Александр Надысев – Скалы у чёрной реки (страница 4)
Если заглянуть в прошлое Бронислава Пилсудского, то можно только удивляться его появлению у айнов, да ещё в качестве учёного-исследователя свободно путешествующего по острову Сахалин. Так что, заглянем?
Бронислав Пилсудский учился в Виленской гимназии, и уже в 1882 году вместе с братом Йозефом основал патриотический кружок самообразования, занимавшийся доставкой из Варшавы польских книг, в том числе социалистических и естественнонаучных изданий. В 1886 году он выехал в Санкт-Петербург и, поступив на юридический факультет университета, сразу вступил в террористическую партию «Народная воля», и стал участвовать в подготовке покушения на императора Александра III.
Его брат Йозеф Пилсудский тоже отучился в Вильно, затем поступил в Харьковский медицинский университет и на первом курсе примкнул к террористам «Народной Воли». В 1887 году его со старшим братом Брониславом арестовали за подготовку убийства императора Александра III. Кстати, арестовали братьев вместе со старшим братом Ленина. Если Александра Ульянова казнили, то братьев-поляков царь пощадил – Йозефа отправил в сибирскую ссылку, а Бронислава, вместо виселицы, на 15 лет каторги упрятал на Сахалин.
Отбыв ссылку, Йозеф Пилсудский в 1892 году вернулся в Польшу и сразу вступил в Польскую партию социалистов, в которой под марксистской окраской скрывался ярый национализм. Уже в ходе русско-японской войны Йозиф Пилсудский пытался выйти на японское посольство и просить денег на создание польских легионов. И уже тогда партия социалистов-националистов сообщала японцам маршруты русских войск и пустила под откос пару русских эшелонов в Польше. Вот такой был брат Бронислава Пилсудского, к которому он стремился, чтобы помочь поднять восстание в Польше, бросив свою семью. В общем, братья стоили друг друга, хотя Бронислав не жаждал крови, и похоже он был агентом не только русской разведки, но и…
Глава 8. Агент Акаси
Транссибирская магистраль, открытие которой так ждали, наконец, была построена. Ура! С её открытием активизировалась торговля, и сразу Санкт-Петербург и Владивосток заполнили азиатские дельцы. Под видом коммерческих контор японские военные топографы уже шныряли повсюду. Они скрупулезно собирали информацию для возможной оккупации Дальнего Востока, и всё это под носом российской полиции.
Осенью 1902 года в Петербурге появился новый военный атташе – полковник Мотодзиро Акаси, Этот японец был не просто дипломатом и потомственным самураем, но и профессиональным разведчиком. Про него говорили: «Он один стоит целой армии».
С началом русско-японской войны, а именно, в феврале 1904-го года, он был назначен военным атташе в Стокгольме, и свободно ездил по всей Европе, собирая информацию. Через Акаси и его Военную миссию финансировались российские революционеры, а так же финские, польские и кавказские сепаратисты. В июле 1904 года Акаси встречался в Женеве с Плехановым и Лениным, и предусмотрительно финансировал проведение Парижской и Женевской конференций российских оппозиционных партий.
Во время русской революции 1905 года японский агент Акаси развил бурную подрывную деятельность против российского самодержавия и финансировал проведение русской революции в Петербурге и в Москве, снабжая революционеров контрабандным оружием.
В марте 1904-го во время начавшийся Русско-японской войны, японский агент Акаси приехал в Краков, относящийся тогда к Австрии, где встретился с Романом Дмовским, членом Тайного совета Лиги Народовой, провозгласившей своей целью «воссоздание свободной Польши». Дмовский получил от Акаси рекомендательные письма к руководителям японского генштаба и разведки и в мае отбыл в Токио, где мечтал договариваться о формах будущего сотрудничества.
Агент охранного отделения департамента полиции российского Министерства Внутренних Дел, Мануйлов, следивший за границей за дипломатом Акаси, доносил начальству:
– Продолжайте следить, – было велено ему.
И тот расстарался:
Глава 9. Деньги на диверсии
В середине мая 1904 года, Дмовский, под видом военного корреспондента, прибыл в Токио и поселился в гостинице «Метрополь». Уже в конце мая в токийском МИДе он встретился с генералом Кодама Гэнтаро. Беседа была непростой, и велась она с переводчиком. Японский генерал слушал яркое выступление Дмовского и думал:
«Японская армия на севере Кореи пленила всего-то 60 поляков, а этот Дмовский хочет этих пленных собратьев обратить против русского царя? Смешно, да и только!»
Несмотря на болтовню поляка, генерал Кодама продолжал беседу и, полагаясь на свою разведку, лелеял надежду как-то улучшить положением дел на театре войны.
Наконец, генералу надоело выслушивать поляка, и он прямо спросил:
– Что вы хотите?
– Во-первых, – затараторил Дмовский, – улучшить бытовые условия содержания в японских лагерях польских военнопленных.
– А во-вторых? – ухмыльнулся генерал.
– У меня имеется пропагандистский план, который я предложу пленным полякам, с целью разложения русской армии и свержения царизма в России.
– Понятно, – ухмыльнулся генерал и вдруг взревел. – Тогда слушайте меня! Приказываю вам сочинить пропагандистские памфлеты не только для поляков, но и для других «инородцев» в составе русской армии. Понятно?
– А поляки… – не договорил Дмовский.
– Деньги вы получите, – перебил его японец. – Свободны!
8 июля в Токио, на проспекте Гиндза, Дмовский вдруг столкнулся с Йозефом Пилсудским, о приезде которого в Японию он даже не подозревал. Оба сильно удивлённые, договорились о встрече на следующий день. В уютном кафе они спорили о проблеме вооруженного восстания в Польше и тактике Лиги Народовой. Они долго «бились друг об друга», но к общему соглашения так и не пришли.
13-го июля, Йозеф Пилсудский представил в японский МИД свою записку, в которой выступил с идеей негласного союза проведения вооруженного восстания оппозиционных сил Польши, с одной стороны, и Японией – с другой. А финансирование этого мероприятия предлагал возложить на Японию.
Роман Дмовский, лидер Лиги Народовой, 20 июля направил в японский МИД свой собственный меморандум, в котором отверг идею вооруженного восстания в Польше, считая его преждевременным. Он считал, что лучше поддерживать на территории Царства Польского взрывоопасную обстановку, которая удерживала бы царское правительство от отправки войск на Дальний Восток.
Генерал Кодама, ознакомившись с мыслями поляков, отправил их на заключение в Генштаб и руководству своего министерства. И вскоре он «обрадовал» Пилсудского:
– Токио отказывается субсидировать вооруженное восстание в Польше.
Заметив некоторую растерянность поляка, он утешил его:
– Получите субсидию в 20 тысяч фунтов стерлингов у посланника Хаяси на проведение пропаганды польскими солдатами в русской армии и диверсий в её тылу. Понятно? Ждите дальнейших указаний.
Японское правительство пока еще пугала перспектива субсидировать сомнительные начинания малоизвестных европейских деятелей, действующих на краю света. Однако со временем обстоятельства, которые стали иными, и отношение к идее агента Акаси «подогреть» российскую революцию изменилось.
А обиженный Йозеф Пилсудский, закрывшись в номере краковской гостиницы, пил вино и упрямо твердил: «Я всё равно соберу отряды боевиков, привлеку всех революционеров и освобожу Польшу от русского царя». Поразмыслив, он вспомнил о брате. «Напишу-ка я ему письмецо, – обрадовался Йозиф. – Пусть и Бронислав поможет восстанию, ведь у него много друзей революционеров, сподвижников Александра Ульянова, а весточку ему доставят на пароходе Добровольного флота «Ярославль».
И он написал письмо своему брату Брониславу Пилсудскому и отправил его по своим каналам в Николаев.
Глава 10. Подготовка к обороне
Пожалуй, достаточно про братьев Пилсудских, а теперь вернёмся на остров Сахалин. Так вот, ещё в мае 1903-го года Военный министр России генерал Алексей Николаевич Куропаткин посетил Сахалин и сразу после бани собрал военный совет.
– Господа, – начал он, – я не беру на себя смелость осуждать царскую власть за то, что она не позаботилась о защите Сахалина. Ведь Санкт-Петербургский договор, согласно которому Сахалин полностью перешёл к Российской империи, был заключён в 1875 году. С тех пор прошло тридцать лет, а остров Сахалин не укреплялся, и его редкие военные посты закладывались с величайшими трудностями. А тут японцы на границах… Соображаете?
Он обвёл своим взглядом присутствующих и продолжил:
– А потому, господа, военное командование не считает Сахалин стратегически важным на дальневосточном театре военных действий и полагает его оборону непосильной для войск Приамурья. И поэтому…
Тут Куропаткин театрально взял в руки докладную записку Генштаба Приамурского военного округа и, читая, выкрикнул: «