Александр Накул – Наш сосед – викинг (страница 2)

Чем ближе подходил драккар, тем хуже он выглядел. Теперь можно было разглядеть и подпалины на бортах, и стрелы, застрявшие между досок и даже то, что многие щиты разрублены пополам.

Команда выглядела немногим лучше. Многие были ранены и перебинтованы, у Тюрмонда теперь не доставало левой руки и он тем яростнее грёб одной правой.

Драккары в посёлке были небольшие, на пятьдесят человек, и даже такой они не заполнили до конца. Возле кормы гребли незнакомые люди в серых плащах, а среди них восседал, словно филин на пне, крупный суровый старик в диковинной мантии. Его голова давно облысела, лицо было серым и бесстрастным, словно камень., а немногие уцелевшие волосы развивались, словно случайно прилипшая осенняя паутина, вокруг выбритого темени.

Ярл тоже здесь. Он сидел на носу и грёб наравне со всеми, почему-то не сняв коричневого кожаного подшлемник, что накрыл плечи и голову. С первого взгляда становилось ясно – недолго старому Харальду оставаться предводителем. Там, за волнами холодного моря, он потерял не только многих дружинников. Ярл Харальд потерял удачу.

Он больше не казался искушённым и опытным. Скорее, он казался состарившимся. Голова осунулась, кожа стала серой, как у тюленя.. Потускнел едальон с непонятным значком, похожим на руну Эваз, который он добыл в своём первом походе. Даже косички на бороде выглядели теперь дряблыми, словно засохшие листья..

Смотреть на него было тяжело и юноша стал искать взглядом отца. Но Гюрдира на корабле не было.

Конечно, с такого расстояния недолго и ошибиться. Однако все дружинники, кто был на вёслах, если не считать прислужников человека в мантии, были мужчины из посёлка и Ари знал их с детства. Безрассудному Гюрдиру просто негде было спрятаться.

Может, он у конунга остался?– предположил Ари. И даже сам в это не поверил.

Драккар развернулся и встал возле берега. Бьёрки поймала верёвку и подала руку орлу – как и положено той, кто подал клич.

Конечно, Ари тоже мог подойти. Но ему не хотелось. Он понял – не с добрыми вестями вернулся драккар.

– Подшлемник не трогай,– попросил её ярл, ступая на доски. Сейчас уже можно было разглядеть, что коричневая кожа подшлемника прилипла к голове, пропитанная тёмной кровью.

Потом Харальд повернул голову к жителям посёлка, словно только сейчас их заметил.

– Битвы были тяжёлыми и кровавыми. Вы сами видите, как мало нас осталось. Но в конце концов мы вырвали победу у врагов вместе с сердцем и кишками. Конунг Олаф был поражён нашим мужеством, он прислал к нам дары и своего человека с важным известием.

Но все эти дары поместились на одном драккар,– мрачно подумал Ари,– Даже кнорра не понадобилось. Непохоже, чтобы дары конунга были щедрыми.

На пристани и берегу уже начались разговоры. Женщины и дети сыпали вопросами, а измождённые долгой дорогой дружинники пытались им отвечать.

Все они очень устали. Мужчины – от гребли. Женщины – от ожидания.

Человек в мантии стоял на досках и с презрением осматривал местных жителей. Но никто так и не поинтересовался, что за важную вещь он принёс. Как раз начали вытаскивать с палубы бочки и сундуки с дарами и трофеями, так что ему пришлось посторониться.

Тем временем Ари подошёл к ярлу. Тот заметил юношу и попытался улыбнуться – но улыбка получилась горькая.

Харальд всегда держался очень просто. Это помогало удерживать дружину в повиновении.

– Твой отец…– начал предводитель непривычно тихим голосом,– Ты видишь, его нет с нами.

– Он вернётся?

– Теперь уже нет.

Глаза Ари вспыхнули. И этот огонь высушил слёзы прежде, чем они успели проступить на ресницах.

– Он погиб – в битве?– спросил юноша, с трудом сглатывая ком в горле,– Он… попал в Вальхаллу?

– Нет. Мы не успели отбить его. Даны схватили твоего отца и уморили в плену. Неукротимый Гюрдир теперь в сетях великанши Ран, как и Сигурд, отважнейший из героев.

Ари сжал кулаки так сильно, что пальцы побелели и застонал, стараясь не разреветься.

– Потом, после второй битвы, мы смогли добыть только его тело,– продолжал ярл.– Мы сожгли останки твоего отца, как положено. Но он погиб не в битве. Мы не смогли ничего исправить.

Ари почувствовал, что задыхается. Его душили горькие слёзы, а голова закружилась, словно он вскарабкался на Иггдрасиль.

– Я отомщу!– крикнул он и почувствовал, как капельки брызнули в воздух.

– Не надо,– ответил ярл,– мы уже за него отомстили. С нами победа.

– Нет! Мало!

– Месть – всё равно, что морская вода. Сколько ни пей – никогда не напьёшься.

– Из-за них отец не попал в Вальхаллу!

– Вальхалла, Фольквангр, Хель – это уже ничего не значит.

– Как Вальхалла может перестать что-то значить!?

– Про это можно долго говорить, и ты не услышишь. Иди куда-нибудь… подальше от людей. Кричи, безумствуй. Тебе надо оплакать отца. А мне надо отдохнуть. Впереди долгая ночь…

И Ари побежал в лес.

Лес сохранился только на горных отрогах. Туда и карабкался Ари, подальше от своей проклятой судьбы.

Наконец, он очутился наверху, среди камней и ароматных сосен. Бухта казалась отсюда совсем маленькой, словно огрызок дикого яблока.

В этом месте можно вдоволь кричать и реветь. Никому нет дела. Раньше, когда стада были маленькими, а первые поселенцы только обживались, сюда уносили лишних детей. До сих пор среди корней можно отыскать крошечные косточки, похожие на палочки для гаданий.

Он не стал доставать нож – счастливая мысль подсказала, что сейчас не время прикасаться к железу. Вместо этого он поднял палку. Прямо как в детстве, что казалось теперь невероятно далёким. И принялся со всей дури колотить по рыжим стволам, представляя, что убивает сотни врагов.

Нет, это не успокаивало. Совсем напротив – боль и ненависть только росли, с каждым бесполезным ударом.

Ослепительно белая ярость заполнила голову и высушила слёзы. Он сломал палку, потом сломал другую – но продолжал, подхватывая новую так быстро, как если бы от этого зависели жизнь.

Но вслед за ненавистью подкрадывалась спасительная усталость. Ари знал, что ему не перестанет быть больно – и лупил деревья, ожидая, когда же ему станет всё равно.

Наконец, рука онемела. Ему пришлось разжимать пальцы другой рукой, и потом долго трясти, прежде чем он снова её почувствовал.

Из ладони капала кровь. Он заметил это, но не придал значения. Всё равно ничего уже не исправить.

Он посмотрел перед собой и увидел муравейник, огромный, как валун. Настоящий город… нет, мир муравьёв. Их здесь, наверное, больше, чем людей во всём земном круге. Даже в больших городах, таких как Рим или Миклагард, не найти столько жителей.

Если закопать в такой муравейник труп собаки – уже через неделю получится превосходный белый скелет. Он может пригодиться для магии.

Ари поднял ногу и приготовился наступить в муравейник. Пусть муравьи тоже почувствует, как лупит человека судьба. Но сначала засмотрелся почему-то засмотрелся на свой лубяной башмак, как если бы они были чем-то удивительным. И только потом сообразил, что его смутило.

В муравейнике не было ни одного муравья. Никто не копошился, не бегал, ни тащил иглы и соломинки. Как будто все муравьи спрятались и затаились… или вовсе покинули муравейник.

Но – почему? Что им здесь не понравилось?

Капля ударила его по щеке. Ари подумал, что это слеза и бездумно стёр её. Но для слезы капля была слишком холодная. Он лизнул палец – капля была пресной.

Значит, это дождь.

Словно отвечая на его мысли, поднялся ветер. Ари посмотрел по сторонам и вдруг заметил, что в лесу потемнело, как перед наступлением ночи. Но разве сейчас не слишком рано для сумерек.

Он посмотрел на небо, чтобы прикинуть, в какой стороне солнце, но не смог его разглядеть. Серая пелена туч затянуло весь обзор, словно кто-то поставил над островом исполинскую палатку.

Да, день был дурной. И эта странная буря, которая всё никак не начиналась…

Ари сделалось не по себе. В такие странные дни в лесу опасно – тёмные альвы, болотные тролли и другие существа, кто похуже, выходят по своим непостижимым делам. Они знают, что люди в этот час уже попрятались…

Надо возвращаться в посёлок.

Он спускался вниз, и казалось, что холодная тень скользит за ним по пятам.

Чтобы не думать о буре, он начал думать о себе. И очень скоро ему сделалось стыдно для дурноты.

Почему он считал себя кем-то особенным? У каждого в посёлке погиб в этом походе кто-то из родичей. Всем тяжело. Его родственникам тяжело. А он ведёт себя, как будто так до сих пор и не вырос.

Правильно, что его не взяли в поход! Он ещё недостаточно вырос.

Ари даже сложил на ходу вису о том, что пережил.

Но мы никогда не узнаем, какой она была.

Потому что сам Ари забыл эту вису, как только увидел, что происходит на круглой площадке между причалом и теремом ярла.