Александр Назаров – Age of Madness: Утраченная истина (страница 7)

– Спасибо, Сефира, – промолвила она.

– Не за что, доченька, – ласково ответила пророчица… и потрепала Зефире голову.

Прокуратор не успел схватить дочку до рокового момента. Зефира упала на руки отца. Он держал её, в глазах застыла паника.

– Милая, милая, ты как?

–Все хорошо, папа, лучше, чем когда-либо, – сквозь глупую улыбку говорила она, глаза её сияли, – кстати, я долго таила от тебя… но спрошу открыто: ты не против, если я выйду замуж за Марка?

Отец держал Зефиру на руках, прижавшись головой к её лбу. Когда он поднял глаза, Прокуратор увидел, что Сефира Даатская пропала: ни в камере, ни в тюрьме её не было. Он понес дочь на руках домой. Он был морально уничтожен.

Следующим днем ни одного облака не было на ярко-синих небесах, солнце яростно обжигал своими лучами землю. Словно и не было карантина. Люди высыпали на улицу, они гуляли и обнимались; в воздухе царила атмосфера веселья. Вот, Марк с Зефирой идут рука об руку, они счастливы. Вот, весь в бинтах, Гипнос общается с Агнесс на самые интересные темы. За ночь все перевернулось: патрули отказались арестовывать людей и теперь ходили вместе со всеми с улыбкой на лице. Под давлением нового общества Триумвират отрекся от власти. Республика была упразднена. Государственность исчезла, что будет дальше, неясно. Анархия? Хаос? Возможно. Сефира Даатская победила.

Во всей этой радостной толпе сильно выделялись двое мужчин, чьи лица были мрачными. На телах их была простая одежда цвета пустыни. Уверенными шагами шли они к дому Прокуратора. Прокуратор был у себя дома, развалился на ложе. От его былого величия не осталось и следа: он весь исхудал и словно состарился за одну ночь еще сильнее. Впервые был он небрит, оброс щетиной. Когда дочку его поразило проклятие «любви и слабоумия», у бедного отца и правда ничего не осталось. Кроме того, он фактически провалил задание, выданное ему Триумвиратом Магды. Осталось только одно. Двое мужчин вошли внутрь, как песчаная буря.

– Господин прокуратор, – отозвался один из них охрипшим голосом, – вызывали?

– Да, – глухо отозвался Прокуратор, – каждый из вас получит по пять тысяч золотых монет за выполнение моего задания.

– Отлично. Кого мы должны отправить на тот свет?

– Сефиру Даатскую, – он описал внешность и повадки своего врага. Внутри Прокуратора змеей свернулась тьма, не он, а она говорила теперь, – И… и принесите мне её черное сердце.

Прокуратор остался один. Он вышел на террасу, где на маленький столик он поставил чашу и небольшой пузырек с черной жидкостью внутри. Вот избавление, вот выход. «Зачем ты пришла? Почему я не убил тебя, сразу как увидел? Почему не расправился потом? – вопрошал в пустоту Прокуратор: -Зачем ты пришла и разрушила мою жизнь, жизнь честного человека? Вот оно, твое добро – разрушенная страна? Республика, Триумвират, а самое главное – моя дочь. Все пропало. Она теперь как безумная бездумно слоняется по улицам с тупой улыбкой вместе со своим поэтом. Это конец. Наши дети безумны. Нет спасения».

На вершине амфитеатра, свесив босые ноги и болтая ими, сидела Сефира и наслаждалась видом города, затопленного солнцем. На глазах поблескивали робкие слезы радости. Она почти жадно вдыхала воздух. Рукой Сефира игралась с бантами в волосах. Когда сзади неё появились две мрачные фигуры, она спокойно встала и повернулась к ним:

– Я знаю, зачем вы здесь, но я вас прощаю…

Прокуратор ожидал их в своем доме. Два мешка с монетами были приготовлены. Убийцы вошли в дом. На их лицах не было улыбок от ожидания предстоящей награды.

– Дело сделано, господин.

– Вот ваша награда. Покажите сердце.

Убийца засунул руку под мантию. Когда он вытащил её, все присутствующие обомлели. В руке наемник держал сияющий кристалл.

– Что это? – вскочил прокуратор.

– Тут было сердце, клянусь!

– Давай сюда, берите награду и убирайтесь.

Кристалл и правда, напоминал по форме сердце. Прокуратор широкими шагами шел к амфитеатру. Погода изменилась: дул холодный ветер, на небе появлялись черные тучи. С Кристальным сердцем в руке он шел по опустевшим улицам. И куда все пропали? Прокуратор вышел в центр гигантского пустого амфитеатра. Ветер трепал его одежды и волосы. Он выставил руку с кристаллом вперед, к солнцу, которое вот-вот должны были закрыть черные тучи. И сквозь кристалл Прокуратор увидел все: на что он обрек мир, на что обрек себя. Ужас объял его. Но только на мгновение. Страх порождается незнанием и неопределенностью. Человек, который точно знает, что его ждет, не будет бояться. В голове Прокуратора пульсировали слова Сефиры Даатской: «Иногда добро – это просто добро». Смотря на ужасающее солнце умирающего мира, он произнес:

– Ну, здравствуй, Вечность!

Возможно, еще есть шанс, он сам в это не верил. Придя домой, он откупорил пузырек, вылил содержимое в чащу и выпил черный яд. Было ли то, что случилось с миром, предсмертным проклятием Сефиры, или это было последствием её отсутствия – неясно. Все умирало медленно. Люди еще с древности думали, что все закончится быстро и красочно: Армагеддоном, огнем, апокалипсисом. Нет, все было не так, но угасание было неизбежно. На это могли уйти года, даже века, тысячелетия, но конец был неизбежен. Того мира, в котором жили когда-то граждане республики, больше не существовало. Уже не будет той жары, весна уже не принесет радости.

В один момент из-под земли стали вылезать мертвецы. Скелеты слонялись повсюду, не нападая, но рассыпаясь в песок. Со временем мертвый костный песок стал заполонять землю, превращая некогда плодородные земли в холодную пустыню. Улыбки так навсегда и застыли на лицах «очищенных» Сефирой людей. Люди, которых поразило проклятие «любви и слабоумия», как называл его Прокуратор, стали преображаться: все они стали походить друг на друга. Лица всего народа смешались и образовали один облик, который принял каждый, кто пал жертвой проклятия. Не все подверглись этому одновременно, но это все равно коснулось всех, полное обращение оставалось неизбежно. Народ республики преобразился не только телами, но и разумом – души тоже перемещались, образовав единую субстанцию, единую личность. Один ужасный, безумный разум стал управлять их телами. Ирония заключалась в том, что те личности, что при жизни были сильнее и властнее других, и в проклятии вышли на первый план. Народ-монстр стал называть себя Магдой.

На крыше таверны за круглым столом сидели двое: Гипнос и Агнесс. Песок почти доходил до крыши, по нему они и взобрались. Двое молча взирали на умирающий мир, изредка отряхиваясь от костного песка.

– Это конец, мой дорогой друг, – Обращался Гипнос к Агнесс и взял её за руку.

– Да, все умирает, грядущего нету, – с улыбкой отвечала она.

Они совершенно спокойно ко всему этому отнеслись. Проклятие уже стучало об стеклянные стенки их разумов, но у них еще были силы сопротивляться. На улице появились два человека, что, покачиваясь, шли, поддерживая друг друга.

– Смотри, это Марк и Зефи, – обратила внимание Агнесс.

– Бедняги, как они были счастливы тогда, и как несчастны сейчас!

– Все проходит, и это пройдет.

Они молчали, а потом одновременно высказали одну и ту же мысль, что сформировалась у них в душе: «Они не заслужили тех же страданий, что и мы».

***

Ночной лес. Лагерь в овраге. В центре горит костер, согревая двух уставших егерей. Они на стороже, в округе все обтянуто нитками с колокольчиками. Если кто-то и появится, они об этом узнают и будут наготове.

– Могло быть и хуже, – прервал молчание один из них, – нас пока не убили.

– Это временно, – язвительно ответил второй, – Мы в лесах, тут даже стен нет.

– Назвался егерем – ночуй под елкой.

– Цыц, ты слышишь?

Колокольчики звенели в ночной темноте. Судя по звуку, кто-то направлялся прямо к их лагерю. Товарищи схватились за арбалеты. В свет от костра зашел мужчина. Старик в истрепанной старой одежде.

– Ты кто? Что ты здесь делаешь?

– Господа, у вашего костра не найдется место для уставшего путника?

Егеря смутились, но все же пригласили старика к костру. Ночь была спокойная, а сна все же не было ни в одном глазу. И тут егеря попросили рассказать старика какую-нибудь историю, ведь старые люди, по их мнению, всегда знают много интересных историй. И он стал рассказывать интересные истории о, судя по всему, выдуманном государстве. Во время рассказа старик думал: «И все-таки люди живы! Видимо, это потомки тех, кто находился в самых глухих деревнях». Ему вдруг очень понравилось рассказывать такие «сказки». Видеть интерес в глазах незнакомых людей было так приятно. Наутро он ушел в неизвестном направлении, и егеря больше никогда в жизни не встречали этого загадочного сказочника.

***

Прокуратор часто думал, почему проклятие, уничтожившее его родину, не только не задело его, но и сделало бессмертным. Зачем все это, почему он? Тогда в полном отчаянии он выпил яду. Но яд не прервал существование Прокуратора. Ничто не могло с тех пор прервать его. Он знал, что его проклятие заключается в вечности, что Сефира обрекла его на это, чтобы он сохранял память о сгинувшей цивилизации, пусть в виде сказок.

***

Город в пустыне. В пустыне жаркой, не такой, как холодная пустыня родины Прокуратора, который уже много веков называет себя Сказочником. Базар, смуглолицые торговцы зазывают покупателей. Добрый на вид старик со светлой кожей, контрастирующей с кожей местных жителей, идет по улице, осматривает прилавки. Вот, он подошел к одному шатру. Там продаются разноцветные пестрые одежды. Его внимание привлек сине-золотой наряд.