Александр Надысев – Скалы у чёрной реки (страница 5)
– Пока хватит!
Прошло немало времени, а обороной Сахалина так серьёзно и не занимались. Но тревожные времена 1905-го года наступили, и начальник штаба Заамурского округа пограничной стражи Аркадий Валуев собрал военный совет по вопросу обороны Сахалина. Он сделал небольшой доклад, который долго обсуждали, и сильно удивился, заметив поднявшегося губернатора Сахалина Ляпунова.
– Что у тебя?
– У меня есть сведения о том, что японцы планируют нападение на Сахалин.
– Знаю, – скривился Валуев. – Об этом есть сведения от русских разведчиков. Господа, что конкретно предпримем?
– Губернатор Ляпунов составил план обороны Сахалина, давайте его послушаем, – выкрикнул кто-то из офицеров.
– Михаил Николаевич, прошу вас.
Генерал-лейтенант Ляпунов бодро стал докладывать:
– Местные воинские подразделения состоят из 1160 человек на севере и 330 человек на юге. При такой численности и слабом вооружении они не смогут противостоять вторжению японских частей. Поэтому предлагаю обеспечить оборону юга силами партизанских отрядов. Вот план обороны Южного Сахалина, который состоит в том, чтобы, отступая с боями вглубь острова, совершать партизанские вылазки в тылу противника, и продержаться там до дня заключения мирного договора, который мы все ожидаем.
– Разумно! – поддержали его. – А что с населением?
– Население острова всего около 30 тысяч человек, в основном оно из ссыльнопоселенцев, да каторжников. Нам удалось сформировать 14 дружин ополчения по 200 человек в каждой. Ссыльные и каторжники записываются в добровольцы, надеясь на сокращение сроков отбывания на каторге. И конечно, у большинства из них этот «проклятый остров-каторга» симпатий не вызывает, и никаких патриотических чувств к нему, они не испытывают. Но, господа, иного пути нет! Пока военные учения не проводились, потому что мы боимся выдавать берданки своим «подопечным» раньше времени.
– Правильно!
– Для обороны южной части острова из Манчжурии весной 1905-го года прибудет группа офицеров и сменит тюремных чиновников на всех командных должностях. Эти офицеры будут командовать пятью партизанскими отрядами и им будет выделены запасы продовольствия на 2–3 месяца. Вот список пяти партизанских отрядов. Читаю:
– Не густо.
– А где взять более? Негде, господа, негде! Так я продолжу. Начальником обороны Южного Сахалина назначен полковник Арцишевский, в его отряд вошли моряки с крейсера «Новик», во главе с лейтенантом Александром Прокофьевичем Максимовым. Артиллеристы установили орудия, снятые с крейсера, в районе селения Пароантомари: одно 120-миллиметровое и три 47-миллиметровых. Еще два 47-миллиметровых орудия установили в деревне Соловьевка. Вот, господа, и всё!
– Остаётся надеяться только на Бога!
Глава 11. Переговоры
Самое удивительно то, что основные траты на подрывную деятельность в России, как, оказалось, были произведены японским правительством летом 1905 года, когда основные события войны были уже позади, и это не случайно. К лету японцы добились двух крупных побед: под Мукденом – на суше и при Цусиме – на море, и уже жаждали захватить остров Сахалин. После этих поражений у России существовал шанс отыграться, по крайней мере, на суше. Новый командующий русской армией Николай Линевич стал деятельно готовиться к наступлению. За время этой войны японская армия была обескровлена, а её «пиррова победа» под Мукденом принесла ей невосполнимые потери. И если русские, благодаря бесперебойно работающей Китайско-Восточной железнодорожной дороге, быстро восстановили и даже стали наращивать численность своих войск, то у японцев резервов уже не имелось.
Но, к сожалению, это наступление не состоялось, а японское командование задумалось о выходе из войны. Начальник штаба Маньчжурской армии генерал-лейтенант Кодама Гэнтаро отправился в Токио и, выступив в ставке микадо, призвал от имени своего начальника маршала Ояма искать возможности к миру. Он говорил:
– Япония обескровлена, а финансы, то бишь кредиты, которыми перед началом войны снабдили нас Великобритания и США, оказались небеспредельными. Так что единственный выход это заставить Россию пойти на мирное соглашение.
Истощённая войной Япония стремилась побыстрее установить мир с Россией. Даже после победы в Цусимском сражении, министр иностранных дел Комура Дзютаро отправил инструкцию послу в Америке Такахире Когоро, в которой он просил содействия у президента Теодора Рузвельта в заключение мирного договора с Россией.
1 июня 1905 года Такахира передал её президенту США, а 6 июня Соединённые Штаты Америки обратились к воюющим сторонам с предложением созвать мирную конференцию, на которую Российский император Николай II согласился.
Так правительство Николая II вместо того, чтобы добить обескровленную Японию, предпочло завязать мирные переговоры с ней. Это непростое решение было принято в связи с вспыхнувшей в 1905 году дикой смутой. Уже в июне произошло восстание экипажа броненосца «Потемкин», бунт военных моряков в Либаве, вооруженное восстание в польской Лодзи, а потом последовали беспорядки на Кавказе. И, конечно, на фоне революционного брожения России пришлось пойти на мирное соглашение с Японией. Николай II хотел как можно быстрее заключить мир прежде, чем японцы успеют оккупировать Сахалин. А японцы жаждали этого, чтобы оказаться на мирных переговорах в более выгодных условиях.
Верховным командованием Японии план вторжения на Сахалин был составлен, и 17-го июня его утвердил японский император Мэйдзи, который и отдал приказ одной из боеспособных частей японской армии, а именно, 13-ой дивизии под командованием генерала Кэнсая Харагути, готовиться к наступлению.
Глава 12. Офицеры
Начальство главного штаба Приамурского военного округа понимало, что время тревожное, и в феврале 1905 года было собрано 12 офицеров, имевших военный опыт в Манчжурии, и направило их на Сахалин для командования партизанскими отрядами. Отправлял их помощник командующего Приамурским военным округом генерал-майор Андреев и, улыбаясь, он предупредил:
– Вы будите командовать каторжанами и уголовниками, и помните об этом!
– Мы быстро приведём уголовников в боевой дух, – весело за всех ответил капитан Быков, – ведь они же русские люди, значит, будут воевать!
– Ну, ну, воюйте, – усмехнулся в усы генерал.
Прибыв в пост Александровский, боевые офицеры явились к военному губернатору острова генерал-лейтенанту Ляпунову, и были удивлены, когда услышали от его помощника:
– Михаил Николаевич не принимает.
– Как не принимает?
– Какого чёрта! – разгорячился Быков. – Мы только что с дороги, а этот, видите ли «Не принимает»!
– Впрочем, я посмотрю, – побледнел помощник, – может, освободился.
Вскоре дверь кабинета открылась, и послышался рык начальника:
– Пусть входят!
Военный губернатор Сахалина, генерал-лейтенант Ляпунов, встретил офицеров настороженно. Офицеры отрапортовали о своём прибытии и замерли в ожидании.
Генерал вальяжно развалился в массивном кресле и, разглядывая прибывших, уставился на Быкова.
– Вы участвовали в Маньчжурской кампании? – спросил он.
– Так точно.
– Наверное, тяжко там было? – с издёвкой поинтересовался он. – Сделайте милость, признайтесь!
– Ваше превосходительство, было не сладко, – сдержанно ответил Быков.
– Что ж вы отступили от Мукдена? – возбудился Ляпунов. – Япошек испугались?
«Сам пороха не нюхал, а выпендривается» – подумал Быков, и резко ответил:
– Русские дерутся, как положено, невзирая на неважное командование…
– Это на кого вы намекаете? – взвизгнул губернатор, подумав: «Неужто, на безответственность Генштаба замахнулся?»
Быков вспомнил, как на позиции под Мукденом вместо боеприпасов в Маньчжурию иконы привозили, и пронзил глазами губернатора.
– Полноте вам, – пошёл на попятную Ляпунов, а сам подумал: «Больно смелый этот Быков, но голову не теряет!»
Посмотрев на пыльные мундиры офицеров, Ляпунов скривился и уже ласково заговорил:
– Долго же я вас ожидал. Небось, заглядывали куда? Нет? И где только вас черти носили!
Он вздохнул и велел своему помощнику:
– Распорядись разместить офицеров и поставить на довольствие. Всё. Ступайте!
Офицеры как оплёванные вышли из кабинета, а капитан Василий Быков заметил:
– Да уж, радушного приёма не было.
Помощник, услышав, пояснил:
– Вы, господа, так приняты были губернатором потому, что опоздали на полгода.