Александр Надысев – Бич Кавказа (страница 3)

Несмотря на лишения трудной походной жизни, Петя, под присмотром майора Карягина, оставался ответственным и очень наблюдательным воином. Он замечал всё вокруг и, увидев летящих в разные стороны птиц, закричал:

– В горах враг! Поберегись!

Колонна егерей Лазарева растянулась по ущелью и вилась змеёй по изгибам горной тропы, протискиваясь среди камней и мрачных утёсов.

– Лезгины! – вдруг вскричал Котляревский, первым увидев спрятавшихся за камнями воинов. – Готов-сь.

Залп ружей сразу остудил неприятеля, и лезгины «мирно» сгинули в горы.

– Не понадобились даже пушки, – смеялись егеря.

– Да, уж это азиатская война, и за каждым кустом, камнем невидимый вероломный враг – покачал головой обеспокоенный Карягин.– А ты молодец, Пётр. Хвалю! И как только ты заметил их? Ребята, надо быть на чеку, впереди ещё длинная и полная неожиданностей дорога. Скоро Дербент.

Один из егерей спросил другого:

– Откуда такой сержантик выискался?

– Говорили, что наш Лазарев, будучи в чине подполковника, укрывался от бурана в селе Ольховатка Харьковской губернии. Там он приметил Петю, сына священника, а через год велел этого 11-летнего мальчишку доставить к нему в часть.

– Видно здорово понравился ему этот мальчишка.

– А то! Тиши ты, вон сержант Котляревский подходит.

– Ты скажи, друже, – не унимался этот егерь, – куды нас несёт? Все ноги себе сбил.

– Говорят, идём на какой-то Дербент, – ответил другой.

– Его-то мы и будем брать! – строго заметил появившийся Котляревский. – Дербент древний город с толстенными стенами и большими башнями. И стоит он крепко, запирая прибрежный проход между Кавказскими горами и Каспием, потому и мешает нам продвигаться на юг. Поняли?

«Совсем мальчишка, а соображает», – подумал солдат и опять заныл:

– Как же будем брать его?

– Возьмём, за милую душу! – ответил сержант. – Не отставать. Шире шаг!

– И зачем нам Дербент? – возмутился всё тот же солдат.

А майор Карягин, поравнявшийся с ним, нахмурился и пояснил:

– Наша императрица Екатерина Вторая собралась подчинить весь Кавказ, а на персидский престол посадить своего ставленника Муртазу Кули-хана, брата шаха Аги Мохаммеда. Дербент сейчас под властью персов, вот на него мы и идём!

Глава 4. Штурм

Отряд во главе с генерал-майором Савельевым подошёл к Дербенту. На военном совете Савельев вразумлял своих офицеров, готовых к штурму:

– Дербент грозная крепость и не так-то просто её взять! Вот как описывали её путешественники, читаю: «Дербент город каменный белый, бывал крепок, только не люден, а стоит концом на горы, а другим концом в море, а длиною в горы больше трех верст, а поперек города саженей с триста и поперек город перегорожен каменными стенами в двух местах, и представляет собой три города.

– Ну и ну! – изумились офицеры.

И Савельев продолжил читать:

«… и сказывают, что ещё того города море взяло башен с тридцать, а теперь башня стоит в воде велика и крепка, и от того города Дербеня стена была каменная через горы в Черное море, в турскую землю, а посады все в городе, а за городом башни отводные каменные. Город перегорожен поперек каменными стенами в двух местах, так что получается три города».

Он обвёл своим ястребиным взглядом притихших офицеров и сказал:

– Так что, господа офицеры, Дербент нам пока что не по зубам, но мы его обложим и будем ждать подмоги. Понятно?

Наконец, в феврале 1796 года под Дербент с союзниками прибыл Каспийский корпус генерал-лейтенанта Зубова. Лихой главнокомандующий приказал готовиться к штурму, и назначил сиё мероприятие на 3 мая, так как надобно было укрепить оба лагеря редутами. Штурм был непродуманный и, конечно, закончился полной неудачей.

Командующий гарнизоном крепости Шейх-Али-хан ликовал и салютовал всеми пушками, а русские только злились и жаждали мести за убитых товарищей. В ставке Зубова тоже ругались между собой офицеры.

– Это недопустимо! – кричали они. – Так не штурмуют крепости.

– Конечно, полезли на стены крепости, а нас с башен расстреляли, – кричал сильнее всех Лазарев. – Сколь солдат потеряли!

Офицеры спорили и разбирали свои промахи после неудачного штурма.

– Вот ты Лазарев, что залёг перед воротами?

– Нас неожиданно встретили пушки, – ответил Лазарев, – ведь разведки то не было!

– Так считайте, что первый штурм был разведочный. Думайте, думайте, господа офицеры, – кричал Зубов и нервничал: «Что я буду писать в Петербург? Про эту неудачу? Нет, надо что-нибудь придумать!»

И он нетерпеливо опять закричал, перекрывая споры офицеров:

– Господа, жду ваших предложений.

– Конечно, наш штурм был прямо в лоб,– осторожно заметил генерал-майор Савельев, – и поэтому персы отбились.

– Я согласен, поспешили, – нахмурился Зубов, – но я действовал так, как бы атаковал Суворов. Ведь его же слова: «Ров не глубок, вал не высок – бросься в ров, скачи через вал, ударь в штыки, коли, коли, бери в полон!»

Савельев ответил за всех:

– Я предлагаю, атаковать крепость с двух сторон и там, где персы нас не ждут.

– И куда же направить колонны? – с ехидцей спросил Зубов.

– На стены, господа. На стены!

Зубов, напряжённо слушая продолжавшиеся крики, молчал и ходил взад-вперёд. Наконец, он придумал, как действовать, и решился на новый решительный штурм, но на всякий случай спросил:

– У кого есть предложения? Нет? Тогда, господа офицеры слушайте. Впредь будем осмотрительнее. Вначале начнём штурмовать стены, но это будет отвлекающий манёвр, а главный удар будет по главной башне крепости. Захватив её пушки, мы сможем контролировать весь город. Назначаю штурм на 8 мая. Всё господа, к делу!

Как только рассвело, колонны русских егерей пошли с лестницами к крепости. Сразу начался обстрел наступающих солдат, а они были так злы, что, не обращая внимания на губительный огонь, перебирались через ров перед крепостью. Все желали только одного, быстрее бы добраться до подошвы крепости и залезть на неё. А там, Бог поможет!

Вскоре, забравшись по штурмовым лестницам, русские были уже на стенах крепости, на которой вместо убитых персов, появлялись другие. Одним из первых на стену крепости влез Петя Котляревский и сразу своим штыком заколол жирного перса с красным поясом. Затем он бросился помогать раненному егерю, спустился с ним со стены, отбиваясь от наседавших персов. Защитники стен отчаянно бились, призывая на помощь Аллаха, и подмога к ним пришла. Тогда русским солдатам стало совсем трудно, персы всё прибывали на стены, а ряды нападавших редели.

Генерал-лейтенант Зубов, смотрел в подзорную трубу и нервничал. Наконец, он улыбнулся:

– Пожалуй, защитники крепости «купились» на наш обманный штурм и практически оставили башни, бросив всех на защиту стен. Теперь, братцы, вперёд на башню!

И сразу пришла в движение другая колонна русских солдат Они, приставив штурмовые лестницы, стали захватывать один ярус башни за другим. Вскоре крепостные орудия башни были направлены на город. Канонада продолжалась недолго, сразу возникла паника, и всё смешалось. И остатки гарнизона по приказу Шейх-Али-хана выставили белую тряпку.

После кровавого штурма в русском лагере были только и разговоры о баталии.

– Здорово мы им дали, – кричали солдаты. – Персы храбрые воины, но мы их всё равно одолели! А наш Лазарев стал полковником.

И только догадливый сержант Котляревский заметил:

– Я думаю, мы отвлекали противника, штурмуя стены, а когда была взята башня, то её пушками был побит весь гарнизон, направленный на стену в помощь.

– А что, мальчишка прав, – вскочил какой-то солдат. – Я видел, как орудия башни палили по городу и по его защитникам, и нам сразу полегчало!

К костру подошёл их командир полковник Лазарев.

– Молодец, Петя, – услышал Котляревский голос своего покровителя. – Правильно мыслишь!

Лазарев тут же подумал: «Этого мальчика я обязательно возьму к себе в адъютанты».

И вдруг Пётр задал ему вопрос:

– Взяли Дербент, а дальше что?

– А дальше, – задумался Лазарев, – нам предстоит взять Баку и вторгнуться в пределы самой Персии, а потом с востока двинуться на Константинополь. А с другой стороны, со стороны Балкан на Константинополь начнёт наступать Суворов и тогда …

– И тогда Турцию возьмём в «клещи» и она станет православной, – воскликнул Котляревский.

– Молодец, хвалю! – порадовался Лазарев за своего воспитанника.