еще одно свидетельство об употреблении Селевком I серпоносных колесниц относится к периоду его борьбы с вторгшимся в его владения Деметрием (286–285 гг. до н. э.), бежавшим, в свою очередь, от Агафокла, сына Лисимаха. Во время этих событий Плутарх упоминает о неудачной атаке где-то в Киликии колесниц Селевка против небольшой, преимущественно пешей армии сына Антигона (Pint. Dem., 48).
После этого упряжки с серпами на 65 лет исчезают из поля зрения источников, и мы встречаем их вновь лишь в битве при Аполлонии (220 г. до н. э.) между царем Антиохом III (223–187 гг. до н. э.) и восставшим против него сатрапом Мидии Молоном. Лаконичное описание битвы сохранилось лишь у Полибия (V,53–54). Молон захватил Месопотамию, разбил царских стратегов, но, опасаясь быть отрезанным от Мидии – своей основной базы – царскими отрядами, перешел на левый берег Тигра и встретил тут армию Антиоха недалеко от Аполлонии (совр. Барадан-Тепе). Количество войск с обеих сторон неизвестно132.
Молон выстроил своих тяжеловооруженных в центре, а конницу, под прикрытием легковооруженных пехотинцев, расположил на флангах. Серпоносные колесницы были поставлены им перед фронтом. Царь так же построил своих традиционно: фаланга в центре, справа к ней примыкали вспомогательные отряды; легкая пехота и конница – на флангах, а впереди строя – 10 слонов. Колесниц у Антиоха не было. Молон, руководивший своим правым флангом, напал на противника и завязал бой, однако, его левое крыло, возможно, состоящее из военных поселенцев, перешло на сторону царя. Мятежник, окруженный со всех сторон, покончил с собой. Это было концом битвы. Полибий ничего не говорит об использовании колесниц в бою, возможно потому, что они были применены без особого успеха только в начале сражения. Их атака, как полагает Б. Бар-Кохва133, могла быть блокирована слонами царя.
Данными сведениями не исчерпывается информация о серпоносных квадригах Антиоха III Великого. Так, в следующий раз мы встретим их через 30 лет во время борьбы против Рима во время Сирийской войны (192–189 гг. до н. э.). Если во время похода в Грецию царь не взял с собой колесницы, то в его генеральном сражении с римлянами – битве при Магнезии-на-Сипиле – они присутствуют. Сохранилось два подробных описания хода битвы, Тита Ливия (XXXVII,39–44) и Аппиана (Syr., 30–36), опирающихся на один и тот же источник – утраченную часть истории Полибия134.
Для борьбы с Римом царь выставил около 60000 пехотинцев, 12000 всадников, 54 индийских боевых слона, а так же неизвестное число серпоносных квадриг135 и арабских мегаристов. Возможно, не случайно число колесниц не упомянуто – оно было незначительным, а потому и не могло возбудить эмоций у древних. Римляне располагали гораздо меньшими силами – около 30000 человек и 16 африканскими слонами. Антиох, выступив из Сард – древней ахеменидской базы сбора войск, встретил врага осенью 190 г. до н. э. около Магнезии. После некоторой нерешительности, царь принимает генеральное сражение, навязываемое ему римлянами136.