Александр Назаров – Age of Madness: Утраченная истина (страница 8)

– Наподобие таких носят астрологи Либерпорта, – заметил он.

– Либер-что? – спросил торговец.

– Либерпорт, величественный торговый город на воде. Прекрасное место. А какие карнавалы там проходят!

– О, да вы, я смотрю, путешественник из далеких земель.

– Очень далеких.

– Тем не менее, вы прекрасно знаете Куэроский.

– Я вообще полиглот. Эх, знал я одного астролога. Хороший был юноша, но с характером. Он один раз чуть не убил меня, но я не в обиде. Он сам не знал, что делал. Что ж, я возьму наряд.

***

За окном ночь, по мостовой барабанит дождь. В кресле перед камином отдыхал, читая книгу, граф Эдмунд Лайтбрингер, владелец мануфактуры по производству зеркал. Его особняк находился недалеко от города Викториации близ горы Пик Грифона. Его покой нарушил привратник.

– Мой лорд. У нас на пороге появился странный старик в сине-золотых одеждах. Просит крова на ночь.

– Законы гостеприимства не позволяют мне отказать, пусти его.

Сказочник зашел в гостиную. Эдмунд Лайтбрингер взглянул на путника, который каким-то образом совсем не промок под дождем.

– Будь моим гостем, старче. Присаживайся, слуги скоро принесут вина и горячей еды. А пока расскажи, куда путь держишь и чем занимаешься? Спрашиваю из любопытства, это не допрос, – он улыбнулся.

– Путь держу в Винную долину, говорят, там прекрасно и интересно. Ни разу там не был. Что касается профессии, я – Сказочник. Хожу по миру и рассказываю истории да легенды.

– Расскажи и мне что-нибудь.

Скрипнула лестница, ведущая наверх. Сказочник обернулся, и сердце его на секунду остановилось. Сверху спускалась девочка, как капля воды похожая на Сефиру Даатскую. На вид ей было лет пятнадцать. Сказочник тут же успокоил себя: «Это не она, мне просто показалось. Сефиры давно нет на белом свете. Столько веков прошло. Хотя, какое поразительное сходство!».

– Папа, кто это? – спросила она.

– Гость, милая, Сказочник, – Ответил Эдмунд, после чего представил свою дочку, – моя любимая дочь, Элизабет, – он снова обратился к девушке, – Лиза, почему ты не спишь? Уже поздно.

– Я услышала разговор здесь, внизу, и мне стало интересно.

– Ну ладно, спускайся к нам. Старец расскажет нам интересную историю.

И сказочник рассказал. Он поведал историю о четырех верных друзьях, что отправились в горы, чтобы там обнаружить древний город из базальта, мрамора и обсидиана. Город в лучах предзакатного солнца. Очевидно, он немного скрасил эту историю, теперь он знал все истории, произошедшие с его народом, память Ленга сохранилась в нем.

– Это правда? – спросила Лиза в конце повествования, – Это было на самом деле? А что насчет Марка и Зефиры? Они поженились?

– Да, да и еще раз да, дорогуша, – ласково ответил старик, – все сказки реальны, просто время изменяет их, преображает. Они принимают новые черты и теряют старые. Но так даже интереснее. Простая ситуация может стать основой великой легенды, а трагедия целого народа лишь сказкой на ночь.

Эдмунд Лайтбрингер отправил свою дочь спать, а сам всю оставшуюся ночь разговаривал с гостем.

Первый либрариант

Шел холодный апрельский дождь, по небу медленно плыли облака пепельного цвета. Для Эба, бывшего егеря, это был особенный день. Он подошел к окну и слегка отодвинул шторы, оглянул улицу, что постепенно превращалась в реку. Меж стука дождя Эб пытался расслышать шум шагов. Но как бы он ни напрягал слух, у него не получалось уловить заветные звуки. “Время еще есть, – прошептал егерь себе под нос, – хорошо, приведу все в порядок”. Первым делом мужчина побрился: борода напоминала ему о былых днях скитаний по лесам. Это были не те воспоминания, к которым ему хотелось обращаться в такой день. Эб прибрался в доме, надел свой самый приличный костюм, после чего уселся в кресло и закурил трубку. Да, для Эба это был особый, серьезный день. День, когда его убьют.

Он понял это, когда начал ловить подозрительные взгляды в толпе, а ночью прямо под его домом стали ходить странные люди. Во время сна Эб слышал их шепот: слух егеря был крайне острым. Он даже знал, за что его казнят. Эб мог избавится от этого, но приговор подобное действие не отменило бы. Нет, даже его характер бы не позволил бы ему струсить, попытаться спастись. Он не станет бежать, не станет уничтожать предмет, из-за которого за ним придут. Вместо этого, он положил себе свой приговор на колени. То была большая книга в грубо сделанном кожаном переплете. Эб встретится со смертью лицом к лицу и усмехнется. Так было уже не раз. В прошлом с улыбкой на лице он расправлялся со своими врагами. Их ужасные гримасы, звериные лица мелькали в этот момент перед его глазами. Хотел бы он, чтобы и в этот раз можно было справится метким выстрелом из лука или внезапным ударом кинжала, но нет. Он не возьмет себе такой грех на душу.

А дождь все барабанил. “Если бы они вломились бы сразу, как я сел в кресло, было бы легче. Почему они медлят? – рассуждал про себя Эб, после чего достал сделанный из бронзы крест Элеоса, единственного из богов, после чего проговорил ему: я прожил хорошую жизнь. Бродил на природе, искоренял тьму, что поджидает нас за порогом. Слышишь ли ты меня сейчас? Достанется ли мне место на небесах?”. Через пару улиц от его дома находился храм, чьи шпили поднимались высоко к небесам. Прямо сейчас сотни людей молились там, упав на колени перед витражами, сделанными из стекла разных оттенков золота. И людям во время молитвы кажется, что, несмотря на дождь, идущий на улицах, сквозь витраж льется яркий свет. Эб думал об этом. Не сходить ли ему в храм, исповедаться под конец жизни, сбросить тоску и думы?

Тут он осекся. Сквозь шум дождя он услышал шаги. Кто-то вступил на крыльцо его дома. Эб сжал ладони в кулак. Сердце его забилось чаще. Вот сейчас. Пора, пора. В дверь постучали. Бывший егерь медленно поднялся с кресла. “Вот скоты, решили в кои-то веки повести себя культурно, дверь не выбили. Как хотят, открою”. Но пороге стоял пацан лет пятнадцати. Он был промокшим до нитки, но тем не менее улыбался.

– Здравствуй Эб, – сказал он егерю, который побледнел, увидев мальчика, – я зайду?

– Нет, Генри, только не сегодня, – голос Эба слегка надломился, – уходи. По-хорошему прошу, уходи.

– На улице дождь, неужели ты меня прогонишь? – шутливо ответил пацан.

Эб нервно оглядел улицу. Она была пуста. Ни одной живой души в городе. На секунду он поглядел на Великий храм, о котором думал некоторое время назад. Дождь разбивался о крыши храма, создавая водопады. Вдали виднелся приближающийся просвет. Через минут десять дождь затихнет, а затем с новой силой ударит по городу. Вид этот слегка успокоил душу Эба.

– Ладно, – вздохнул он, – заходи, Генри. Просушись и иди. Скоро дождь ненадолго прекратиться, сможешь вернутся домой.

Парнишка зашел внутрь, а Эб еще раз оглядел улицу, после чего вошел внутрь и запер дверь. С Генри Эб познакомился во время одного из своих походов в лес Солистеррас на севере от города. Компания детей игралась в руинах храма, который располагался в глубине леса. Старинное здание было разорено с десяток лет назад, еще в те времена, когда сама мысль выйти за стены города вызывала страх в душе. Эхо той эпохи и по сей день раздается по лесам и горам, по болотам и степям. Детям в лесу находится было не безопасно от слова совсем. Дикие звери были бы для них наименьшей угрозой. Дети, однако, не слушали опытного егеря. Вместо этого, они решили поиграть с ним в прятки. Подыгрывать им Эб совершенно не собирался. Он встал посреди руины и громким голосам начал рассказывать детям историю, с ним приключившуюся:

– Весело вам тут, детишки? А хотите знать, что тут случилось пару лет назад? Мы с другими егерями решили устроить здесь привал. Развели огонь, смеялись и шутили. Пили эль. Прекрасное было время… пока ночь не настала. То, что мы выставили дозор, нам не помогло. Зверолюды, такие твари поганые, напоминающие человека, только с рогами там, или клыками, окружили нас. Друга моего, Анхеля убили одним метким броском копья. Он только и успел, что предупредить нас о нападении. Мы выжили. Четверо из десяти. Один скончался днем позже. Ему повредили живот, он умирал медленно и очень мучительно. Я отделался потерянным глазом. А вот моему родному брату Лусио повезло меньше: лишился руки. Знаете, что было страшнее всего? Видеть глаза этих тварей. Лицами-то поганцы на людей похожи, но взгляд, взгляд звериный, яростный, полный злобы. Так вот, вы думаете, люди так просто не стали этот храм отстраивать? Единожды территория зверолюдов – всегда территория зверолюдов. Они учуют кого здесь, позовут остальных и порежут вас, а затем сожрут потроха. Солнце как раз скоро сядет. Я-то уйду, благо сноровки не потерял, к вечеру буду в городе. А вы как? Наигравшись тут, потеряв сил, сможете успеть до темноты?

Первым из детей к нему вышел именно Генрих. Он же уговорил остальных пойти. Эб вывел детей из леса, по пути рассказывая интересные истории про жизнь егеря или просто про лес. В последствие Генрих с друзьями неоднократно навещали егеря, дабы послушать его истории. Эб, который поначалу относился к этому с неодобрением и даже с раздражительностью, в итоге привык к детям. К Генриху, самому смышлёному из них, Эб даже привязался. Сейчас он испытывал к нему практически отцовские чувства. Детей у Эба не было, да и не хотел он их заводить. Свободолюбивый егерь не хотел привязывать себя ни к кому.